ГФС России: Государевы гонцы [журнал «Государство «ТРЕТИЙ РИМ» № 8, 2002 г. (с. 16-19)]

Деятельность
Информация
Правовая основа
Кадровая служба
Обращения граждан
История Службы
Новости
Поиск
Карта сайта

Реализация Федерального закона от 8 мая 2010 г. № 83-ФЗ

Главная >> История Службы >> Публикации >> СМИ о ГФС России >> Государевы гонцы [журнал «Государство «ТРЕТИЙ РИМ» № 8, 2002 г. (с. 16-19)]

Со времен царствования Павла I, создавшего фельдъегерский корпус, одно только упоминание слова «фельдъегерь» внушало священный ужас. С фельдъегерем можно было столкнуться когда и где угодно и надлежало немедля уступить ему дорогу, чтобы не навлечь на себя гнев императорского посланца.

Фельдъегерь – олицетворение власти. Он – слово монарха, живая телеграмма, носитель приказа другому исполнителю государевой воли, ждущему его за сто, двести, тысячу верст и имеющему, как и он, весьма слабое представление о силе, приводящей обоих в движение.

Фельдъегерь всегда в пути. Снег, дождь, жара – его неизменные спутники. Фельдъегерские тройки во все времена были полновластными хозяевами на российских дорогах. Их молниеносность поощрялась всеми без исключения монархами Российской Империи.

Еще в 1716 г. Петр I обратил внимание на сроки доставки государственных бумаг адресатам. Воинский устав, утвержденный им в это же время, обязывал полевых курьеров «денно и нощно путь свой почтою иметь и нигде не медлить». Беспричинно неспешная езда строго наказывалась. Лихие ямщики могли покрыть расстояние между Москвой и Петербургом менее чем за 36 часов. Несмотря на отвратительные российские дороги.

Выражение «не спешить – значит терять свое достоинство» могло бы стать девизом фельдъегерей всех поколений. А ведь русские ямщики были виртуозами своего дела. Страха они не знали, и жизнь фельдъегеря порой зависела только от их сноровки и акробатического чутья на дороге. Но промедли, опоздай к положенному сроку - и ямщик становился объектом не только брани, но и прямых побоев со стороны разгневанного фельдъегеря. Самого же фельдъегеря могли за медленную езду отчислить из корпуса, а за более серьезные проступки, к примеру, за провоз в казенной бричке постороннего лица, не связанного с выполнением служебных обязанностей, – и вовсе забрить в солдаты. Порой от того, как скоро доставлялись документы особой важности, зависела не только человеческая жизнь, но и оперативное решение стратегических задач, которые ставились Государем перед своими подчиненными. А задачи бывали самыми разными.

В 1820 г. запылал Царскосельский дворец. Пожар, случившийся по вине мастеровых, чинивших купол дворцовой церкви и оставивших на лесах жаровню с открытым огнем, грозил уничтожить дотла императорскую резиденцию. Вскоре стало ясно, что для тушения пожара местных полицейских сил недостаточно. Александр I, бывший свидетелем происшествия, отправил фельдъегеря к петербургскому военному генерал-губернатору Милорадовичу с повелением немедленно явиться в Царское Село с пожарным расчетом. Благодаря оперативности гонца уже менее чем через час пожарные действовали у горящего дворца. Фельдъегерь с пожарным расчетом преодолели за 45 минут дорогу в 22 версты от Московской заставы до Царскосельского дворца, большую часть которого удалось спасти. При тех примитивных средствах пожаротушения, которыми они располагали.

Для достижения той быстроты, с которой летали по России фельдъегеря, фельдъегерская бричка представляла собой упрощенный вариант польского экипажа. Он был наиболее приспособлен к особенностям дороги и лихому ямщицкому нраву.

Тележка, в которой несся фельдъегерь, представляла собой изрядно неудобное, но и самое прочное из тогдашних средств передвижения. Стоимость его тогда составляла 285 рублей. Представьте себе небольшую повозку с двумя подбитыми кожей скамьями без рессор и спинок. Любой другой экипаж отказался бы служить на проселках, расходящихся во все стороны от почтовых трактов, строительство которых в России шло очень медленно.

