Свобода совести в Российской Федерации: двадцать лет спустя. 1991-2011 гг.

# Уполномоченный

## по правам человека в Российской Федерации

### Аппарат

### Институт

### Документы

### Положения

### Правозащитные организации

### Архив материалов:

<< | < | Май 2011 | > | >>
Пн | Вт | Ср | Чт | Пт | Сб | Вс
|  |  |  |  |  | 1
2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8
9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15
16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22
23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29
30 | 31 |  |  |  |  |

### Найти на сайте

Искать...

### Жалоба получена

### Диалог с подразделениями Аппарата

### Противодействие коррупции

### СМИ об Уполномоченном

### Обращение в Европейский суд

### Обращение в ООН

### Представительства

## Свобода совести в Российской Федерации: двадцать лет спустя. 1991-2011 гг.

  Родительская категория: Раздел Диалог с подразделениями Аппарата
  Категория: Аналитическое управление
  Опубликовано 24.05.2011 17:36
  Просмотров: 3586

В.П. Лукин

(г. Москва)

В нынешнем, 2011 году, собираясь на научно-практические мероприятия, посвященные различным аспектам нашей современной жизни, нам никуда не уйти от сопоставления с историей.

Как минимум две даты привлекают внимание россиян - 150-летие отмены крепостного права и 20-летие со дня распада Союза советских социалистических республик (СССР).

Если по поводу первой уже прошли торжества и многое было сказано и написано, то, думается, вторая дата в самом скором времени будет информационным поводом для многочисленных аналитических работ, дискуссий и партийных баталий, тем более что приближаются очередные думские выборы, предваряющие выборы президентские. Действительно, 20 лет достаточный срок, чтобы «положить на стол результаты», оценить сделанное, осмыслить достигнутое и наметить дальнейший путь.

Как ни далеко отстоят эти два события друг от друга в нашей истории, и как бы ни казались они трудно сопоставимыми - но оба, применительно к тем проблемам, что вынесены на обсуждение нашей конференции, имеют принципиальное общее.

Оно состоит в том, что и в далёком 1861 году, и в относительно недавнем 1991 году государство Российское делало заявку на коренное изменение своей внутренней сущности, на приближение к европейским моделям и стандартам качества государственного мышления и управления, участия общества в делах, касающихся всех и каждого, и, наконец, создания атмосферы уважения, защиты прав и свобод Человека, Гражданина, в том числе и в мировоззренческой сфере!!!

Отринув крепостное право, Россия сдвинулась с отживших государственно-политических и конфессионально-идеологических устоев. Начался поиск новых содержательных рамок бытия граждан, страны, общества, церкви. Именно тогда, возможно несколько преждевременно А.Н. Некрасов воскликнул: «Сбирается с силами русский народ и учится быть гражданином».

В пореформенный период идеи свободомыслия, веротерпимости, светскости государства - трудно, медленно, трагически, но находили себе сторонников. Их никак нельзя рассматривать как некое «механическое заимствование» у Запада. Все российские смуты, бунты, крестьянские войны, восстания и революции содержали в себе (понятно, что в соответствии с эпохой) призыв к духовному раскрепощению и к духовной свободе. Концептуальное формулирование идей религиозной свободы происходит в конце XVIII–начале XIX в. (например, у А.Н. Радищева, декабристов), актуализируется в общественной мысли России в середине XIX в. (революционные демократы), и с особенной силой ускорилось в начале XX в., когда они перестали быть уделом «тиши кабинетов» и «ценностью» отдельных утопистов-мечтателей, а стали лозунгом улицы, реформ, политической борьбы.

Абсолютное большинство политических партий и движений, народившихся в канун и в думский период, в программах своих призывали к реформам в вероисповедной области, ориентируясь на то, что уже достигнуто в «продвинутых» (по нынешней терминологии) странах Европы и Америки. Не случайно в стенах исторической Государственной думы (1906–1917) резко и публично осуждалась самодержавная церковная политика, разрабатывались и обсуждались законопроекты, которые должны были приблизить Россию к лучшим европейским и мировым образцам.

Старое «конфессиональное государство» отторгалось обществом, но …лишь только правнукам и внукам последнего «крепостного поколения» империи Российской удалось осуществить чаяния предков – в Феврале 1917 года.

С этого момента, т.е. менее века, Россия строит светское государство.

