Лучшие люди ФСКН России | Новости | Управление по Северо-Западному федеральному округу Федеральной службы Российской федерации по контролю за оборотом наркотиков

Адрес: 191124, г. Санкт-Петербург, ул. Тверская, д. 11 Телефон: +7 (812) 274-25-22

| УСЗФО ГАК
| Выступления директора ФСКН России
| История службы
| Руководство и структура УСЗФО ГАК
| Новости и мероприятия
| Страница начальника Управления
| Наши публикации
| Региональные АК
| Лечение и реабилитация
| Нормативные акты
| Обращения граждан
| Интернет-приемная
| Контакты
| Антикоррупционная деятельность
| Государственные символы
| Ссылки

| © 2003–2013 ФСКН России

# Новости

##

Лучшие люди ФСКН России

25.03.2005

КОМБАТ

… На диктофоне еще не погасла красная кнопка "REG", когда генарал-майор Карташевич достал из письменного стола два компакт – диска. "Любимые песни офицеров ФСБ. Региональная служба специального назначения ФСБ "ГРАД". Ярослав Георгиевич затушил сигарету и потянулся к уже почти пустой пачке за новой: "Послушаешь - все поймешь. Про всех нас, кто был Там, на Войне. На этих дисках, как теперь и на твоей диктофонной пленке – моя жизнь".

Не кричите им трижды "виват", не трубите команду "отбой".

Им потерь не считать, ну а нам запивать

Этот плов этой ржавой водой.

Золотой петушок указал на Восток

И послал туда царь сыновей.

Вышло сорок сроков, но невидно полков

Только дым над долиной смертей.

На календаре был 1980-ый год, когда майора Карташевича, оперуполномоченного Управления КГБ СССР по Ленинградскому округу вызвали в отдел кадров и предложили поступить в Высшую школу (ВШ) КГБ. Шел второй набор на факультет руководящего состава. В группу с обязательным изучением персидского языка. На вопрос майора: "Зачем язык-то обязательно учить персидский?" - ответили загадочно и кратко: "Потом узнаете".

После была не менее загадочная длительная медкомиссия на пригодность к службе в стране с сухим и жарким климатом. Долгие собеседования в кабинетах Лубянки, прежде чем новый набор слушателей ВШ сел за парты.

Офицеры штудировали оперативные, общеообразовательные предметы. И, конечно же, персидский язык. По четыре часа в день. Начинали, как "первоклашки" - школяры. Усердно скрипели шариковыми ручками, выводя черточки, палочки, буковки. Первая выученная фраза в переводе на русский звучала так: "Отец воду дал, отец воду не дал". Почти как фраза из нашего "Букваря" про маму, моющую раму. Дальше – больше. Магнитофон с наушниками в вузе. Наушники и магнитофон - дома. За два года обучения всей группе предстояло освоить программу, расчитаную на 10(!) семестров. Тогда слушатель Высшей школы союзного КГБ Ярослав Карташевич, как и все его одногруппники, думал, что после выпуска, скорее всего, направят служить в Иран.

Никто из офицеров даже не предполагал, что вскоре им придется отправиться в очень длительную командировку, из которой кому-то не суждено вернуться живым.

В страну, о которой если что большинство советских граждан и знало, то лишь из скупых информсообщений советских СМИ. Даже слушатели ВШ собирали материалы об Афганистане по крупицам.

В Афганистан, где два года назад свершилась революция. Это событие вскоре станет темой курсовой работы Ярослава Карташевича, которую майор защитит на "отлично".

Первые предположения о том, что, возможно, предстоит поехать в Афганистан, появились после начала изучения такого предмета как "Страноведение". С акцентом изучения на Афганистан.

Все окончательно стало ясно, когда в ВШ на преподавательскую работу были переведены специалисты, по несколько лет проработавшие в Афгане.

" Тяжело... Мы все хотели знать подробности гибели нашего товарища. А потом… Нам всем изначально говорили, что мы можем погибнуть. Один из преподавателей постоянно повторял: "Я должен вас научить так, чтобы вы остались живы". Нас так и учили. Ни у кого даже мысли не было о том, чтобы бросить учебу. Настолько прочно, наверное, в нас был заложен патриотизм.

