## Использование Уполномоченным по правам человека в Российской Федерации судебных механизмов защиты нарушенных прав граждан (ч. II)

  Родительская категория: Раздел Диалог с подразделениями Аппарата
  Категория: Публикации
  Опубликовано 04.03.2011 11:48
  Просмотров: 3830

Москва 2009 г.
Содержание:

- Вступительная статья начальника организационно-аналитического управления Аппарата Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации Е.В. Середы
- Обеспечение прав человека в работе правоохранительных органов и суда
- I Жалобы на нарушение норм процессуального законодательства при производстве дознания, предварительного следствия и при судебном разбирательстве
- II Жалобы на незаконное и необоснованное применение физической силы и специальных средств для получения доказательств виновности граждан в совершении противоправного деяния
- Заключение
- Приложения

Уважаемые читатели!

Вашему вниманию предлагается вторая часть обзора и анализа практических материалов по правоприменительной практике Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации, посвященных восстановлению прав граждан в области уголовного судопроизводства. Первая часть аналогичного обзора уже вышла в 2007 году и была посвящена использованию Уполномоченным судебных механизмов защиты таких прав граждан, как права на свободу передвижения, свободный выбор места пребывания и жительства, право на социальное обеспечение, право на уважение семейной жизни и право на тайну личной корреспонденции.

Однако, как показывает анализ деятельности Аппарата Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации, значительное количество нарушений прав граждан происходит именно в области уголовного судопроизводства. К таким нарушениям можно отнести нарушения прав практически всех участников уголовного процесса: подозреваемых, обвиняемых и подсудимых, а также свидетелей, потерпевших и иных участников уголовного процесса.

В архиве Аппарата Уполномоченного хранится значительное количество тех жалоб, в результате работы по которым мы не смогли восстановить права граждан, нарушенные в уголовном процессе, по ряду объективных причин, к которым можно отнести истечение срока давности, недостаточность доказательственной базы и ряда других. Однако в нашем распоряжении имеется также и значительное количество «выигранных» в суде дел, материалами которых мы и хотим с Вами поделиться.

Подбирая наиболее интересные и сложные случаи восстановления нарушенных прав граждан, мы пытались ориентироваться на последние годы, однако зачастую во многих случаях процесс восстановления нарушенных прав граждан растягивается на длительное время. В связи с этим в приложениях содержатся документы, датированные и 2002 и даже 2001 годом. Данное обстоятельство еще раз говорит о том, что насколько «неповоротливы» и «неподъемны» бывают судебные механизмы защиты прав граждан, несмотря даже на участие в деле Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации либо его представителя.

Необходимость подготовки такого сборника продиктована желанием поделиться положительной практикой восстановления нарушенных прав, в первую очередь, с Уполномоченными по правам человека в субъектах Российской Федерации и сотрудниками их аппаратов, положительные отклики от которых мы получили после выхода первой части обзора.

Как уже было сказано, в отличие от первого сборника, обзор состоит из одной части и приложений к ней. Концентрация нашего внимания именно на изложении практики восстановления прав граждан в уголовном судопроизводстве объясняется большим количеством жалоб, поступающих от граждан именно на нарушения их прав в суде. В количественном выражении такие жалобы занимают одно из первых мест в общей структуре всех жалоб, поступающих в Аппарат Федерального Уполномоченного.

Надеемся, что данное издание будет полезно и интересно не только Уполномоченным по правам человека в субъектах Российской Федерации и их сотрудникам, но и студентам юридических вузов и факультетов, сотрудникам неправительственных правозащитных организаций, а также всем тем, кто интересуется вопросами защиты и восстановления прав человека и гражданина.

Доктор юридических наук,

профессор

Е. Середа

Обеспечение прав человека

в работе правоохранительных органов и суда.

Уровень развития демократии в обществе определяется не только признанием властью прав и свобод человека, включая ратификацию соответствующих международно-правовых документов, но и наличием эффективного государственного механизма их реализации и защиты. Соблюдение прав человека особую значимость приобретает в работе государственных органов, деятельность которых направлена на пресечение правонарушений и преступлений, восстановление нарушенных прав, привлечение виновных к ответственности.

Важная роль в этом отводится правоохранительным структурам, в том числе, органам внутренних дел и прокуратуры, сотрудники которых нередко с риском для жизни делают многое по защите прав и свобод человека, обеспечению личной безопасности граждан России.

Вместе с тем, используемые данными органами средства и методы работы зачастую неадекватны реальным потребностям защиты прав человека, а в ряде случаев не соответствуют нормативным установлениям. Нередки случаи, когда сотрудники правоохранительных органов сами причиняют гражданину вред, нарушают его права и свободы, уповая лишь на силу как главное средство осуществления служебных функций.

Положение с соблюдением прав человека при производстве предварительного следствия и дознания является особо тревожным. Недозволенные методы воздействия и процессуальные нарушения при проведении дознания либо предварительного следствия являются основным предметом значительного числа жалоб на действия правоохранительных структур, поступающих к Уполномоченному по правам человека в Российской Федерации.

Большое количество адресованных Уполномоченному жалоб, а также многочисленные сообщения средств массовой информации, правозащитных организаций свидетельствуют о том, что данная проблема носит общероссийский характер. Нарушения прав человека работниками правоохранительных структур и судебными органами остается одной из серьезнейших проблем нашего общества.

В данном разделе отражена реализация Уполномоченным по правам человека в Российской Федерации правовых средств и функционирование юридических механизмов по восстановлению нарушенных прав граждан, которые были нарушены в процессе работы правоохранительных органов и суда.

При этом использовалась информация, полученная путем обобщения материалов, поступивших из отделов защиты прав человека в уголовном судопроизводстве и защиты политических прав человека и административных процедур Аппарата Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации.

В целом все обращения, адресованные Уполномоченному по правам человека в Российской Федерации и поступившие в данные отделы его рабочего аппарата, можно разделить на две группы. Первая - жалобы на нарушение норм процессуального законодательства при производстве дознания, предварительного следствия и при судебном разбирательстве. Вторая - жалобы на незаконное и необоснованное применение физической силы и специальных средств для получения доказательств виновности граждан в совершении противоправного деяния.

По большинству приведенных в сборнике примеров восстановление Уполномоченным нарушенных прав граждан осуществлено после того, как заявителям было отказано в этом в соответствующих административных и правоохранительных системах.

Рассмотрим конкретные примеры из практики Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации по восстановлению прав человека, нарушенных сотрудниками правоохранительных органов и суда.

I. Жалобы на нарушение норм процессуального законодательства при производстве дознания, предварительного следствия и при судебном разбирательстве.

1). Защита прав и законных интересов пострадавших в результате преступления должна обеспечиваться выявлением и уголовным преследованием лиц, совершивших это преступление, их осуждения и справедливого наказания, выявлением размеров причиненного преступлением вреда и принятия мер по его возмещению, ограждения потерпевших от новых преступных посягательств и пр.

Однако на практике органы внутренних дел не всегда заинтересованы в выявлении, принятии и регистрации заявлений и сообщений о многих преступлениях, поскольку основными показателями эффективности деятельности милиции являются снижение уровня преступности и повышение процента раскрываемости преступлений.

Так, к Уполномоченному по правам человека обратился гр. В. с жалобой на противоправные действия работников ОВД Светлогорского городского округа г. Калининграда, отказавших ему в регистрации сообщения о совершенном правонарушении. После вмешательства Уполномоченного прокуратурой Калининградской области была проведена проверка, установившая, что гр. В. по телефону обратился в дежурную часть ОВД по факту повреждения лобового стекла на автомобиле БМВ-18. Однако в нарушение ст. 140 УПК Российской Федерации и Приказа МВД России № 158 данное сообщение в книге учета сообщений о преступлениях зарегистрировано не было, проверка по нему не проводилась, решение в соответствии со ст. 145 УПК Российской Федерации не принималось.

По факту нарушения сотрудниками ОВД Светлогорского городского округа учетно-регистрационной дисциплины, выразившегося в отказе принять и зарегистрировать заявление гр. В. о преступлении, прокуратурой Калининградской области внесено представление начальнику ОВД. По результатам рассмотрения представления прокуратуры оперативному дежурному руководством ОВД строго указано на недопустимость нарушений учетно-регистрационной дисциплины (Приложения 1, 2).

Другой пример, когда по результатам проверки, проведенной по ходатайству Уполномоченного по жалобе гр. В., прокуратурой Республики Башкортостан, по факту укрытия от учета сотрудниками Кировского РУВД г. Уфы сообщения о преступлении, предусмотренного ч. 4 ст. 111 УК Российской Федерации, совершенного сотрудниками милиции в отношении сына заявителя, прокуратурой республики возбуждено уголовное дело по признакам состава преступления, предусмотренного статьей 292 Уголовного кодекса Российской Федерации (служебный подлог, то есть внесение должностным лицом в официальные документы заведомо ложных сведений из корыстной или иной личной заинтересованности). Расследование дела поручено постоянно действующей следственной группе прокуратуры республики (Приложения 3, 4).

На протяжении нескольких месяцев гр. К. безуспешно пытался добиться от прокуратуры ЗАТО г. Сарова Нижегородской области возбуждения уголовного дела по факту насильственного удержания его гражданской жены гр. Х. родственниками последней. Лишь после обращения Уполномоченного по правам человека в прокуратуру Нижегородской области на бездействие и волокиту, допущенную сотрудниками прокуратуры, было возбуждено уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного частью 1 статьи 127 Уголовного кодекса Российской Федерации.