Первый акт на этом пути связан с решениями и действиями Временного правительства. В СССР долгое время было принято умалять его заслуги в деле духовного раскрепощения страны, человека и религиозных организаций, но это несправедливо. В своей практической деятельности Временное правительство исходило из принципов светского государства и стремилось реализовать то, что было наработано демократическими партиями в думских баталиях. Правительство отменило наиболее несправедливые нормы имперского религиозного законодательства, выпустило из тюрем и вернула из ссылок тысячи и тысячи людей, осуждённых за «религиозные преступления», существенно облегчило условия деятельности неправославных объединений, предприняло шаги по созданию государственной светской школы и секуляризации различных сфер российского общества; приступило к формированию нового законодательства в вероисповедной сфере; сформировало специальный государственный орган управления – Министерство исповеданий, призванное контролировать соблюдение религиозными организациями российских законов и осуществлять взаимодействие между институтами государства и духовно-административными центрами различных конфессий. Да, в силу краткого периода своего существования и сложности «разлома» российской истории в 1917 г. оно не смогло завершить этот процесс. Но это не мешает нам видеть плюсы в его вероисповедных реформах.

Советский период (1917-1991) - это второй акт строительства светского государства в отечественной истории.

Он был ещё более драматичным, ибо пришёлся на Гражданскую войну и Интервенцию, голод и разруху, кровавый террор в том числе и против верующих, на политическую, военно-экономическую изоляцию страны, Великую отечественную войну и потерю миллионов и миллионов сынов и дочерей страны; и вновь разруха, и чудовищные усилия по восстановлению разрушенного, волюнтаризм правителей, истощающая потенциал народа гонка вооружений, холодная война…Едва ли возможно вычленить «условно спокойные» 5-10 лет, которые можно было бы использовать для выстраивания нормального диалога государства и религиозных объединений. В таких реальных обстоятельствах и условиях сформировалась достаточно жёсткая советская модель церковной политики, органически вплетённая в тоталитарный режим.

Политические события, развивавшиеся в СССР со второй половины 80-х гг., и завершившиеся в 1991 г. распадом союзного государства – третий акт строительства светского государства на просторах бывшей Российской империи, но теперь уже в рамках постсоветских самостоятельных государств.

Процесс формирования новой государственной политики в сфере свободы совести на всём постсоветском геополитическом пространстве оказался более трудным, противоречивым и даже трагичным, чем это предполагалось в середине 80-х гг. «Религиозный вопрос» везде стал заложником политических и идеологических столкновений властных элит и партийно-номенклатурных игрищ, решался зачастую в угоду «злобе дня». В Прибалтике и Moлдавии, в Казахстане и Средней Азии, на Кавказе и Украине в ходе объявленных реформ и преобразований не удалось соблюсти принцип равного со стороны государства отношения к религиозным организациям, к верующим и неверующим, избежать втягивания религиозных организаций и верующих в столкновения на стороне различных политических партий, групп, кланов. В результате – налицо политизация религии и клерикализация политики государства и его институтов; нарастание напряжённости в межконфессиональных отношениях; раскол (в явной или скрытой, но в реально существующей форме) общества по вероисповедному признаку.

Спустя два десятилетия, мы видим, что лишь отдельные из бывших союзных республик (государства Балтии и в каком-то смысле Украина), справились с трудностями и болезнями самостоятельного роста, избавились от ошибок, сделанных в начале пути и ближе к чаемому идеалу – светскому демократическому государству, с его идеологическим многообразием и мировоззренческим плюрализмом.

В отношении иных государств гложут сомнения: не превалируют ли по-прежнему в их политике в сфере свободы совести политико-идеологические предубеждения, нередко совмещаемые с этноцентризмом и правовыми решениями, заметно отличающимися от европейских стандартов в области прав и свобод человека.

Но нам, естественно, более интересны события, происходившие с середины 80-х годов XX вначале в РСФСР (как в союзной республике), а затем и в Российской Федерации.

Реформы в области государственной политики в сфере свободы совести не обособлены от общеполитических процессов, они являются их следствием. Это позволяет нам в процессе формирования новой модели политики государства в сфере свободы совести и на её основе – новых государственно-церковных отношений выделить несколько периодов (этапов), каждый из которых имеет свои характерные особенности:

1. 1985 г.-1990 г. (сентябрь) – время, когда, с одной стороны, разваливалась прежняя, советская, модель политики в сфере свободы совести, а с другой – нарождалась политика собственно российская. Союзный центр пытался через «обновление» сохранить унитарное государство. В союзных же республиках надеялись укрепить свои властные полномочия через суверенизацию. И в том, и в другом случае властные структуры рассчитывали опереться на авторитет религиозных лидеров, верующие массы и религиозные организации – на межнациональные и национальные церкви. Закон РСФСР «О свободе вероисповеданий» (1990) стал завершением того этапа, когда государство декларировало, что оно «в вопросах свободы вероисповеданий и убеждений нейтрально, то есть не становится на сторону какой-либо религии или мировоззрения».