Мы все были словно одержимы. И, отправляясь в командировку, верили, что если придется воевать, рисковать жизнью, а может и погибнуть, то - за правое дело, за интересы молодой республики, - вспоминает Ярослав Карташевич.

А на Войне как на Войне,

А нам трудней того вдвойне

Когда едва забьет за сопками рассвет.

Мы не прощаемся ни с кем, чужие слезы нам зачем

Уходим в ночь, уходим в дождь, уходим в снег…

Ни родные, ни близкие не знали о том, что Ярослав Карташевич отправляется в Афганистан. "Еду в командировку на юго- восток Союза",- говорил всем майор. Лишь жена, Елена, знала, что это за "юго-восток".

Сборы были недолгими. Проводы – скромные, без помпы, и без лишних слез. Только сыновья, Юрик и Боря, хлюпали носами, забившись в комнате в укромный уголок.

Перед дорогой в Москву, на питерском перроне - по бокалу шампанского с женой и другом.

Загруженный под завязку тяжеловес "Ил". Длительный перелет до Кабула. Борт уже пошел на посадку и вдруг сделал крутой вираж. Снова - полет. Заход на посадку. ""Ребята, смотрите!"- крикнул кто-то из спецпассажиров. Все прильнули к иллюминаторам, а там… Куда ни глянь - надписи на русском языке типа "Слава КПСС! Слава труду!" Оказалось, что вместо Кабула тяжеловесный "Ил" приземлился в Ташкенте, так как до его прибытия в аэропорту назначения на полосу рухнул сбитый самолет и пока расчищали полосу, Кабул был закрыт для приема новых бортов.

В Кабуле пассажиры "Ила" оказались на следующий день, 7 сентября 1982 года. Затем - опять перелет, но уже на "вертушке". Вместе с пограничниками. Пункт назначения - город Мукур, уездный центр провинции Газни. "Эй, парень, держи! Ты ж тут свихнешься!"- крикнули майору на прощанье "зеленоголовые" и сбросили с борта… связку баночного пива.

Дорога из аэропорта до отдела афганской контрразведки, в особенности -ее первые километры, оперативнику Карташевичу показалась самой длинной в его жизни. Дикая жара. Пыль столбом. Женщины, скрывающие свои лица в чадре. Вооруженные люди. Навьюченные поклажей ишаки. Иномарки. Военная техника советского образца.

"Смотрел я на все это, ей Богу, квадратными глазами. А тут еще при подъезде к "зеленке" афганский офицер-контрразведчик на своем языке внезапно дает команду: "К бою!". Твою мать, думаю… Все, кто был в машине, заняли свои позиции. Я давай быстро кобуру расстегивать, чтоб, значит, ПээМ свой достать. А кобура то новехонькая, не расстегивается никак. Ее и себя проклинаю, на чем свет стоит. Ну, говорю себе, салага, чтож ты так прокололся! Слышу: "Отбой!",- улыбается Ярослав Георгиевич. Хотя тогда, говорит полковник, ему было ох как не смеха. Так для Ярослава Карташевича началась Его Война.

В Афгане он впервые увидел, как на деревьях растут гранаты. И как льется алая, словно гранатовый сок, кровь. Уже через неделю контрразведчик Карташевич вместе с афганской дивизией, в которой служил, уехал на свою первую операцию по восстановлению народной власти на отвоеванной у "духов" территории.

Сколько их было потом за три года службы! Крупных. Ежедневных, по сути - будничных, рутинных. Но одна запомнилась особенно. "Погранцы" - вертолетчики обнаружили банду "духов". Полетели на задержание. Сначала бандитов нужно было обстрелять с воздуха, чтобы рассеять группу, а потом задержать. После нескольких выстрелов майорский "калаш" замолчал. Карташевич менял магазин за магазином… По завершению операции он узнал, что афганцы, снаряжая магазины, чередовали советские патроны с арабскими, которые не совсем подходили к нашему "Калашникову". Ошибку эту, как и случай с ПээМом, майор учел и потом уже патроны, оружие были и него с собой, что называется, под рукой и на все случаи жизни.