В дальнейшем уголовное дело в отношении обвиняемой гр. Х. (матери потерпевшей) рассмотрено мировым судьей судебного участка № 1 г. Сарова Нижегородской области, по приговору которого она признана виновной в совершении указанного выше преступления и осуждена к лишению свободы сроком на 3 месяца с отсрочкой исполнения приговора на 6 месяцев (Приложение 5, 6).

На практике распространены случаи, когда по возбужденным, но заведомо не перспективным с точки зрения раскрываемости делам, допускается волокита, принятие необоснованных решений о приостановлении предварительного следствия либо прекращении уголовных дел по различным основаниям, что порождает законные жалобы граждан в органы государственной власти и к Уполномоченному по правам человека в Российской Федерации.

Поскольку надзор за соблюдением прав граждан и исполнением законов сотрудниками территориальных органов внутренних дел и прокуратуры на стадии дознания и предварительного следствия осуществляется территориальными и вышестоящими прокуратурами, Уполномоченным такие жалобы для проверки доводов заявителей направляются к ним в соответствии с пп. 3 п. 1 ст. 20 Федерального конституционного закона «Об Уполномоченном по правам человека в Российской Федерации».

По этой категории жалоб органы прокуратуры в основном положительно реагируют на обращения Уполномоченного: проводят дополнительные проверки, отменяют незаконные постановления следователей и органов дознания, виновные в нарушении закона должностные лица нередко привлекаются к дисциплинарной ответственности.

К Уполномоченному обратился гр. К. с жалобой на волокиту при расследовании уголовного дела по факту причинения вреда здоровью средней тяжести. По обращению Уполномоченного прокуратурой Краснодарского края проведена проверка доводов заявителя, в ходе которой установлено, что предварительное следствие по уголовному делу неоднократно приостанавливалось, необоснованные постановления о приостановлении следствия отменялись в порядке надзора Анапской межрайонной прокуратурой. Решение о приостановлении уголовного дела по пункту 1 части 1 статьи 208 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с неустановлением лица, подлежащего привлечению в качестве обвиняемого, заместителем Анапского городского прокурора отменено, производство предварительного следствия по делу возобновлено. Гр. К. разъяснен порядок обжалования принятого решения по результатам дополнительного расследования (Приложения 7, 8).

И такие примеры в практике Уполномоченного по правам человека не единичны.

Бездействие и волокита при расследовании уголовных дел органами предварительного следствия, противодействие их на доступ к правосудию вынуждают потерпевших в целях защиты своих прав ходатайствовать перед Уполномоченным об инициировании исков в судебные инстанции.

Так, к Уполномоченному по правам человека в Российской Федерации обратилась гражданка Г. с жалобой на нарушение ее прав в результате бездействия следователя следственного отдела при ОВД «Выхино» ЮВАО г. Москвы Б. о допущенной волоките при осуществлении предварительного следствия по уголовному делу, по которому она была признана потерпевшей, и бездействии начальника того же следственного отдела А., выразившегося в отсутствии с ее стороны должного контроля за ходом расследования.

Изучение материалов жалобы гр. Г., показало, что производство предварительного следствия по уголовному делу проводилось в течение пяти лет по событию от 24 августа 2000 года, предварительное следствие необоснованно приостанавливалось шесть раз, следственные действия и оперативно-розыскные мероприятия по представленным потерпевшей доказательствам не проводились. Привлечение конкретного лица к уголовной ответственности стало возможным лишь в результате многочисленных жалоб потерпевшей на бездействие правоохранительных органов в государственные органы, включая Главное следственного управление при ГУВД г. Москвы, Генеральную Прокуратуру Российской Федерации, к Уполномоченному по правам человека в Российской Федерации.

В течение всего периода проведения расследования по делу гражданка Г. пребывала в состоянии постоянного нервного напряжения и стресса, вызванных переживаниями по поводу недобросовестного отношения сотрудников ОВД «Выхино» к выполнению своих служебных обязанностей. Пережитые волнения отразились на состоянии ее здоровья. Физические страдания Г. выразились в недомогании на почве стресса, в связи с чем, она неоднократно обращалась за помощью в медицинские учреждения.

Конституция Российской Федерации провозглашает, что права потерпевших от преступлений и злоупотреблений властью охраняются законом (статья 52), а Государство обеспечивает потерпевшим доступ к правосудию и компенсацию нанесенного ущерба, а также возмещение вреда, причиненного незаконными действиями (или бездействием) органов государственной власти или их должностными лицами (статья 53). Потерпевший, являясь лицом, которым преступлением причинен физический, имущественный, моральный вред или вред деловой репутации (часть 1 статьи 42 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации), имеет в уголовном судопроизводстве свои собственные интересы, для защиты которых он в качестве участника уголовного судопроизводства со стороны обвинения (пункт 47 статьи 5 УПК Российской Федерации) наделен правами стороны в судебном процессе.

Такой подход к регламентации прав потерпевшего корреспондирует положениям Декларации основных принципов правосудия для жертв преступлений и злоупотребления властью (утверждена резолюцией Генеральной Ассамблеи ООН 40/34 от 29 ноября 1985 года), предусматривающей, что лица, которым в результате преступного деяния причинен вред, включая телесные повреждения или моральный ущерб, эмоциональные страдания, материальный ущерб или существенное ущемление их основных прав, имеют право на доступ к механизмам правосудия и скорейшую компенсацию за нанесенный им ущерб в соответствии с национальным законодательством (пункт 4); государства-члены ООН должны содействовать тому, чтобы судебные и административные процедуры в большей степени отвечали интересам защиты жертв преступлений. Эти требования совпадают и с Рекомендацией Комитета Министров Совета Европы № R (85) 11 «О положении потерпевшего в рамках уголовного права и процесса), в которой подчеркивается, что важной функцией уголовного правосудия должно быть удовлетворение запросов и охрана интересов потерпевшего, повышение доверия потерпевшего к уголовному правосудию, в связи с чем, необходимо в большей степени учитывать запросы потерпевшего на всех стадиях уголовного процесса.

В своем Постановлении от 23 марта 1999 года № 5-П Конституционный Суд Российской Федерации указывает, что незаконное и необоснованное продление сроков предварительного расследования, а тем более приостановление производства по делу могут стать причиной утраты доказательств по делу и тем самым привести к невозможности восстановления нарушенных прав и законных интересов участников процесса, к нарушению гарантируемого статьей 52 Конституции Российской Федерации права потерпевших от преступлений и злоупотреблений властью на доступ к правосудию и компенсацию причиненного вреда. Аналогичная позиция Конституционного Суда Российской Федерации отражена и в других его решениях (Постановления от 20.02.96г. № 5-П, от 07.03.96г. № 6-П, от 04.03.03г. № 2-П, от 24.04.03г. № 7-П, от 08.12.03г. № 18-П).

Усмотрев, что в результате бездействия должностных лиц нарушено личное неимущественное право гражданки Г. на доступ к правосудию, руководствуясь положениями статей 2, 52, 53 Конституции Российской Федерации, подпункта 1 пункта 1 статьи 29 Федерального конституционного закона «Об Уполномоченном по правам человека в Российской Федерации», Уполномоченный обратился в Кузьминский районный суд г. Москвы с иском в защиту гражданки Г. о признании нарушенным следователем СО ОВД «Выхино» Б. и начальником СО ОВД «Выхино» А. ее права на доступ к правосудию и компенсацию причиненного вреда, а также взыскании в ее пользу денежной компенсации причиненного ей морального вреда в сумме 600000 рублей (Приложение 9).

При рассмотрении дела в Кузьминском районном суде г. Москвы сторона ответчика – Министерство финансов РФ иск не признала и просила отказать в его удовлетворении, полагая, что не доказан размер исковых требований.

Но суд не согласился с доводами ответчика и в мотивировочной части решения указал, что законом по данной категории дел не установлен расчет суммы иска. Размер конкретной компенсации определяется именно лицом, которому причинены нравственные и моральные страдания. В судебном заседании установлено, что нравственные и моральные страдания причинены правоохранительными и следственными органами, государственными функциями которых является охрана правопорядка, защита граждан государства, нарушены права истицы, гарантированные Конституцией Российской Федерации.

Изучив и оценив представленные доказательства и обстоятельства, указанные Уполномоченным в исковом заявлении, суд своим решением посчитал предъявленные требования подлежащими удовлетворению в полном объеме и взыскал с Министерства Финансов РФ в пользу гр. Г. компенсацию морального вреда в размере 60000 рублей (Приложение 10).

Московский городской суд 31.01.2006 г. указанное решение районного суда оставил без изменения, а кассационную жалобу представителей ОВД района Выхино г. Москвы – без удовлетворения.

В декабре 2006 года Министерством финансов Российской Федерации денежная сумма перечислена на расчетный счет гр. Г.

Более двух лет длилось дело по жалобе гр. А., обратившегося к Уполномоченному по правам человека в Российской Федерации за содействием в реализации его права на компенсацию морального вреда, причиненного вследствие безответственности врачей, выразившейся в неоказании медицинской помощи его жене гр. Р., которая впоследствии скончалась.

Проверкой по жалобе было установлено, что 30 января 2002 года прибывший по вызову гр. А. врач бригады скорой помощи гр. Е. отказался проводить реанимационные мероприятия гр. Р. (супруге заявителя), находившейся в агональном состоянии, несмотря на неоднократные просьбы гр. А. об их проведении. Врач Е., даже не произведя общий осмотр пациентки, не оказав ей никакой помощи, покинул квартиру.

Повторно вызванная бригада скорой помощи констатировала смерть гр. Р.