II. 1990 г. (октябрь) - 1993 г. – время, когда государство стремилось реализовать на практике положения вновь принятого закона «О свободе вероисповеданий» (1990) и приняло новую Конституцию РФ (1993), которая, во-первых, провела правовой рубеж между советской историей и новейшей историей Российской Федерацией, и во-вторых, закрепила и гарантировала права и свободы человека и гражданина в сфере свободы совести.

III. 1994–1997 гг. – время кризиса, когда государство уже не устраивала ранее декларированная «нейтральность» в вероисповедной политике, но ещё не были ясны её новые стратегические цели и задачи.

IV. С 1997 г. – с принятием закона РФ «О свободе совести и о религиозных объединениях» начался процесс «перестройки» вероисповедной политики и государственно-церковных отношений в России, который и по настоящее время не имеет своего завершения.

Обобщая российское двадцатилетие, скажем: во-первых, невозможно отрицать масштабов достигнутого в раскрепощении человека (гражданина) в области мировоззренческих свобод; во-вторых, преодоление тяжкого наследия партийно-советского запретительства в этой сфере состоялось. В подтверждение и первого, и второго обратимся к фактическим свидетельствам: сегодня в России зарегистрировано религиозных объединений больше, чем во всём СССР в канун его распада; поражает религиозное разнообразие – более 60-ти различных направлений, практически представлена вся мировая религиозная палитра; в правовом режиме действуют такие виды религиозных объединений, как монастыри, миссии, братства, учреждения религиозного образования и управления. Сформировано новое российское законодательство о свободе совести, которое в своих базовых ценностных установках соответствует европейским стандартам. Религиозные организации, как непосредственно, так и через создаваемые ими общественные объединения, широко и активно представлены в гражданском сообществе; значима их роль в благотворительных и культурно-просветительных сферах и в средствах массовой информации; заметны они в пенитенциарных учреждениях, в армии и в здравоохранении. Наконец, в отличие от прошлого, государство публично признаёт важность своей обращённости и открытости к религиозным объединениям, ибо они (обращённость и открытость) транслируется в такие чувствительные сферы общества, как национальная, культурная, межконфессиональная, и являются одним из важнейших условий, как социальной стабильности, так и модернизации общества.

Но достаточно ли здесь поставить точку?! Достаточно ли удовлетворяться лишь постоянным сопоставлением «вчера» и «сегодня», при котором «сегодня», естественно, выглядит намного предпочтительнее?!

Не пора ли перед государством и обществом поставить вопросы дальнейшей стратегии государственной политики в сфере свободы совести и на её основе дать новый импульс конструктивному развитию государственно-церковных отношений?!

Выразился бы так: в вероисповедной политике государства неизбежна стагнация со всеми ей присущими болезненными общественными проявлениями, вплоть до социального взрыва, если удовлетворяться достигнутым и вовремя не начать движение к новым осознанным целям и перспективам. Пока мы, как страна, существовали в рамках партийной антирелигиозной идеологии и пока преодолевали тяжёлое «антирелигиозное советско-партийное наследие» мир в вопросах свободы совести ушёл далеко вперёд. Это движение ускорилось в послевоенное время, и особенно в связи с созданием Совета Европы, для которого свобода мысли, совести и вероисповедания, во-первых, является одной из основ «демократического общества» и, во-вторых, рассматривается в качестве достояния для всех граждан, независимо от их религиозного/нерелигиозного мировоззрения. Задача же государства состоит в том, чтобы а) отстаивать и защищать самобытность, независимость и плюрализм гражданского общества и б) не допускать необоснованного вмешательства, с чьей бы стороны это ни исходило, в независимое существование религиозных обществ, сохраняя при этом свой нейтралитет и беспристрастность.

А для беспокойства у нас есть основания.

Не так давно преодолен десятилетний рубеж с момента учреждения в России должности Уполномоченного по правам человека, а в его аппарате специального отдела, занимающегося рассмотрением жалоб и обращений представителей религиозных объединений. На протяжении всех прошедших лет фиксируется устойчивая тенденция их роста. Например, в 2008 г. в почте Уполномоченного насчитывалось чуть более 350 таких заявлений, в 2009 -более 3200, а в 2010 - 5400. В чём причина?