"Я ведь на этой операции особенно прочувствовал, что нахожусь в другой, боевой ситуации. В таких случаях говорят: прошел проверку боем или принял боевое крещение. Мне впервые пришлось применить оружие. Знаешь, можно тысячи раз стрелять по мишени, но нажать на курок и выстрелить в человека, даже если он враг, непросто. Да, там, в Союзе, мы не раз выезжали на задержание. Но в той, мирной жизни, даже прежде чем дать предупредительный выстрел в воздух, не то что открыть огонь на поражение, сто раз подумаешь: стоит ли? На войне времени на раздумье нет. Да и выбора тоже. Или ты, или тебя", - вспоминает Ярослав Георгиевич.

То, что в условиях ведения боевых действий нет времени на раздумье, контрразведчику Карташевичу вскоре пришлось доказывать в Кабуле, в представительстве КГБ СССР, куда его вызвали "на ковер" после четырех месяцев службы в Афганистане. Во-первых, молодого майора "пропесочили" за то, что он выезжал на все операции самостоятельно, не запрашивая предварительно Кабул, с которым… не было прямой связи. "Представь: поступает информация о том, что в каком-то населенном пункте обнаружена банда "духов". А мне, вместо того, чтобы оперативно принимать решение, выезжать на операцию по ее ликвидации, надо было послать шифротелеграмму и неизвестно сколько ждать ответа из Кабула. И это в тех условиях, где промедление на самом деле смерти подобно. Пусть не твоей, других людей",- говорит Карташевич.

А еще… Карташевича, мягко говоря, пожурили за то, что он, будучи членом КПСС, за время пребывания в Афгане… не платил членские взносы. В общем, оказалось, что дерзкого и самостоятельного майора нужно было не к наградам представлять за успешные операции, а наказывать.

Горела под нами земля.

Чем дальше горела, тем ближе

Сплавлялись мы в душу одну,

Неписанный кодекс храня.

От пыли, воды и огня

Ты стал из зеленого рыжим.

А, впрочем, на этой войне

Я тоже взрослел не по дням.

Наказывать контрразведчика все же не стали. Более того, спустя несколько месяцев уже не майора - подполковника Карташевича перевели в Кабул и представили к награде.

Ситуация в дивизии за это время заметно улучшилась. Благодаря работе контрразведчиков, среди местных афганских солдат стало меньше дезертиров. Появилась новая казарма. Увеличился состав контрразведки. Да и отношение к контрразведчикам - шурави изменилось в сторону позитива еще больше. Контрразведка не просто была на хорошем счету.

Контрразведчиков уважали. Особенно зауважали после случая, потрясшего жителей Газни. Афганский сотрудник изнасиловал сына мельника, у которого не только дивизия – почти что весь город брал муку и молол зерно. Решение майора Карташевича было жестким и принципиальным. Насильнику не помогли даже его влиятельные связи. В те же сутки извращенец был выгнан со службы к чертовой матери! Местные жители поражались, говоря о майоре: дескать, надо же, неверный, а как правильно поступил.

" Я тогда на все распросы - вопросы отшучивался. Мол, когда меня "духи" захватят в плен, наверное, сначала убьют, а уж потом с меня будут снимать шкуру тоненькими полосочками",- вспоминает Ярослав Георгиевич. Как поступали душманы с пленными он видел не только по кадрам документальной хроники или художественных фильмов. Убедился в этом, опознавая тела наших ребят в кабульском морге. Знал по поступавшей в отдел контрразведки информации.

У контрразведчиков учились. Помня то, чему его обучали в Высшей школе КГБ (выживать и выжить), выпускник вуза Карташевич, обустраивая свое жилье, насколько возможно, обезопасил его. "Убрал" на крыше окно, а на оставшиеся два натянул сетку - рябицу. "Зачем?"- недоумевали афганцы. "От мух",- шутил майор. С мухами в Афгане был полный порядок. Вернее – беспорядок. Антисанитария в афганском быту просто процветала. Там можно было в равной степени легко "поймать" как пулю, так и какую-нибудь "болячку". Холодная вода - по графику. Горячая – только два раза в неделю. Поэтому, чтобы готовить еду и утолять жажду "шурави" набирали запасы привезенной воды, поскольку та, что текла из-под крана, была вовсе "неудобоварима". Дабы не заболеть гепатитом, курящий майор Карташевич укладывал сигареты фильтром вниз пачки ("Мало ли какой "микроб" к пальцам прилипнет и потом этими же "замикробленными" пальцами хвататься за фильтр сигареты?! И- в больницу. Нет уж!").