Все экспертизы, проведенные по делу, показали неэффективность тех реанимационных мероприятий, на проведении которых настаивал гр. А. Их проведение не могло обеспечить спасение жизни больной супруги, которая умерла бы независимо от принятых мер.

Попытки гр. А. привлечь к уголовной ответственности за неоказание помощи больному не увенчались успехом именно в силу отсутствия причинной связи между действиями врача и наступившей смертью. По делу неоднократно выносились постановления о прекращении уголовного дела в связи с отсутствием в действиях гр. Е. состава преступления. И только по указанию Генеральной прокуратуры Российской Федерации 5 марта 2004 года ему было предъявлено обвинение по ст. 125 УК Российской Федерации (Оставление в опасности). Однако, в связи с тем, что сроки давности привлечения к уголовной ответственности за совершение данного преступления истекли, уголовное дело с согласия гр. Е. 9 марта 2004 года прекращено по п. 3 ч. 1 ст. 24 УПК Российской Федерации.

Рассмотрев обращение гр. А., Уполномоченный подготовил исковое заявление в суд о компенсации морального вреда заявителю. При этом следует отметить, что исковое заявление было целиком основано на положениях Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод (Приложение 11).

В качестве юридического обоснования иска Уполномоченный сослался непосредственно на статью 8 Конвенции. В связи с отсутствием в судебной практике Российской Федерации критериев определения семейной жизни доказывание обоснованности исковых требований в ходе судебного разбирательства осуществлялось в соответствии с положениями, сформулированными в решении Европейского суда по правам человека по делу Гласа против Соединенного Королевства, в котором Суд констатировал, что непризнание органами здравоохранения волеизъявления одного из членов семьи об оказании медицинской помощи другому члену это семьи, следует расценивать, как нарушение права на уважение семейной жизни.

Усмотрев, что моральный вред гр. А. причинен в результате нарушения врачом станции скорой и неотложной медицинской помощи им. А.С. Пучкова гр. Е. медицинской этики и деонтологии, а также правил оказания скорой и неотложной помощи его супруге, в исковом заявлении Уполномоченный обратил внимание на тот факт, что гр. А. пережил сильнейший стресс в связи с тем, что врач бригады скорой помощи не предпринял никаких мер, направленных на улучшение состояния супруги, не объяснил реально сложившуюся ситуацию, не проявил должного внимания к его переживаниям, а лишь хладнокровно констатировал, что жена умирает.

Пережитые им страдания, заключающиеся в страхе, обеспокоенности за жизнь близкого человека не могли не отразиться на состоянии его здоровья. Физические страдания гр. А. выразились в недомогании на почве стресса, в связи с чем, он вынужден был несколько раз обращаться в медицинские учреждения за помощью.

Фактом, указывающим на степень нравственных страданий гр. А. указывает то обстоятельство, что с 2002 года он не может смириться с нарушением норм медицинской этики врачом Е. Общее количество обращений в государственные органы, включая Генеральную прокуратуру Российской Федерации, депутатов Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации, Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации, с требованием привлечь врача к ответственности превышает несколько десятков.

В соответствии с Конституцией Российской Федерации общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры являются составной частью ее правовой системы (часть 4 статьи 15).

Данное положение нашло закрепление в Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 10.10.03г. № 5 «О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации», согласно которому Российская Федерация, как участник Конвенции о защите прав человека и основных свободы, признает юрисдикцию Европейского Суда по правам человека обязательной по вопросам толкования и применения Конвенции и Протоколов к ней в случае предполагаемого нарушения Российской Федерацией положений этих договорных актов, когда предполагаемое нарушение имело место после вступления их в силу в отношении Российской Федерации (статья 1 Федерального закона от 30 марта 1998г. № 54-ФЗ «О ратификации Конвенции о защите прав человека и основных свобод и Протоколов к ней). Следовательно, применение судами вышеназванной Конвенции должно осуществляться с учетом практики Европейского Суда по правам человека во избежание любого нарушения Конвенции о защите прав человека и основных свобод.

Однако Мещанский районный суд г. Москвы, проигнорировав доказательства, основанные на положениях Европейской Конвенции, Европейского Суда по правам человека, указаниях Пленума Верховного Суда Российской Федерации, в иске Уполномоченному по правам человека в Российской Федерации отказал (Приложение 12).

Кассационная жалоба федерального Уполномоченного по правам человека также была оставлена без удовлетворения (Приложения 13, 14).

Причем и в решении и в кассационном определении были разрешены совершенно иные вопросы, не ставившиеся Уполномоченным перед судом.

Не согласившись с такими решениями, Уполномоченный по правам человека обратился с ходатайством в надзорную инстанцию Московского городского суда, которая согласилась с приведенными доводами и возвратила дело в суд первой инстанции (Приложения 15, 16).

Спустя практически два года дело слушалось в Мещанском районном суде г. Москвы в ином составе суда и 17 января 2007 года исковые требования Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации были удовлетворены. Со Станции скорой и неотложной медицинской помощи им. А.С. Пучкова в пользу заявителя взыскана компенсация морального вреда (Приложение 17).

Поскольку решение суда не вступило в законную силу, контроль за ситуацией по восстановлению нарушенных прав гр. А. продолжается.

2). Защита личности от незаконного и необоснованного обвинения, осуждения, ограничения ее прав и свобод обеспечивается детальной регламентацией оснований, условий и порядка применения мер, ограничивающих права и свободы, законодательным закреплением прав и обязанностей участников уголовно-процессуальных отношений и порядка их реализации, установлением в законе механизмов обжалования и проверки следственных и судебных решений.

Право на справедливое судебное разбирательство есть доступ к независимому суду, справедливое публичное рассмотрение дела в разумный срок (ст. ст. 8, 10, 11 Всеобщей декларации прав человека, ст. 14 Международного пакта о гражданских и политических правах, ст. 6 Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод, ст. ст. 46, 47 Конституции Российской Федерации)

Право на справедливое судебное разбирательство является общепризнанным. Оно неразрывно связано с правом на эффективное восстановление нарушенных прав и признанием того, что наиболее действенным органом, способным обеспечить такое восстановление, является суд. Вместе с тем, указанное право включает в себя и право на защиту от незаконных и необоснованных действий самой судебной системы, а также от судебных ошибок – это право обжаловать решения и определения суда.

Принцип презумпции невиновности, закрепленный в статье 49 Конституции Российской Федерации, является одним из основных принципов правосудия. Прежде чем признать человека виновным в преступлении и назначить ему наказание, следует доказать, что именно им совершено это преступление.

Доказательства, полученные с нарушением закона, признаются не имеющими юридической силы и не могут быть положены в основу обвинения. Обвиняемый не обязан доказывать свою невиновность. Неустранимые сомнения в виновности лица трактуются в пользу обвиняемого.

В предлагаемом разделе представлены примеры по восстановлению прав граждан, нарушенных при производстве предварительного следствия и судебном рассмотрении, занимавших довольно много времени, когда Уполномоченному отказывали в удовлетворении ходатайств, в том числе на уровне президиумов судов субъектов Российской Федерации и Верховного Суда Российской Федерации, но затем вынуждены были признать его правоту.

Примером такого позитивного разрешения вопроса после вмешательства Уполномоченного является дело гр. Т., адвокат которого в 2003 году впервые обратился с жалобой на приговор Кировского районного суда г. Ростова-на-Дону от 21 декабря 2001 года, признавший его подзащитного виновным по ч. 2 ст. 186 УК Российской Федерации и осудивший к 7 годам лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима.

Определением коллегии по уголовным делам Ростовского областного суда от 5 марта 2002 года приговор оставлен без изменения, кассационные жалобы без удовлетворения.

Постановлением судьи Ростовского областного суда от 25 июня 2003 года в удовлетворении надзорной жалобы адвоката в защиту гр. Т. было отказано, с чем 3 сентября 2003 года согласился председатель областного суда.

Поскольку приведенные в жалобе доводы адвоката о недоказанности вины гр. Т. заслуживали внимания и дополнительной проверки, 23 декабря 2003 года из аппарата Уполномоченного в Верховный Суд Российской Федерации в порядке статьи 20 Федерального конституционного закона «Об Уполномоченном по правам человека в Российской Федерации» было направлено обращение о проверке состоявшихся по делу судебных решений (Приложение 18).

В ходатайстве в Верховный Суд Российской Федерации указывалось, что Конституция Российской Федерации, закрепив в статье 34 право индивида на экономическую деятельность как проявление его личной свободы в сфере предпринимательства, гарантирует гражданам государственную защиту этого права (статьи 45, 52). Свободное осуществление экономической деятельности должно надежно охраняться органами государственной власти от различного рода злоупотреблений и преступлений.

Обращалось внимание на то, что особое опасение Уполномоченного по правам человека вызывают случаи обвинения в соучастии в совершении преступлений экономической направленности лиц, фактически являющихся потерпевшими от данных преступлений. Реализуя свое конституционное право на свободное осуществление экономической деятельности, такие люди, становясь жертвой обмана либо злоупотребления доверием, под воздействием заблуждения совершают действия, признаваемые впоследствии незаконными и даже преступными. Однако в каждом подобном случае необходимо устанавливать умысел данных лиц на совершение преступления. При недоказанности последнего данные лица не могут признаваться виновными, поскольку в их действиях отсутствует состав преступления.