Практически каждый день на страницах федеральных и региональных правозащитных, религиозных, научных и религиоведческих изданий, в обобщающих аналитических материалах и в средствах массовой информации, включая Интернет-ресурсы, появляются всё новые и новые сообщения о многочисленных фактах нарушений и конфликтных ситуаций в этой сфере; рассказывается о трудностях и сложностях, с которыми приходится сталкиваться верующим в различных органах государственной власти и местного самоуправления, в достижении справедливого их разрешения. И опять зададимся вопросом: в чём причина?

Ещё информация к размышлению. В России действуют более 60-ти региональных (в республиках, краях, областях) уполномоченных по правам человека, но в своём подавляющем большинстве верующие, пройдя длинные-длинные коридоры чиновничьего равнодушия, пишут напрямую в Москву. Почему?

Европейский суд по правам человека в 2010 г. принял уже седьмое решение по жалобам российских религиозных организаций. Меняются религиозные организации и существо их обращений, а вердикт Суда – «Россия виновна в нарушении Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод» - остаётся неизменным? Почему?

Все вы прекрасно видите, насколько активно «религиозный вопрос» присутствует в процессах, идущих в странах Европы (Франция, Германия, Италия), Северной Африки, Ближнего Востока. Вновь и вновь подтверждается теоретический посыл научного религиоведения: без должного и постоянного внимания к «религиозному фактору», он может стать силой дестабилизирующей, разрушающей, сеющей хаос. Отсюда вопрос: насколько мы осознаем важность мониторинга ситуации в религиозном сообществе страны, и есть ли у нас к тому возможности, и готовы ли мы к неожиданному развороту событий?

Каждый из участников может формулировать свои предположения к ответам на прозвучавшие вопросы. Собственно для того мы и собрались вместе.

Но попытаюсь обозначить видение ситуации с позиции Федерального уполномоченного. День сегодняшний в сфере государственно-церковных отношений, как представляется, характеризуется четырьмя тревожными моментами:

1. Всё более заметным становится тенденция роста неудовлетворённости общества тем, как со стороны властных структур обеспечиваются и соблюдаются религиозные свободы граждан и законные интересы религиозных объединений. Впервые в современной российской истории стал очевидным диссонанс в оценках ситуации с правами человека в области мировоззренческих свобод между органами государственной власти и гражданским обществом. Если первые расценивают её исключительно позитивно; то второе настроено более сдержанно, высказывая недовольство и сомнение в отношении общего курса светского государства в сфере свободы совести.

2. Само государство, по меньшей мере, некоторые его органы и представители, сдаётся, подустали в поисках форм и средств демократического подхода к «религиозному вопросу», что, естественно, сопровождается трудностями, требует политического мужества, напряжения воли и научного видения, каждодневного упорного труда и постоянного внимания к духовному самочувствию различных мировоззренческих групп граждан. Как следствие, предпочтение зачастую отдаётся «простым черно-белым» и административно-силовым решениям; иллюзии имперской идеологии и некоей «самобытности и самодостаточности во всём», при одновременном дистанцировании от «европейского настоящего», кружат головы, мешают ориентироваться в реалиях внутренней и внешней ситуаций относительно мировоззренческих свобод. Подчас мы становимся похожими на людей, заверяющих и себя, и окружающих, что желаем идти вперёд, но при этом голова наша повёрнута назад. Далеко ли и, главное - туда ли забредёшь в таком состоянии?

3. Уже нельзя не видеть, что общество вновь втягивают в бесплодные мировоззренческие споры с целью выделить основные, т.е. приемлемые для государства и общества т.н. традиционные религиозные организации, и их «интересы и цели» сделать официально поддерживаемыми в ущерб многим остальным конфессиям, церквам, деноминациям. Это не согласовывается с Российской Конституцией, провозглашающей равенство граждан независимо от их отношения к религии; равенство всех религиозных объединений между собой и перед Законом; светскость государства; «отделение» религиозных объединений от государства в качестве важнейшего принципа, на котором строятся отношения государства со всеми религиозными объединениями. Тем самым могут исподволь формироваться реальные предпосылки к расколу общества по мировоззренческому принципу, по принадлежности к той или иной конфессии, что неизбежно приведёт к напряжению в иных сферах общества - национальной, этноконфессиональной, межконфессиональной, культурной, социальной.