К этим "привычкам" советского майора, который, ко всему прочему, стирал сам, утюжил белье, делал постоянно уборку в своем "холостяцком" жилище, да еще, до седьмого пота, наматывал каждое утро на пробежке километры, "таскал" самодельные гантели, афганцы уже привыкли.

Но сетка от мух? Да еще с такими большими ячейками? Афганцы пожимали плечами, переглядываясь: перегрелся он, что ли? А майор взял учебную гранату, бросил ее в одно из окон. Граната, ударившись о сетку, отлетела и упала на землю. "Ну, поняли? Нужно быть готовым ко всему",- улыбнулся Карташевич. Афганцы поняли и по примеру веселого майора натянули на окна своих домов такие же сетки-"мухоловки".

Затем веселый майор "принял еще одну меру безопасности". Из очередной операции по смене места дислокации афганской погранбригады, когда на 60 километрах дороги было снято 120 (!) мин, он привез щенка афганской овчарки. Назвал его Джасусом, что переводе на русский означает "Шпион". Кормил, растил, дрессировал. Афганцы, смеется Ярослав Георгиевич, обращались к собаке с почтением: "Ясус-джан". "Ох, и боялись многие Джасуса! Хотя, если откровенно, дело-то было не только в том, что у меня появился такой надежный охранник. Бывало, поговоришь с ним, душу отведешь, он смотрит так на тебя понимающе, что-то там по - своему, по-собачьи лопочет. Вот и легче после очередной операции, выезда на душе становится", - признается Ярослав Георгиевич.

А еще контрразведчик Карташевич, несмотря на то, что его рабочий день был ненормирован, обучал оперативных сотрудников военной контрразведки и охраны русского языку.

"Очень неблагодарное дело! Хорошо учить человека, когда он грамотный. А если нет? Да еще письменность у них справа налево. Но после года учебы минус командировки, выезды на операции многие мои ученики вполне сносно стали говорить по-русски. Весьма кстати тогда оказалось то большое количество учебной литературы, которую я взял с собой в афганскую командировку",- улыбается Ярослав Карташевич.

Обучая других, он учился и сам. На практике совершенствовал выученный в вузе фарси, стал учить пушту и дари (государственные языка Афганистана, относятся к иранской языковой группе). Изучал местные обычаи. Не исключал того, что когда-нибудь он вернется в Афганистан, где установится мир. Планировал написать и защитить диссертацию. По возращению в Союз.

Вьюжится от холода ночь, затерялся месяц во мгле.

И никто не в силах помочь отыскать тебя мне во мгле.

Долго от тебя писем нет, весточка должна мне прийти.

Много лет любить не смогу милая меня ты прости.

Писем от тебя все же жду, моя любовь к тебе все живет.

А в душе дожди и дожди, а в душе лишь ветер поет.

Союз. С каждым выездом на спецоперации, с каждым выстрелом, взрывом снаряда, с каждой встречей со Смертью он и та, мирная жизнь казались такими далекими.

И такими близкими, когда на чистый лист бумаги ложились скупые строчки, выведенные твердой мужской рукой: "Здравствуйте, мои дорогие…"

И такими родными, когда из дома приходили редкие весточки- ответы.

В Союз письма переправлялись с оказией, из Союза – тоже. Потому написанные письма копились. Их читали, раскладывая в хронологическом порядке, по датам на штемпеле.

Домой о службе почти ничего не писали, вспоминает Ярослав Карташевич. Из дома писали почти обо всем. Однажды жена написала, что ее вызывали в школу. Старшего сына, Юру, учительница спросила: где папа? Сынишка ответил, что знал: в командировке. Узнав, что в этой самой командировке папа Юры находится уже почти год, учительница подумала, что мальчик растет без отца, в "неблагополучной" семье, и вызвала в школу для "воспитательной" беседы Елену Викентьевну. Супруге майора пришлось популярно объяснить, в какой командировке находится Юрин отец.