В качестве аргументов, подтверждающих невиновность гр. Т. и установленные в ходе изучения материалов жалобы, указывались следующие. Гр. Т., являясь директором ООО «Титан-2000» оказывал содействие гр. У., представившемуся директором ООО «Трейд Системс ЛТД», в обмене векселя стоимостью 5 млн. рублей, выданного ОАО «Инвестиционная фирма «СахаИнвест» Республики Саха (Якутия)», с целью заключения сделки с ООО «Трейд Системс ЛТД» на поставку зерна. В предполагаемой сделке расчет должен был осуществлен посредством векселей меньшего номинала, которые и полагал получить гр. Т. Иной материальной выгоды, кроме возможности заключить сделку, у гр. Т. не установлено. Прямых доказательств осведомленности гр. Т. в поддельности веселя номиналом 5 млн. рублей не установлено. Использование поддельного векселя принесла гр. Т. не выгоду, а убыток в виде незаключенной сделки и моральный вред. Вывод о том, что обналиченные 10000 рублей присвоены гр.Т., в приговоре ничем не подтверждается.

Кроме того, согласно указанных в приговоре экспертных заключений, поддельный вексель стоимостью 5 млн. рублей имеет существенное сходство с подлинными по размеру, форме, реквизитам и цвету красящего вещества.

Проверив доводы обращения Уполномоченного по правам человека и надзорную жалобу адвоката по материалам уголовного дела, судья Верховного Суда Российской Федерации пришел к заключению, что выводы суда о виновности гр. Т. в совершении преступления, предусмотренного частью 2 статьи 186 УК Российской Федерации (сбыт поддельных ценных бумаг в валюте Российской Федерации в крупном размере), не подтверждены доказательствами, исследованными в судебном заседании, что в соответствии со ст. 409 УПК Российской Федерации является основанием к отмене приговора. Своим постановлением от 7 октября 2004 года судья возбудил надзорное производство о пересмотре приговора и других судебных решений в отношении гр. Т., передав надзорную жалобу адвоката на рассмотрение президиума Ростовского областного суда.

Мотивируя свое решение, судья Верховного Суда Российской Федерации в постановлении указал, что судом первой инстанции не доказана осведомленность гр. Т. в поддельности векселя, а, следовательно, и наличие в его действиях прямого умысла, обязательного для субъективной стороны состава преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 186 УК Российской Федерации; что ссылка суда в обоснование осведомленности гр. Т. в поддельности векселя на то, что в период следствия и в судебном заседании он давал противоречивые показания, не оказывал следствию и суду активной помощи в установлении истины, является несостоятельной, поскольку в силу части 2 статьи 49 Конституции Российской Федерации обвиняемый не обязан доказывать свою невиновность.

Однако эти и другие важные доводы судьи Верховного Суда Российской Федерации были проигнорированы президиумом Ростовского областного суда при проверке надзорной жалобы адвоката, вынесшим 4 ноября 2004 года постановление об отказе в ее удовлетворении. Основания отказа в постановлении судьи практически не мотивированы, веских аргументов в опровержение доводов надзорной жалобы не приведено.

В связи с указанными обстоятельствами Уполномоченным в соответствии со статьей 21 Федерального конституционного закона «Об Уполномоченном по правам человека в Российской Федерации» было подготовлено и направлено Председателю Верховного Суда Российской Федерации ходатайство о проверке состоявшихся по делу судебных решений с учетом доводов заявителей и результатов изучения жалобы в аппарате Уполномоченного (Приложение 19).

По результатам рассмотрения ходатайства Уполномоченного и жалобе адвоката, изучив материалы уголовного дела, судья Верховного Суда Российской Федерации 19 апреля 2005 года вынес постановление о возбуждении надзорного производства и передаче надзорной жалобы адвоката на рассмотрение судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации (Приложения 20, 21).

Проверив дело, обсудив доводы надзорной жалобы, судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации пришла к выводу, что судом должным образом не выполнены требования статей 68, 71, 344 УПК РСФСР (действовавшего на момент совершения преступления), согласно которым при производстве предварительного следствия и разбирательства дела в суде подлежит доказыванию событие преступления (время, место, способ и другие обстоятельства совершения преступления); суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном и объективном рассмотрении всех обстоятельств дела в их совокупности; основанием отмены или изменения приговора является несоответствие выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным судом первой инстанции. Приговор признается не соответствующим фактическим обстоятельствам дела, если выводы суда не подтверждаются доказательствами, рассмотренными в судебном заседании.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации, с учетом указанных выше обстоятельств, посчитала, что вывод суда о том, что гр. Т. имел умысел на сбыт именно поддельного векселя, не подтверждается доказательствами, исследованными в судебном заседании.

Отметив, что президиумом Ростовского областного суда аналогичные доводы надзорной жалобы адвоката надлежащего разрешения не получили, определением от 30 мая 2005 года судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации от 30 мая 2005 года приговор Кировского районного суда г. Ростова-на-Дону от 21 декабря 2001 года, определение судебной коллегии по уголовным делам Ростовского областного суда от 5 марта 2002 года, постановление президиума Ростовского областного суда от 4 ноября 2004 года в отношении гр.Т., осужденного по части 2 статьи 186 УК Российской Федерации, отменила, и дело прекратила в соответствии с п. 2 ч. 1 ст. 24 Уголовно-процессуального Российской Федерации, в связи с отсутствием в его действиях состава преступления. Из-под стражи гр. Т. был освобожден (Приложения 22, 23).

Так длительными (в течение двух лет), совместными усилиями Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации и Верховного Суда Российской Федерации удалось положительно разрешить данный вопрос и освободить незаконно содержавшегося более трех лет под стражей гр. Т.

Данный пример наглядно показывает, как допущенные на стадии предварительного следствия процессуальные нарушения, а также нарушение принципа полноты при сборе и объективности при оценке доказательств повлекло постановление неправосудного приговора и осуждение невиновного лица.

Другим примером является рассмотренная Уполномоченным по правам человека в Российской Федерации жалоба на нарушение уголовно-процессуального законодательства при расследовании уголовного дела о дорожно-транспортном происшествии, совершенного гр. П. Приговором Майкопского районного суда Республики Адыгея от 19 мая 2003 года он осужден по части 2 статьи 264 УК Российской Федерации (нарушение лицом, управляющим автомобилем, правил дорожного движения, повлекшее по неосторожности смерть человека) к 2 годам лишения свободы, с лишением права управлять транспортными средствами на 2 года. На основании статьи 73 Уголовного кодекса Российской Федерации назначенное наказание постановлено считать условным с испытательным сроком на 2 года.

Определением судебной коллегии по уголовным делам Верховного суда Республики Адыгея от 19 сентября 2003 года приговор по существу оставлен без изменения (исключено указание о применении дополнительного наказания в виде лишения права управлять транспортными средствами на срок 2 года).

Надзорными инстанциями Верховного суда Республики Адыгея нарушений уголовного и уголовно-процессуального закона, влекущих отмену состоявшихся по делу судебных решений, не установлено.

Постановлением судьи Верховного Суда Российской Федерации от 16 августа 2004 года по результатам рассмотрения надзорной жалобы осужденного с проверкой материалов уголовного дела отказано в возбуждении надзорного производства.

Оснований для отмены этого постановления Заместитель Председателя Верховного Суда Российской Федерации не усмотрел.

Не согласившись с принятым решением, гр. П. обратился с жалобой к Уполномоченному по правам человека в Российской Федерации, указав, что не считает себя виновным в совершении преступления, а выводы, изложенные в приговоре, не соответствуют фактическим обстоятельствам дела. Аварийная обстановка была создана потерпевшим, находившимся в состоянии алкогольного опьянения, который лежал на проезжей части дороги в темное время суток в условиях слабой освещенности трассы. Как водитель он не допустил нарушения Правил дорожного движения и не имел технической возможности предотвратить наезд.

Ознакомившись с материалами уголовного дела в порядке пп.6 п. 1 ст. 23 Федерального конституционного закона «Об Уполномоченном по правам человека в Российской Федерации», Уполномоченный пришел к выводу, что доводы осужденного о невиновности являются убедительными и по существу надзорными инстанциями не рассматривались. Было установлено, что приговор вынесен без полного выяснения как органами предварительного следствия, так и судом ряда обстоятельств, имеющих существенное значение для вынесения законного и справедливого приговора.

В связи с чем, Уполномоченным по правам человека в соответствии с пп. 3 п. 1 ст. 29 Федерального конституционного закона «Об Уполномоченном по правам человека в Российской Федерации» Председателю Верховного Суда Российской Федерации направлено ходатайство о проверке обоснованности и законности приговора Майкопского районного суда от 19 мая 2003 года и других состоявшихся решений в отношении гр. П. (Приложение 24).

В обращении Уполномоченный поддержал позицию заявителя, указав, что судом бесспорно установлено только то, что автомобиль гр. П. переехал лежавшего на проезжей части гр. М., находившегося в состоянии алкогольного опьянения.

Между тем, по делам данной категории первостепенное значение имеет установление и доказывание факта нарушения водителем Правил дорожного движения и эксплуатации транспортного средства, а также наличие причинной связи между допущенными нарушениями и наступившими вредными последствиями, влекущими ответственность по Уголовному кодексу Российской Федерации. В нарушение п. 5 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации «О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с нарушением правил безопасности и эксплуатации транспортных средств, а также с их неправомерным завладением без цели хищения (ст. ст. 211, 211-2 УК РСФСР [ст. 264, 266, 166 УК РФ] от 22.10.69г. № 50 (в редакции Постановлений Пленума Верховного Суда РФ от 23.12.70г. № 56, 24.12.85г. № 10, 27.08.86г. № 2, 21.12.93г. № 11, 25.10.96г. № 10) ни органами предварительного следствия, ни в суде фактическая обстановка дорожно-транспортного происшествия и другие обстоятельства, имеющие существенное значение для дела, полно и всесторонне не выяснены.