4. В религиозном сообществе всё более углубляется рукотворный водораздел между т.н. «традиционными» и «нетрадиционными» религиозными организациями. Как результат - всё явственнее звучат нотки разочарования относительно несбывшихся ожиданий 90-х годов «религиозного рая», скептицизма в возможности улучшения ситуации в обозримом будущем и даже мотивы «грядущих гонений и преследований». Иногда это звучит с явным перехлёстом. Но определённые реалии за этим всё же просматриваются.

Заключение.

Двадцать лет российской истории это и двадцать лет истории европейской, мировой, в которых, и это невозможно не видеть, проблемы, связанные с мировоззренческими правами и свободами человека и гражданина, с деятельностью религиозно-церковных организаций стали заметными факторами политической и общественной жизни, а также и международных отношений.

Причин тому можно назвать множество, но, как мне представляется, это стало возможным в первую очередь в результате политических изменений, последовавших вслед за развалом СССР и социалистической системы. В той парадигме отношений, что существовала 25-20 лет назад, разделение Европы по политико-идеологическим основаниям и противостояние двух систем - купировали иные реальные или потенциально возможные разделения в общеевропейском пространстве. Их слом и вынес на поверхность то, что ранее «дремало», а это, прежде всего, - этноконфессиональные, межконфессиональные и государственно-церковные проблемы, перманентно присутствующие в любом обществе. В сегодняшних реалиях во многом именно они заняли прежнее пространство политико-идеологического разделения между странами (и внутри них), а в ряде случаев они же «маскируют» отдельные сохраняющиеся элементы политико-идеологических отличий.

Выявившиеся проблемы и трудности в части обеспечения свободы мысли, совести, религий и убеждений, с которыми столкнулись сегодня эти государства (особенно европейские и США), дают основания некоторым силам вообще заявлять о «конце секулярности» и о «постсекулярности», как новой модели взаимоотношений государства и религиозных объединений.

Хотелось бы обратить внимание, что «секулярность» (или «секуляризация») имеет свою пару-антипода – «клерикальность» (или «клерикализация»), без которого она не существует. Именно в соотношении друг с другом они (эти два противоположных знака или два полушария) и выражают сдвиги то в одну сторону, а то в другую в общественном сознании, политике, культуре. Сегодня сдвиг в сторону знака «клерикализация» налицо, но это никак не означает, что такие наработанные человечеством ценности, как светскость, секулярность, мировоззренческий плюрализм, толерантность, равенство граждан независимо от их отношения к религии, религий перед законом, отделение религиозных объединений от государства – должны кануть в небытие.

В человеческой истории переход от клерикального государства к светскому для большинства современных стран состоялся. Именно светский тип государства характерен и для большинства государств, входящих в Организацию Объединенных Наций (ООН). По существу, само понятие «демократическое государство» уже предполагает и его «мировоззренческий» тип – светское государство. Конечно, в зависимости от политических событий в той или иной конкретной стране встречаются «откаты» и «рецидивы» конфессионального прошлого, но всё же магистральный путь мирового сообщества – движение к светскому государству, как наиболее полно учитывающему потребности человека и гражданина в удовлетворении и защите его прав в сфере свободы мировоззрений, убеждений, мысли, совести и религий.

Мне думается, что именно из этого и должна исходить светская сторона в дискуссиях с представителями религиозных объединений о характере государственно-церковных отношений, о планке мировоззренческой (в том числе и религиозной) свободы, а не возвращаться к спору, исторически уже решённому, о том, что «лучше» клерикальное или светское государство. Речь может идти только о том, как продолжить движение по магистральному пути мирового сообщества, раскрывая конструктивное содержание свободы совести и полнее учитывая потребности человека и гражданина в удовлетворении и защите его прав в сфере свободы мировоззрений, убеждений, мысли, совести и религий. И, конечно же, как учитывать в практической государственной работе историческую специфику той или иной страны и, в частности, то место, которое занимают в ней различные вероучении я и религиозные институты.

На вашу конференцию собрались представители всех тех сил, от которых и зависит продвижение на этом пути во имя интересов наших граждан, общества и государства.

Желаю вам успехов.

Уполномоченный по правам человека в Российской Федерации

Владимир Лукин

### Связанные материалы

©2009-2012
Официальный сайт Уполномоченного по правам человека в РФ
Электронная приемная
Наш адрес: 101000, г. Москва, ул. Мясницкая, 47
При полном или частичном копировании материалов с сайта ссылка на ombudsmanrf.ru обязательна.

### Вернуться на новую версию сайта