На следующий год Елена сама уехала в эту долгую командировку. " Она у меня, как жена декабриста. Только те за любимыми - в Сибирь, а Лена - в Афганистан. Я тогда уже в Кабуле служил, начотдела контрразведки. А Елена стала работать в нашем представительстве", - улыбается Ярослав Карташевич.

Юра и Борис, пока родители служилив Афгане, жили у родственников, в Минске. Брать детей в Афган, по примеру других советских специалистов, чета Карташевичей не стала. Хотя по сыновьям родители, конечно же, очень скучали, но слишком опасной и рискованной стала тогда жизнь в Афгане.

Вот так получилось, что враз постарели.

Мы были как все, нас война изменила.

И так же, как все, мы войны не хотели.

Никто не забудет того, что там было.

Шел уже 1984 год. Он ознаменовал собой начало террористической войны против кабульцев и совестких специалистов, проживавших в афганской столице. Духов на фронтах "лупили" так, что пыль столбом стояла. Они в отместку стали проводить теракты, стремясь запугать мирных жителей и совконтингент.

Взрыв у входа в центральную кабульскую мечеть.

Взрыв переполненного пассажирами атобуса . Сгоревшие заживо дети и женщины.

Циничный расстрел советского специалиста на глазах у его малолетнего сынишки, когда отец поехал с мальчонкой в дукан, чтобы купить ему долгожданную игрушку-пестрого воздушного змея. "

У "духов" заказ тогда был: убить любого русского. Ребенок в машине остался, а отец… Два выстрела по нему было. Первый – сразу смертельный. А мальчишка бросился к отцу… Такие травмы сразу не проходят. Нас после этого случая в посольстве собрали и руководитель представительства КГБ поставил задачу нашему отделу: найти стрелявшего отморозка . Сказал: это - дело чести. Нашли мы этого подонка,-" рубит жесткими словами генерал Карташевич.

А потом был взрыв аэропорта в Кабуле. Аэропорт - стеклянная коробка. Именно стекло, вспоминает Ярослав Георгиевич, по замыслу террористов, и должно было стать основным поражающим фактором. Так оно и случилось. Разрушение здания и, как следствие, многочисленные жертвы. Ответственность за теракт взяли на себя две банды "духов". Однако контрразведчик Карташевич, которому по службе было поручено заниматься вопросами аналитики и курировать в оперативном плане кабульский аэропорт, сомневался в их причастности к теракту. Он считал, что за взрывом аэропорта стоит Ахмад шах Максуд (лидер бандформирования "пандшерский фронт", который, несмотря на это, со временем был причислен к разряду друзей СССР). Позже по подозрению в причастности к врыву было задержано 17 человек, выходцев из Пандшера - родового поместья Ахмад шаха Максуда.

Но сначала, говорит Ярослав Георгиевич, поступила оперативная информация о том, что действительно взрыв осуществили люди Ахмад шаха Максуда. Затем, в ходе оперативно-розыскных мероприятий, в одном из схронов оперативники нашли аналогичные сработавшей в аэропорту "адской машинке" взрывные устройства. 36 единиц.

Так уж совпало: подполковнику Карташевичу, раскрывшему кабульский теракт, тогда было 36 лет. Только чувствовал он себя намного старше. "Афган добавил и забрал у меня несколько лет жизни. Я после той трехлетней командировки стал взрослее во всех отношениях. Вернувшись в Союз, смотрел на жизнь другим взглядом," – признается Ярослав Георгиевич.

Адаптация к мирной жизни по возвращению в Союз была непростой. Мозг был словно запрограммирован на постоянную боеготовность. Подсознание то и дело атоматически диктовало: Карташевич, проверь – при себе ли оружие. Посмотри - не подцепили ли к днищу машины взрывное устройство. Есть ли в машине под сиденьем "ствол".

Но все, как бы это банально не звучало, познается в сравнении. "После Афгана мне было значительно легче, чем потом, когда мы возвращались с ребятами из Чечни", - говорит генерал.

Мои друзья – начальники, а мне не повезло

Который год скитаюсь с автоматом.

Такое вот суровое мужское ремесло.

Аты-баты, аты-баты.