Место переезда гр. М. автомашиной гр. П. не установлено и не конкретизировано. Осмотр места происшествия проводился спустя два часа в ночное время суток при пасмурной дождливой погоде, в условиях слабого освещения, без участия гр. П. и очевидцев происшествия. Расположение автомашины гр. П. на проезжей части не отражено.

В дальнейшем ни гр. П., ни очевидцы происшествия, ни другие лица, видевшие аварию, к следственным действиям по восстановлению обстановки на месте происшествия привлечены не были. В нарушение прав обвиняемого на защиту, несмотря на ходатайство гр. П., ни свидетели, ни другие лица допрошены не были, в удовлетворении заявленного ходатайства было отказано.

Более того, ни в ходе предварительного следствия, ни судом не назначалась и не проводилась автотехническая экспертиза, дело рассмотрено без заключения специалиста в области эксплуатации автотранспорта, вследствие чего не проверенными остались показания гр. П. и не выясненными юридически значимые обстоятельства: в каком месте гр. П. был частично ослеплен фарами встречной машины; имел ли он техническую возможность при данных погодных и дорожных условиях остановить свою машину до места, где лежал гр. М. либо свершить маневр, необходимый для избежания наезда; какую связь имеют с данным дорожно-транспортным происшествием два больших пятна крови, зафиксированные в протоколе осмотра места происшествия, механизм их образования.

Таким образом, суд не учел обстоятельств, которые могли существенно повлиять на выводы о виновности гр. П. в инкриминируемом преступлении.

После обращения Уполномоченного по правам человека и изучения надзорной жалобы гр. П., Заместитель Председателя Верховного Суда Российской Федерации Верин В.П. повторно проверил материалы дела и постановление судьи Верховного Суда Российской Федерации от 16 августа 2004 года. По результатам проверки он установил, что доводы осужденного гр. П. об отсутствии технической возможности предотвратить наезд судом опровергнуты не были, автотехническая экспертиза ни в ходе предварительного следствия, ни судом не назначалась и не проводилась, не проводился и следственный эксперимент для определения расстояния, с которого гр. П., двигаясь по дороге в темное время суток, мог заметить лежавшего на проезжей части потерпевшего, и 31 мая 2006 года принял решение об отмене постановления судьи Верховного Суда Российской Федерации об отказе в удовлетворении надзорной жалобы и возбуждении надзорного производства.

Надзорная жалоба осужденного гр. П. вместе с уголовным делом была передана на рассмотрение президиума Верховного суда Республики Адыгея.

Постановлением президиума Верховного суда Республики Адыгея от 12 июля 2006 года приговор Майкопского районного суда от 19 мая 2003 года и определение судебной коллегии по уголовным делам Верховного суда Республики Адыгея от 19 сентября 2003 года в отношении гражданина П. отменены, дело направлено на новое рассмотрение в тот же суд со стадии назначения судебного заседания (Приложения 25 - 28).

Поскольку уголовное дело до настоящего времени в суде не рассмотрено, Уполномоченный продолжает контролировать ход его рассмотрения и восстановления нарушенных прав гр. П.

С 2005 года Уполномоченный добивался справедливости по жалобе гражданина Ш. на нарушение его прав при осуждении приговором Лотошинского районного суда Московской области от 06 июля 2001 года по части 1 статьи 105 Уголовного кодекса Российской Федерации (убийство – причинение смерти другому человеку) к 9 годам лишения свободы. Изучение материалов жалобы показало, что приговор по уголовному делу вынесен без полного выяснения как органами предварительного следствия, так и судом ряда обстоятельств, имеющих существенное значение для вынесения законного и справедливого приговора. Гр. Ш. был признан виновным в убийстве гр. К., как указано приговоре, при следующих обстоятельствах.

3 декабря 2000 года примерно в 19 часов гр. Ш, на территории строительной площадки, расположенной в д. Владимировка Лотошинского района, на почве личных неприязненных отношений умышленно нанес гр. К. 16 ударов кухонным ножом в различные части тела, в том числе в места расположения жизненно важных органов. Гр. К. были причинены телесные повреждения, в том числе колото-резаное ранение шеи с повреждением общей сонной артерии и яремной вены, вызвавшие острую кровопотерю, от которой последовала его смерть.

Определением судебной коллегии по уголовным делам Московского областного суда от 09 ноября 2001 года приговор Лотошинского районного суда от 06 июля 2001 года оставлен без изменения.

Постановлением судьи Московского областного суда от 20 февраля 2004 года в удовлетворении надзорной жалобы о пересмотре приговора отказано. Данное постановление, согласно решению председателя Московского областного суда от 25 мая 2004 года, признано законным и обоснованным.

Пройдя все возможные инстанции, адвокат гр. Ш. обратился за помощью к Уполномоченному по правам человека в Российской Федерации.

Не отрицая факта причинения смертельного ранения, осужденный и его адвокат настаивали, что преступление было совершено гр. Ш. в состоянии аффекта. В обоснование своей позиции адвокат и гр. Ш. представили в надзорную инстанцию заключение специалистов: психиатра ГНЦ социальной и судебной психиатрии им. Сербского, судебного медика Российского Центра Министерства здравоохранения РФ и сосудистого хирурга НИИ скорой помощи им. Склифосовского.

Как следовало из представленных материалов, при вынесении приговора суд первой инстанции неправильно квалифицировал действия гр. Ш. по части 1 статьи 105 УК Российской Федерации, необоснованно отклонив доводы подсудимого о совершении убийства в состоянии аффекта, проигнорировал имеющиеся в деле доказательства, подтверждающие наличие длительной психотравмирующей ситуации, вызванной постоянными конфликтами с потерпевшим и его противоправным поведением в день убийства, не дал этому юридической оценки.

Следователь в постановлении о назначении амбулаторной комплексной судебной психолого-психиатрической экспертизы не поставил вопрос о возможности совершения противоправных действий гр. Ш. ввиду длительной психотравмирующей ситуации, не отразил события, подтверждающие наличие длительной конфликтной ситуации между ним и потерпевшим.

Кроме того, суд при вынесении приговора указал на наличие лишь одного смягчающего наказание обстоятельства - совершение противоправного деяния впервые, но не учел наличие иных смягчающих наказание обстоятельств, установленные в ходе судебного разбирательства: наличие у гражданина Ш. несовершеннолетнего ребенка, противоправность и аморальность поведения потерпевшего, явившегося поводом для преступления.

Тогда как согласно пунктам 1 (абзац 4), 3 (абзац 3) и 30 (абзац 1) Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 11 июня 1999 года № 40 «О практике назначения судами уголовного наказания» в приговоре следует указывать, какие обстоятельства, смягчающие и отягчающие наказание, а также иные обстоятельства, характеризующие личность подсудимого, доказаны при разбирательстве уголовного дела, а также в силу части третьей статьи 60 УК Российской Федерации следует учитывать, какое влияние окажет назначаемое наказание на исправление осужденного и на условия жизни его семьи. В этих целях для правильного выбора вида и размера наказания надлежит выяснять, является ли подсудимый единственным кормильцем в семье, находятся ли на его иждивении несовершеннолетние дети.

Установив, что судом при вынесении приговора были допущены существенные нарушения уголовно-процессуального закона, которые могут послужить основанием для его отмены, Уполномоченный по правам человека, в соответствии с пп. 3 п. 1 ст. 20 и пп. 3 п. 1 ст. 29 Федерального конституционного закона «Об Уполномоченном по правам человека в Российской Федерации», ст. 406 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации обратился в Судебную коллегию по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации с ходатайством о проверке обоснованности приговора в отношении гр. Ш. и других состоявшихся по делу решений (Приложение 29).

Согласившись с доводами, изложенными в ходатайстве Уполномоченного и надзорной жалобе адвоката осужденного, проверив материалы дела, судья Верховного Суда Российской Федерации 29 июля 2005 года возбудил надзорное производство, и надзорная жалоба вместе с уголовным делом была передана на рассмотрение президиума Московского областного суда.

Судьей Верховного Суда РФ в постановлении было отмечено, что суд первой инстанции, постановляя обвинительный приговор в отношении гр. Ш., не выполнил требования ч. 1 ст. 314 УПК РСФСР, действовавшей на момент его постановления, поскольку в описательной части приговора не указано, что, нанося удары ножом потерпевшему, не указано, что гр. Ш. действовал с умыслом на его убийство (Приложение 30).

К сожалению, президиум Московского областного суда 14 сентября 2005 года не нашел оснований для удовлетворения доводов жалобы о совершении гр. Ш. преступления в состоянии аффекта, поскольку, по мнению президиума областного суда, судом первой инстанции они проверялись и правильно признаны необоснованными. Решение суда первой инстанции было основано не только на выводах комплексной судебной психолого-психиатрической экспертизы, установивших, что гр. Ш. в момент совершения преступления не находился в состоянии физиологического аффекта, но и на показаниях, данных в суде потерпевшей и свидетелями-очевидцами преступления.

Надзорная жалоба была удовлетворена частично: действия подсудимого Ш. переквалифицировали на ч. 4 ст. 111 УК Российской Федерации и ему снижено наказание до семи лет лишения свободы (Приложения 31).

Тем не менее, несмотря на частичное удовлетворение надзорной жалобы, вмешательство Уполномоченного изменило судьбу гр. Ш. в положительную сторону - позволило осужденному обратиться к руководству ФГУ ИК-5 Тульской области с ходатайством об его условно-досрочном освобождении. На основании представления исправительного учреждения Данской городской суд Тульской области 14 декабря 2005 года вынес решение об условно-досрочном освобождении гр. Ш., и 26 декабря 2005 года он был освобожден из мест лишения свободы.

В свою очередь Уполномоченный, продолжая отстаивать свою позицию, не согласившись с решением президиума Московского областного суда, и в связи с повторной жалобой адвоката гр. Ш., повторно обратился в Судебную коллегию по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации с ходатайством о проверке обоснованности приговора в отношении гр. Ш. с учетом внесенных в него изменений, поскольку при рассмотрении в порядке надзора уголовного дела гр. Ш. президиумом Московского областного суда были допущены существенные нарушения (Приложение 32).

Сославшись на показания потерпевшей и очевидцев преступления, суд надзорной инстанции не изложил их в постановлении, тем самым, нарушив ч. 2 п. 3 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации «О судебном приговоре» от 29.04.1996г. Вследствие этого осталась без исследования версия о возможном совершении гр. Ш. преступления в состоянии аффекта, этому обстоятельству не дана правовая оценка.

Кроме того, внимание надзорной инстанции было обращено на те обстоятельства, что вопрос о противоправном поведении потерпевшего и бдительной психотравмирующей ситуации, вызванной противоправным и аморальным поведением потерпевшего, не исследовался и его действия не учтены при назначении наказания гр. Ш., не проводился анализ событий, предшествовавших преступлению, не установлен повод, послуживший основанием для совершения преступления гр. Ш.

Рассмотрев ходатайство Уполномоченного и доводы надзорной жалобы, судья Верховного Суда Российской Федерации 7 апреля 2006 года возбудил надзорное производство и передал надзорную жалобу вместе с уголовным делом на рассмотрение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации (Приложения 33, 34).

Определением Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации от 16 мая 2006 года признано, что обвинительный приговор Лотошинского районного суда Московской области от 6 июля 2001 года, определение судебной коллегии по уголовным делам Московского областного суда от 9 ноября 2001 года, постановление президиума Московского областного суда от 14 сентября 2005 года в отношении гр. Ш. , признаны незаконными и необоснованными, основанными на противоречивых, не проверенных и не оцененных доказательствах, поэтому они были отменены, а дело направлено на новое судебное рассмотрение со стадии судебного разбирательства в тот же суд в ином составе суда (Приложение 35).

Постановлением Лотошинского районного суда Московской области от 9 февраля 2007 года удовлетворено ходатайство адвоката о назначении комплексной амбулаторной комиссионной судебной психолого-психиатрической экспертизы гражданину Ш. с привлечением специалистов: судебного медика, невролога и дерматолога (Приложение 36).

Грамотно и полно поставленные перед экспертной комиссией вопросы, охватывавшие, в том числе, ситуацию перед совершением преступления (факт избиения потерпевшим и его родственниками гр. Ш.), индивидуальные психологические особенности и наличие заболевания у гр. Ш. и влияние их на его поведение в создавшейся ситуации позволили провести исчерпывающее экспертное исследование.

Согласно заключения экспертной комиссии в момент совершения инкриминируемого ему деяния гр. Ш. находился в состоянии аффекта кумулятивного генеза на фоне простого алкогольного опьянения вызванного, помимо прочего, обострением имеющегося у него кожного заболевания, длительной психотравмирующей ситуацией в связи с систематическим противоправным поведением гр. К., отказывавшего гр. Ш. в элементарных потребностях гигиены, при том, что поведение и высказывания гр. К. в адрес гр. Ш. задели его личностно-значимые сферы и нанесли ему серьезное словесное и физическое оскорбление, что далее, в конечном итоге, при применении насилия со стороны гр. К. вызывало у гр. Ш. аффективный взрыв, как субъективно единственный выход из психотравмирующей ситуации.

Судьей Лотошинского районного суда Московской области 20 сентября 2007 года, с учетом совокупности представленных стороной обвинения доказательств, заключения экспертной комиссии постановлен приговор, вступивший в законную силу, о признании гр. Ш. виновным в причинении тяжкого вреда здоровью в состоянии аффекта, то есть в состоянии внезапно возникшего сильного душевного волнения, вызванного насилием со стороны потерпевшего, а также длительной психотравмирующей ситуацией, возникшей в связи с систематическим противоправным поведением потерпевшего, то есть в совершении преступления, предусмотренного статьей 113 Уголовного кодекса Российской Федерации, и назначено наказание в виде лишения свободы сроком на 1 год 6 месяцев с отбыванием наказания в колонии-поселении. Поскольку преступление, предусмотренное статьей 113 Уголовного кодекса Российской Федерации, уголовным законом отнесено к категории преступлений небольшой тяжести, на момент вынесения приговора истек срок давности привлечения гр. Ш. к уголовной ответственности, в связи с чем, он в соответствии со ст. 78 Уголовного кодекса Российской Федерации был освобожден от отбывания наказания (Приложение 37).

3). В практике Уполномоченного встречаются факты нарушения прав и других лиц, так или иначе вовлеченных в уголовное судопроизводство, вследствие нарушения принципа полноты и объективности при сборе и оценке доказательств, а также иных нарушений уголовно-процессуального законодательства как органами предварительного следствия, так и судами.

Наглядным примером этому, в частности, может служить дело по жалобе гр. К., который с 2003 года при непосредственном участии Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации, отстаивает свое право частной собственности, нарушенное Ростовским областным судом.

Статьей 35 Конституции Российской Федерации закреплено право каждого иметь имущество в собственности, лишиться которого он может не иначе как по решению суда.

Эта норма получила дальнейшее развитие в уголовном и ином законодательстве и соответствует статье 17 Всеобщей декларации прав человека и статье 1 Протокола № 1 к Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод, согласно которой «каждое физическое или юридическое лицо имеет право на уважение своей собственности. Никто не может быть лишен своего имущества иначе как в интересах общества и на условиях, предусмотренных законом и общими принципами международного права».

Изучение в аппарате Уполномоченного по правам человека материалов жалобы гр. К. показало, что на момент регистрации (3 декабря 1988 года) собственниками теплохода «Канин» являлись АОЗТ «Бит-Ост» (учредители - 7 граждан) и ТОО «Прогноз». При этом гр. К. принадлежало 50% уставного капитала АОЗТ «Бит-Ост».

По договору фрахта ЗАО «Бит-Ост» передало теплоход «Канин» во фрахт (аренду) сроком на 3 месяца капитану судна гр. Л. и членам его команды для совершения каботажного плавания из г. Ростова-на-Дону в Турцию.

24 января 2001 года управлением ФСБ по Ростовской области в отношении судовладельца гр. Л. и членов команды теплохода «Канин» гр. гр. Б., Т., Т. и Н. было возбуждено уголовное дело по факту контрабанды по ч. 4 ст. 188 УК Российской Федерации. Постановлением следователя от 24 мая 2001 года теплоход «Канин» признан вещественным доказательством и передан на ответственное хранение ОАО «Донинтурфлот».

Однако орган предварительного следствия не принял надлежащих мер по определению и установлению собственника теплохода, неправильно истолковал понятия «собственник» и «судовладелец». Гр. Л. ошибочно был признан собственником теплохода «Канин», хотя фактически он был фрахтователем (арендатором), временно эксплуатирующим судно на основании договора с его владельцем.

В результате этого представитель ЗАО «Бит-Ост» не был признан по уголовному делу заинтересованной стороной, чьи имущественные интересы затронуты в связи с изъятием имущества из оборота, и не допущен в качестве участника уголовного судопроизводства. Вследствие этого представитель компании не имел возможности представить документы, подтверждающие право собственности на теплоход «Канин» и заявить до суда ходатайство о снятии с него ареста или возврате имущества. По этой же причине ЗАО «Бит-Ост» было лишено возможности обжаловать в суд в порядке ст. 125 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации решение органа предварительного следствия, ущемляющее его процессуальные и имущественные права.

В нарушение указаний п. 6 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 7 от 29.09.53г. (в редакции Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.08.80г.) «О судебной практике по применению конфискации имущества» при судебном рассмотрении дела судьей не проводилась проверка принадлежности гр. Л. теплохода «Канин» на праве личной собственности, хотя в приговоре указано, что гр. Л. заключил договор фрахта с собственником теплохода ЗАО «Бит-Ост».

Приговором Кировского районного суда г. Ростова-на-Дону от 31 декабря 2002 года гр. Л. и другие обвиняемые осуждены по ч. 1 ст. 188 УК Российской Федерации. При этом, нарушив требования ст. ст. 81, 299, 309 УПК Российской Федерации, судьбу вещественных доказательств, в том числе теплохода «Канин» в приговоре суд не решил.

Вопреки положениям уголовно-процессуального законодательства, за пределами поставленного приговора, судьей того же районного суда 20 марта 2003 года по материалам уголовного дела выносится постановление о конфискации теплохода «Канин» в доход государства как орудия преступления, не принимая во внимание, что этим решением наносится ущерб законным владельцам судна.

В то же время, указанным постановлением суд отменил арест на личное имущество осужденного за контрабанду гр. Л., обосновав данное решение тем, что санкция ч. 1 ст. 188 и ч. 1 ст. 222 УК Российской Федерации не предусматривает в качестве дополнительного наказания конфискацию имущества, и возвратил его по принадлежности владельцу.

Конфискованное судно - теплоход «Канин» в дальнейшем 11 августа 2003 года было продано ЮМО РФФИ на публичных торгах победителю аукциона ООО «Концепт» за 510000 рублей при фактической его стоимости 33000000 рублей.