Ярослав Карташевич работал в Санкт-Петербургском институте подготовки и переподготовки сотрудников ФСБ, когда начуправления питерской ФСК, Виктор Черкесов, предложил ему возглавить региональную службу специального назначения "ГРАД". Коллеги Ярослава Георгиевича не верили, что он решится сменить место службы. Слишком, говорили, теплое место – замначальника института - было тогда у Карташевича. От таких должностей вряд ли кто сможет отказаться. К тому же, ладно бы предложили перейти на более тепленькое местечко. Ну не в спецназ же, который, к тому же, с нуля надо было создавать!

Карташевич, вопреки мнению прагматиков и скептиков, из института ушел и начал с нуля. Кое-кто из сослуживцев покручивал пальцем у виска: ку-ку он, что ли? А полковник обходил "начальственный" кабинет за кабинетом, не то чтобы требовал-объяснял: " Мне нужна будет финансовая поддержка. Спецназ должен быть готов к боевым действиям. Да, в условиях ведения боевых действий не обходится без потерь. Но если боец будет подготовлен, должным образом одет - обут, оснащен оружием, средствами связи, потери можно свести к минимуму". Карташевича поддержали. Начиная с Черкесова.

Подбор личного состава для службы спецназа был жесткий. В первые месяца формирования нового подразделения питерской ФСБ "просеяли" 350 претендентов. На службу взяли в 10 раз меньше!

Спуску подчиненным полковник не давал: практически ежедневная служебная подготовка до седьмого пота. Он готовил личный состав так, чтобы его можно было отправлять хоть в самое пекло! И чтобы все бойцы вернулись из пекла. Живыми.

"На Северном Кавказе за все многочисленные командировки, которые были и есть, мы не потеряли ни одного бойца",- не без гордости констатирует Ярослав Карташевич.

Перед каждой такой командировкой – сборы личного состава с маршбросками, повышенной огневой подготовкой, "отработкой" засад, отражения и захвата противника…

В свою первую командировку на Северный Кавказ, в Дагестан "спецназовцы" отправились через шесть лет после создания службы, в 1999 году. Хорошо экипированными. "Броники". Снайперские винтовки с дальностью поражения свыше тысячи метров. В общем, как того добивался Комбат. Так звали своего командира подчиненные.

И… За свои деньги. За "казенный счет" доехали лишь поездом до Москвы. С собой - 2,5 тонны груза. В Москве встретивший "градовцев" представитель Службы развел руками: дескать, извините, ребята, милиция на перрон грузовик не пускает, надо ваш груз загрузить на тележки. А тонны груза – это оружие, боеприпасы…

Дослушивать "грузившего" их чиновника "спецы" не стали. Сами решили все вопросы с милицией и пригнали грузовик на перрон. Дальше было еще "веселее". Трижды отряд выезжал в аэродром Чкаловское, чтобы вылететь спецрейсом в Дагестан. И трижды поступала вводная: "Отбой!". То борта не было. То погода нелетная.

"Решили мы тогда с ребятами ехать поездом. Сколько можно ждать?! Служба - то не ждет! Выкупили за свои деньги все места в одном вагоне, загрузились, выставили охрану и – в Дагестан",- рассказывает Ярослав Георгиевич.

В Дагестане "градовцы" охраняли здание местного УФСБ, органов власти. Вместе с "Альфой" и "Вымпелом" выезжали на операции по перекрытию путей передвижения бандформирований. На одной из операций, чтобы выявить противника для последующего артобстрела, "градовцам" пришлось вызвать "огонь на себя".

И при всем этом отряд продолжал заниматься спецподготовкой. Полковник Карташевич чувствовал, знал, что контртерористическая операция в Дагестане – это только начало. Начало войны, которая вошла в российскую историю как Вторая Чеченская.

В Дагестане сошлись боевые пути-дороги двух офицеров, командира "градовского" спецназа Ярослава Карташевича и начмеда спецназа ГРУ Юрия Карташевича. Отца и старшего сына. Произошло это в Хасавьюрте, где дислоцировался спецназ ГРУ. Именно тогда сын сказал отцу: "Знаешь, батя, я перейду к тебе в отряд". "Чтож, решил - иди, но поблажек не жди! Наоборот-с тебя спрос будет вдвойне, потому что - сын",- ответил полковник.

Не за копейки и рубли идем мы по земле Чечни.

Чтобы тебя, Россия, Русь великой звали.