Поскольку жалобы представителей собственника судна ООО «Бит-Ост» в прокуратуру Ростовской области и Ростовский областной суд на нарушения уголовно-процессуального законодательства оставлены без рассмотрения со ссылкой на ч. 4 ст. 354 УПК Российской Федерации (ООО «Бит-Ост» и его представители не были признаны участниками уголовного судопроизводства на стадии предварительного следствия), по этим же основаниям заместителем председателя Ростовского областного суда гр. К. отказано в рассмотрении надзорной жалобы, Уполномоченный по правам человека в Российской Федерации обратился к председателю Ростовского областного суда с просьбой рассмотреть его доводы в защиту гр. К. (Приложение 38).

В своем обращении Уполномоченный акцентировал внимание на том, что позиция судебных органов, отказавших в рассмотрении жалоб гр. К., не соответствует определениям Конституционного суда Российской Федерации от 18.12.2003г. № 501-О и от 22.01.2004г. № 119-О, согласно которым действия (бездействие) и решение органа дознания, дознавателя, прокурора и суда могут быть обжалованы в установленном порядке участниками уголовного судопроизводства, а также иными лицами в той части, в которой производимые процессуальные действия и принимаемые процессуальные решения затрагивают их интересы.

Указывалось, что оспариваемое решение о конфискации теплохода «Канин» вынесено с существенными нарушениями норм уголовно-процессуального и гражданского права. Несмотря на то, что подобные ошибки встречаются в судебной практике, они, как правило, устраняются кассационными и надзорными инстанциями.

Так, определением Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации от 12 августа 1992 года по делу Овчинникова из приговора Волгоградского областного суда исключено указание о конфискации автомашины, на которой осужденные перевозили похищенное, признанной орудием преступления, поскольку автомашина принадлежала не Овчинникову, а его отчиму Камчатникову, а он только пользовался ею по доверенности.

В данном случае, вывод судьи о том, что теплоход «Канин» в момент совершения преступления находился в законном владении осужденных, т.к. был зафрахтован в установленном порядке, Уполномоченным не может быть признан обоснованным, поскольку это не соответствует фактическим обстоятельствам дела. Ни органом предварительного следствия, ни судом не установлено, что собственник (ООО «Бит-Ост») знал о противоправной деятельности фрахтователя. Действия гр. Л. носят характер так называемого «эксцесса исполнителя», за который владелец судна не может нести ответственность.

В ходатайстве также отмечалось, что нуждается в правовой оценке и соблюдение требований законодательства при реализации конфискованного имущества – теплохода «Канин».

Владелец имущества располагал и готов был представить следствию или суду документы, подтверждающие реальную стоимость судна. Однако эти документы не были истребованы для осмотра, оценки и решения вопроса о приобщении к материалам уголовного дела в качестве документов или вещественных доказательств. В результате при вынесении решения о конфискации имущества в нарушение п. 5 «Положения об учете, оценке и распоряжении имуществом, обращенным в собственность государства», утвержденного Постановлением Правительства Российской Федерации № 311 от 29.05.2003г., учетная стоимость конфискованного имущества не была определена, и оно передано для реализации без установленной учетной стоимости. При проведении торгов реальная стоимость теплохода «Канин» неправомерно занижена более чем в пятьдесят раз.

Несмотря на представленные аргументы, председатель Ростовского областного суда не увидел нарушений уголовно-процессуального закона по делу, признав законным решение Кировского районного суда от 20 марта 2003 года о конфискации теплохода «Канин» (Приложение 39).

Поскольку ответ председателя Ростовского областного суда не содержал мотивированных аргументов и ответов по существу приведенных в обращении доводов, Уполномоченный по правам человека вынужден был в силу пп. 4 п. 1 ст. 29 Федерального конституционного закона «Об Уполномоченном по правам человека в Российской Федерации» обратиться к Председателю Верховного Суда Российской Федерации с ходатайством о рассмотрении надзорной жалобы заявителя К. с учетом его доводов о неправомерности вынесенного 20 марта 2003 года судебного постановления о решении судьбы вещественных доказательств по делу и отказ председателя Ростовского областного суда в удовлетворении надзорной жалобы (Приложение 40).

Рассмотрев ходатайство Уполномоченного, изучив надзорную жалобу гр. К. и проверив материалы дела, судья Верховного Суда Российской Федерации согласился с представленными доводами и нашел основания для возбуждения надзорного производства. В постановлении о возбуждении надзорного производства судьей указано, что на основании п. 1 ч. 3 ст. 81 УПК Российской Федерации подлежат конфискации орудия преступления, принадлежащие осужденным. Однако судом первой инстанции не дано никакой оценки тому обстоятельству, что согласно материалам дела конфискованный теплоход «Канин» принадлежал не осужденному гр. Л., а на основании свидетельства о праве собственности на судно – ЗАО «Бит-Ост». В связи с чем, надзорная жалоба гр. К. вместе с материалами дела передана на рассмотрение президиума Ростовского областного суда (Приложение 41).

Постановлением президиума Ростовского областного суда от 12 января 2006 года отменено постановление Кировского районного суда г. Ростова-на-Дону от 20 марта 2003 года в части разрешения судьбы вещественного доказательства – теплохода «Канин», дело в этой части передано на новое судебное рассмотрение в тот же суд, но другим судьей (Приложение 42).

Продолжая отстаивать свою позицию, в целях восстановления нарушенных прав гр. К., Уполномоченный в порядке пп 1 ч. 1 ст. 29 Федерального конституционного закона «Об Уполномоченном по правам человека в Российской Федерации» обратился к председателю Кировского районного суда г. Ростова-на-Дону с просьбой в ходе повторного судебного разбирательства по уголовному делу обеспечить контроль по обеспечению защиты гражданских прав и имущественных интересов одного из собственников теплохода «Канин» - гр. К. (Приложение 43).

Постановлением Кировского районного суда от 22 февраля 2006 года вопрос о разрешении судьбы вещественного доказательства – теплохода «Канин» оставлен без рассмотрения. Одной из причин принятия такого решения, по мнению суда, является тот факт, что в судебное заседание не представлено объективных данных, подтверждающих незаконность регистрации права собственности на теплоход за ООО «Концепт», приобретшем его на торгах, а также недобросовестности указанного приобретателя, купившего теплоход на платной основе, в связи с чем, вопрос о праве собственности подлежит разрешению в порядке арбитражного судопроизводства (Приложение 44).

Данный вопрос в настоящее время находится в стадии разрешения в Арбитражном суде Ростовской области.

На этих примерах наглядно прослеживается настойчивость омбудсмана в случаях несомненной его правоты при первых неудачах не отступать от своей позиции и доводить процесс восстановления прав граждан, обратившихся за их защитой к Уполномоченному по правам человека в Российской Федерации, до конца.

4). Уполномоченному по правам человека в Российской Федерации приходится встречаться с нарушением права на свободу и личную неприкосновенность, закрепленным ст. 3 Всеобщей декларации прав человека, ст. 9 Международного пакта о гражданских и политических правах, ст. 5 Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод, ст. 22 Конституции Российской Федерации. Применительно к сфере уголовного судопроизводства это незаконное задержание и заключение под стражу, необоснованный личный обыск, нарушение сроков содержания под стражей.

В соответствии с действующим законодательством, Уполномоченный, не вторгаясь в вопросы доказанности виновности обвиняемого, проверяет соблюдение оснований и условий заключения его под стражу, поскольку длительные сроки лишения свободы зачастую не соответствуют тяжести совершенного преступления.

Так, к Уполномоченному по правам человека в Российской Федерации обратился адвокат в защиту гр. Д., уголовное дело по обвинению которого в совершении преступлений, предусмотренных п.п. «а», «д» ч. 2 ст. 127 и ст. 330 УК Российской Федерации, находилось на рассмотрении в Благовещенском городском суде Амурской области.

Из представленных материалов следовало, что постановлением судьи Благовещенского городского суда от 09 декабря 2005 года по ходатайству заместителя прокурора Амурской области срок содержания под стражей гр. Д. продлен до 1 января 2006 года.

Защита неоднократно обжаловала избрание гр. Д. меры пресечения в виде заключения под стражу, мотивируя тем, что он обвиняется в совершении преступлений средней тяжести, имеет постоянное место проживания с семьей в г. Благовещенске, на его иждивении находятся два сына-студента и жена-инвалид, страдающая тяжелыми заболеваниями.

Однако суд не принимал во внимание эти доводы и оставил меру пресечения гр. Д. в виде заключения под стражу без изменения на том основании, что он, зная о возбуждении уголовного дела, самовольно выехал за пределы Амурской области, был объявлен в розыск и возвращен из г. Сочи сотрудниками УБОП КМ УВД Амурской области.

Усмотрев нарушение прав и законных интересов гр. Д., Уполномоченным по правам человека в Российской Федерации в Благовещенский городской суд было направлено ходатайство об изменении ему меры пресечения на не связанную с лишением свободы, поскольку незаконное лишение свободы несовершеннолетнего, не связанное с его похищением, совершенное группой лиц по предварительному сговору (п.п. «а», «д» ч. 2 ст. 127 УК РФ) и самоуправство, (ч. 2 ст. 330 УК РФ), инкриминируемые гр. Д., совершенные им согласно предъявленному обвинению в первых числах 2000 года, относятся к преступлениям средней тяжести, т.к. максимальное наказание, предусмотренное УК Российской Федерации за их совершение, не превышает пяти лет лишения свободы (ч. 3 ст. 15 УК Российской Федерации).

В ходатайстве Уполномоченного отмечалось, что в соответствии с. п. «б» ч. 2 ст. 78 УК Российской Федерации лицо освобождается от уголовной ответственности, если со дня совершения преступления истекли шесть лет после совершения преступления средней тяжести. Таким образом, в первых числах января 2006 года истек срок давности привлечения гр. Д. к уголовной ответственности (Приложение 45).