Мы вернемся, слегка поседевшими,

Старше ставшими, Честь имевшими.

Долго-долго войною жившими,

От того ее никак не забывшими.

Будет бездна в глазах у нас у каждого...

В "чеченские" командировки, которые не заставили себя долго ждать, отец и сын выезжали уже вместе. Воспоминания о них - все равно, что след в ночи от трассирующей пули. Время еще не настало, рано, считает Ярослав Георгиевич. Ведь его ребята-"спецы" до сих пор выезжают в эту горячую точку. Береженного и Бог бережет.

Основные задачи, которые были поставлены перед отрядом в Чечне, существенно отличались от "дагестанских". Помимо "чисто" оперативной работы, "градовцы" выезжали на оперативно-розыскные мероприятия по задержанию членов незаконных бандформирований и уничтожению схронов с оружием, "мотались" на обыски, участвовали в блокировании и прочесывании населенных пунктов, уничтожении неразорвавшихся снарядов и разминированиях…

От командировки до командировки полковник Карташевич сравнивал Чечню с Афганом. В Чечне, считает он, было сложнее. В Афгане, будь то Мукур, будь то Кабул, приняв, безусловно, все меры предосторожности, днем он мог выйти или выехать в город один. В Чечне – нет. Выйдешь один на рынок за продуктами – можешь не вернуться. Любая оплошность могла стоить жизни.

Как это произошло с двумя нашими необстрелянными солдатиками, которых освободили из плена бойцы "ГРАДа". Пленных боевики сначала держали в схроне. Затем - в подвале нежилого дома. Об их местонахождении "градовцы" узнали из оперативной информации. Избитые и изможденные пленом мальчишки, прикованные цепями к подвальной опоре, в душе надеялись, что в лучшем случае "чехи" их перепродадут или обменяют на кого-то из бандитов. В худшем…

Для них все закончилось как нельзя благополучно. История второй чеченской знает и другие, трагические примеры.

" В Чечне еще больше, чем в Афгане, надо было быть начеку. Пошли с ребятами на задание, чувствую: надо идти "своим" маршрутом, интуитивно чувствую. Так и сделали. Пошли там, где сам черт не ходит. Потом узнаем: пошли бы другой дорогой, попали бы в засаду. Чехи там нас со своими "подарочками" ждали.

Так что первым делом по приезду, обустраиваясь на месте дислокации, мы приняли все меры безопасности. "Чехи" ведь нас, извини за выражение, на вшивость временами проверяли. И нападения были на наше расположение. Ночью. А у нас всегда была выставлена своя охрана. Потому не они, а мы первые, обнаружив их еще до приближения к нашему объекту, открывали огонь. И "шмаляли" из всех видов оружия. Из нас никто не пострадал. Они кое-кого из своих после таких "вылазок" не досчитались.

Ну, а если нужно было нам, например, выезжать на крупные операции, то вызывали резерв или предварительно созванивались с ребятами из Мурманского отряда. Они по - соседству с "нашим" Ачкой- Мартаном стояли, в Урус-Мартане",- вспоминает Ярослав Карташевич.

В периоды отдыха от операций "градовцы" обустраивали свой быт. Как полагает генерал Карташевич, и в условиях ведения боевых действий, когда командировка длится месяцы, вдали от родного дома, немаловажно создать нормальные условия для отдыха бойцов.

Провели отопление в здание бывшего банка, где пришлось жить "спецам". Оборудовали свою кухню. Приобрели стиральную машину. Из купейного вагона сделали баньку. Славная, смеется Комбат, банька была! Из других отрядов ребята "на помывку" ездили.

Высока-высока над землей синева.

Это мирное небо над родиной

Но простые строгие слышим слова

Боевым награждается орденом.

Это значит, что где-то в ночной тишине

Злые пули надрывно свистят

И что в этой борьбе, как на всякой войне

Жизнь и Смерть снова рядом стоят.

В один из банных дней командир "градовцев" узнал, что у него родился сын.

" А было это так. 11 часов ночи. Приходит к нам старушка в слезах: "Внучка рожает, первые роды. Помогите, родные! Надо отвезти ее в больницу". А город-то закрыт, движение запрещено в это время. Наши блокпосты по нам могут огонь открыть. Помочь людям надо. Мы ж в любой ситуации, в том числе и на войне, должны оставаться людьми. Но приказать своим бойцам я не могу. Говорю: " Желающие есть? Двое бойцов, Маэстро и Спрут, позывные у них такие были, собираются: "Добро, Комбат, мы с тобой". Броник, автомат, "стечкин" - и прыгаем в джип. Предупредили самые ближайшие посты. Выехали на улицу. Знаю, что она тупиковая. Вижу, стоит наша роженица. Ну, ребята "вывалились" из машины, прикрыть, если что.

По дороге в больницу пассажиры спрашивают меня: как вас зовут, вдруг мальчик родится? Отвечаю: полковник Сулейман. Так меня звали, когда я в школе КГБ учился.

Ну а потом… Банный день. Ребята из кабардинского ОМОНа мне говорят: "Там парень какого-то полковника Сулеймана с утра ищет". Выхожу, чеченец, что меня разыскивал, кричит: "Малчик, малчик родился!" Вот так я и "родил" в Чечне сына. Мальчика, правда, назвали Салехом. Как выяснилось, в другом тэйпе, с которым мои ночные пассажиры, можно сказать, враждовали, есть Сулейманы, - при последних словах Комбат изменился в лице. – Знаешь, я молю Бога о том, чтобы все наши ребята возвращались из "горячих точек" живыми, чтоб у них рождались дети, которые если что-то и знали бы о Войне, то из чьих-то воспоминаний. Вражды, войн, пролитой крови на нашем веку уже предостаточно".

Будем дальше жить, как жилось и до.

Только память нет-нет да вернется вспять,

Потому что есть, не вернулся кто,

И которых смысл потерялся ждать.

Но мы вернемся назад, в суету наших дел,

В вонь и в грязь городов, в зазеркалье витрин.

Мы придем, но придя, будем помнить войну

На которой запомнили нас не со спин.

Среди трофеев генерала Карташевича был нож, изготовленный по личному заказу генерала Дудаева. Сейчас трофей – экспонат музея ФСБ. Таких ножей было сделано всего несколько десятков. Его рукоятка оснащена спусковым устройством под девятимиллиметровый патрон. На лезвии - 26 "зарубок". По числу загубленных жизней.

Сколько своих "зарубок", по числу погибших друзей, боевых товарищей оставили Афган и Чечня на душе тех, кто прошел по опасному лезвию " горячих точек"… Говорят, время лечит раны. Но отчего-то воспоминания, унося в прошлое, ранят сильнее, больнее, чем пуля. Разрывают душу в клочья похлеще, чем мина или снаряд. И по щеке течет непрошенная, горько-соленая, как вода афганском озере Банде-Амин.

Даже встречаясь с теми, с кем проехал на БэТээРе сотни, тысячи километров по вздыбленным взрывами, разбитым дорогам. Прошел через пропахшие смесью пороховой гари, боли и крови опаленные боями и солнечным зноем, израненные земли Афгана и Чечни, Ярослав Карташевич не любит предаваться этим самым воспоминаниям.

На праздновании 10-летнего юбилея "ГРАДа", незадолго до того как Ярослав Карташевич принял очередное предложение Виктора Черкесова, директора ФСКН России, возглавить Управление в Республике Коми и снова начать с нуля, многие впервые увидели на груди Комбата Его награды. Орден Красной Звезды – за Афган. Орден Мужества – за Чечню.

За время службы в Республике Коми Ярослав Карташевич ордена и медали так ни разу так и не надел. "А зачем? Помнишь: "Когда закончится война, мы все оденем ордена, гурьбой усядемся за дружеским столом… - в больших, избитых в "рукопашке" руках Комбата - фирменный "градовский" диск с песнями про Войну. - Наша новая Война – с наркобизнесом - только началась. А на каждой Войне для меня лучшая награда – это сохраненные, спасенные жизни", - считает Комбат.

Карпова Татьяна Александровна,

Группа информации и общественных связей

Управления ФСКН России по Республике Коми

На главную страницу
Архив новостей

Новости | Региональные АК | Лечение и реабилитация | Нормативные акты | Обращения граждан
| Интернет-приемная | Контакты | Антикоррупционная деятельнсть | Государственные символы