Доводы Уполномоченного были признаны обоснованными, и приговором Благовещенского городского суда Амурской области от 12 января 2006 года гр. Д.. признан виновным и осужден за совершение преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 330 УК Российской Федерации к 2 годам исправительных работ с удержанием 20 % заработка в доход государства. В соответствии со ст. 78 УК Российской Федерации, в связи с истечением сроков давности привлечения к уголовной ответственности, гр. Д. от отбывания наказания освобожден.

Уголовное преследование по обвинению гр. Д. по п.п. «а», «д» ч. 2 ст. 127 УК Российской Федерации прекращено в связи с отказом государственного обвинителя от уголовного преследования. Гр. Д. был освобожден из-под стражи в зале суда 12 января 2006 года (Приложение 46).

II. Жалобы на незаконное и необоснованное применение физической силы и специальных средств для получения доказательств виновности граждан в совершении противоправного деяния.

Особое беспокойство Уполномоченного вызывают действия сотрудников милиции, носящие характер пыток, бесчеловечного и унижающего достоинство человека обращения.

Согласно статье 1 Конвенции ООН против пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания, принятой Генеральной Ассамблеей ООН 10 декабря 1984 года, «пытка означает любое действие, которым какому-либо лицу умышленно причиняется сильная боль или страдание, физическое или нравственное, чтобы получить от него или от третьего лица сведения или признания, наказать его за действие, которое совершило оно или третье лицо или в совершении которого оно подозревается, а также запугать или принудить его или третье лицо, или по любой причине, основанной на дискриминации любого характера, когда такая боль или страдание причиняются государственным лицом или иным, выступающим в официальном качестве, или по их подстрекательству, или с их ведома или молчаливого согласия. В это определение не включается боль или страдания, которые возникают лишь в результате законных санкций, неотделимы от этих санкций или вызываются ими случайно».

Международное сообщество исходит из того, что не существует оправданий для применения пыток и жестокого обращения. В Декларации против пыток, принятой Генеральной Ассамблеей ООН в 1975 году, говорится: «Никакое государство не может разрешать или терпеть пытки или другое жестокое, бесчеловечное или унижающее достоинство обращение или наказание. Исключительные обстоятельства, такие, как, например, состояние или угрозы войны, внутренняя политическая неустойчивость или любая другая крайняя общественная необходимость не может использоваться как оправдание пытки или другого жестокого, бесчеловечного или унижающего достоинство обращения или наказания».

В статье 3 Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод также закреплено положение о том, что «никто не должен подвергаться ни пыткам, ни бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию».

Практически ни одна страна не свободны от случаев совершения на практике действий, равнозначных пыткам и жестокому обращению. Но интенсивность и степень таких злоупотреблений и реакция на них органов власти различна в каждом отдельно взятом государстве. Нарушения могут быть единичными или систематическими, совершаться по воле отдельных лиц либо в результате небрежности соответствующих организаций – в любом случае нормы международного права говорят об их недопустимости.

Конституция Российской Федерации, устанавливая запрет на умаление достоинств личности, не только предписывает государству воздерживаться от покушений на достоинство личности, но и обязывает предоставлять защиту всем людям от таких покушений. Право требовать уважения к себе является неотъемлемым правом личности и не подлежит ограничению даже в условиях чрезвычайного положения.

Тем не менее, в практике деятельности государственных органов соблюдение прав на человеческое достоинство является одной из серьезнейших проблем. Распространение данного правонарушения отмечается, прежде всего, среди сотрудников правоохранительных органов, обладающих возможностью государственного принуждения по отношению к человеку. Встречающиеся формы покушений на достоинство личности разнообразны по своему виду и тяжести. Сотрудники Аппарата Уполномоченного часто рассматривают жалобы, в которых говорится о пытках, жестоком и насильственном обращении и других унижающих достоинство личности поступках. Избиение подозреваемых и обвиняемых, оставление их без еды и питья, угрозы в их адрес и в адрес их родственников – вот далеко не полный перечень тех способов воздействия, которые подавляют личность до такой степени, что она утрачивает способность к волевому сопротивлению.

Жалобы, в которых непосредственно ставится вопрос о привлечении к ответственности сотрудников милиции в связи с незаконными методами воздействия на задержанных и заключенных, по сложившейся в аппарате Уполномоченного практике относят к делам «немедленного реагирования», и на основании подпункта 2 пункта 1 статьи 20 Федерального конституционного закона «Об Уполномоченном по правам человека в Российской Федерации» они немедленно направляются в соответствующие прокуратуры для разрешения по существу. Исполнение берется на контроль. Во многих случаях удается добиться возбуждения уголовного дела и привлечения виновных лиц к ответственности.

По результатам рассмотрения таких жалоб по ходатайствам Уполномоченного только в 2006 году возбуждено 7 уголовных дел по статье 286 Уголовного кодекса Российской Федерации (совершение должностным лицом действий, явно выходящих за пределы его полномочий и повлекших существенное нарушение прав и законных интересов граждан) в отношении сотрудников милиции, отменено более 30 постановлений об отказе в возбуждении уголовного дела, по 2 постановления о прекращении уголовных дела и о приостановлении предварительного следствия.

Наглядными примерами положительного разрешения жалоб на незаконные действия сотрудников правоохранительных органов после вмешательства Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации являются следующие:

Адвокат Г.-Э. М. и гр. О. в своей жалобе к Уполномоченному указали, что вечером 21 июня 2006года гр. О., а также гр. гр. Х. и Ц., проезжая на автомашине через г. Владикавказ, были остановлены для проверки документов сотрудниками ГИБДД при ОВД Промышленного муниципального округа г. Владикавказа, после чего для выяснения личностей доставлены в отделение милиции. По прибытии в отделение милиции им было объявлено, что при осмотре автомашины обнаружен пакет с взрывчаткой. Затем задержанных доставили в УБОП МВД Республики Северная Осетия-Алания, где с целью получения признательных показаний в совершении преступлений, предусмотренных ст. ст. 205, 222 УК Российской Федерации, подвергли избиению и пыткам. Гражданину О. сломали два ребра и повредили легкие, в оказании квалифицированной медицинской помощи отказали.

Усмотрев грубейшее нарушение прав граждан, Уполномоченный по правам человека обратился в прокуратуру Республики Северная Осетия-Алания с ходатайством о проверке доводов заявителей. По результатам рассмотрения ходатайства Уполномоченного 19 октября 2006 года прокурором Промышленного МО г. Владикавказа по факту причинения вреда здоровью гражданину О. возбуждено уголовное дело по п. «а» ч. 3 ст. 286 УК Российской Федерации. Расследование уголовного дела до настоящего времени не завершено в связи с большим объемом следственных действий (Приложение 47-48).

Жертвами милицейского произвола стали граждане А., Е., К., обратившиеся с жалобой к Уполномоченному на незаконные действия сотрудников Ногайского РОВД Республики Дагестан. После отказа заявителей заплатить каждому по 4000 рублей за проезд по поселку Уй-Салган, они были доставлены в отделение милиции, где были жестоко избиты. Затем их перевези в Ногайское РОВД, в котором продержали более трех суток в холодных, плохо проветриваемых камерах без воды и пищи и оказания необходимой медицинской помощи, не давали спать, принуждая подписать сфабрикованные в отношении их материалы об оказании сопротивления сотрудникам милиции при задержании.

Прокуратурой Ногайского района по данному факту неоднократно проводились проверки и принимались необоснованные решения об отказе в возбуждении уголовного дела в отношении сотрудников милиции.

После проведенной Генеральной прокуратурой Российской Федерации проверки, инициированной обращением Уполномоченного, заместителем прокурора Республики Дагестан 30 июня 2006 года отменено постановление заместителя прокурора Ногайского района об отказе в возбуждении уголовного дела, и возбуждено уголовное дело по ч. 1 ст. 286 УК Российской Федерации.

Ход расследования уголовного дела контролируется сотрудниками рабочего Аппарата Уполномоченного.

Заключение.

Приведенные примеры позволяют сделать вывод, что в целях устранения причин нарушения прав граждан в уголовном судопроизводстве, при подготовке обращений, ходатайств и заключений представляется целесообразным руководствоваться, прежде всего, ст. ст. 5, 6, 8 Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод, ст. ст. 3, 8, 10, 11 Всеобщей декларации прав человека, ст. ст. 9, 14 Международного пакта о гражданских и политических правах, ст. 1 Конвенции ООН против пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания, принятой Генеральной Ассамблеей ООН 10 декабря 1984 года, Декларацией против пыток, принятой Генеральной Ассамблеей ООН в 1975 году, ст. ст. 2, 22, 34, 35, 45, 46, 47, 49, 52, 53 Конституции Российской Федерации, Постановлениями Конституционного Суда Российской Федерации от 23 марта 1999г. № 5-П, от 20 февраля 1996г. № 5-П, от 7 марта 1996г. № 6-П, от 4 марта 2003г. № 2-П, от 24 апреля 2003г. № 7-П, от 8 декабря 2003г. № 18-П, Постановлениями Пленумов Верховного Суда Российской Федерации, нормами Уголовного и Уголовно-процессуального законодательства Российской Федерации.

Рамки публикации не позволяют проанализировать все проблемы прав человека в сфере уголовного судопроизводства, не все они нашли одинаковое отражение и не являются исчерпывающими. Предметом рассмотрения стали вопросы, свидетельствующие о явных нарушениях прав и законных интересов граждан, допущенных правоохранительными и судебными органами.