На первой скамье сидел ямщик, на второй – курьер. По долгу службы большую часть своей жизни он проводил в пути и каждый раз подвергал свою жизнь опасностям, предвидеть которые зачастую было невозможно. Опасность вылететь на всем скаку из брички и покалечиться была из них самой реальной и наиболее частой. Бричку бросало на рытвинах и ухабах, на бревнах мостов и торчащих на дороге пеньках, и ее пассажиру ничего не оставалось, кроме как вцепиться намертво в скамью и молиться Богу. И вся история фельдъегерского корпуса изобилует примерами того, как посланцы страдали от чересчур поспешной езды.

В 1838 г. фельдъегерю Кудрявцеву было выдано свидетельство в том, что 24 июня 1837 г., когда он направлялся к Государю с депешами, его тележка опрокинулась, вследствие чего Кудрявцев «переломил левую ногу ниже колена с повреждением сказанных (?) костей и ушибом мышц, сгибающих персты и ступню, равно ушибом правого плеча и локтя, сотрясением грудных и брюшных внутренностей и выворачиванием стопы левой ноги». Другой фельдъегерь, штабс-капитан Гозберг за время службы в корпусе получил следующие увечья: «В 1840 году близ Ставрополя был ушиблен в голову, в 1842 году близ Иркутска – ушиб грудь; в 1847 году, подъезжая к Задонску, расшиб голову с повреждением общих покровов до подкостной плевы затылка, с переломом пальца и повреждением голени; в 1859 году, будучи дежурным при Его Величестве, следовал за Государем Императором из Зимнего дворца на Царскосельский вокзал, близ Семеновского моста сани с фельдъегерем Гозбергом опрокинулись, отчего у него была разбита голова до подкожной плевы и поврежден глаз». Надо заметить, что за все эти увечья Гозберг лишь в 1870 г. был причислен к раненым 2-го класса.

Не обходилось и без жертв. Фельдъегерь Масков направлялся из Санкт-Петербурга и Таганрога с депешами от императриц к Александру I. Догнав его и передав их императору, Масков по приказу Государя пересел в коляску к барону Дибичу, чтобы сопровождать императора в его поездке. Императорская и запасная коляски, в которой сидели полковник Соломин и личный фельдъегерь Государя Годефроа, благополучно переехали по мосту через реку и поднялись шагом на противоположный крутой берег. Горячая тройка подхватила коляску Маскова и понесла ее вслед за императорским экипажем. При крутом повороте на мост ямщик не справился с управлением и бричка на полной скорости налетела на кочку из отвердевшей глины. Удар был настолько мощным и неожиданным, что Маскова выбросило из экипажа и он ударился головой о твердый грунт дороги. От сотрясения мозга и перелома основания черепа он скончался на месте. Этот случай произвел на Государя угнетающее впечатление. Кем-то из иностранцев, путешествовавших по России в сопровождении фельдъегеря, было подмечено: «Люди, посвятившие себя этой тяжелой профессии, умирают рано... Несчастные, они обречены на то, чтобы жить и умереть в своей тележке... Нам же, иностранцам, вид этих глухих, слепых и немых гонцов дает неистощимую пищу для поэтического воображения».

Неимоверно быстрая езда фельдъегерей зачастую калечила и лошадей. За один только 1845 г. было загнано и испорчено 38 почтовых лошадей. В приказе дежурного генерала Главного Штаба за №4 от 5 января 1846 г. говорилось об ущербе, причиненном казне молодыми фельдъегерями, которые «от безрассудства своей езды» до смерти загоняли курьерских лошадей. В качестве примера указывались фельдъегеря И.И. Логинов и Ф.В. Ковальциг, в течение года загнавшие по три лошади. Данный приказ строжайше обязывал чинов фельдъегерского корпуса заботиться в поездках о лошадях, что могло бы свидетельствовать об их усердии в службе. Сколько же людей должно было быть покалечено, сколько лошадей пасть, чтобы достичь такой фантастической быстроты передвижения!

Французский писатель и путешественник Астолъф де Кюстин в 1839 г. находился в России. Ему как никому другому из иностранцев довелось испытать тяжкий нрав императорских посланцев. По его словам, присутствие фельдъегеря в его экипаже производило магическое действие на пешеходов, ломовиков и извозчиков, разлетавшихся опрометью прочь, как угри от остроги рыболова. Одним мановением руки фельдъегерь удалял со своего пути все препятствия. Мундир и служебное положение давали ему на это и право, и основание. Фельдъегерские тройки с курьерами неслись в разных направлениях необъятной Руси: сквозь мирные села и города, неприятельские кордоны, зачастую испытывая недружелюбие местных жителей. Фельдъегеря на перекладных делали в сутки по 300-350 верст. И большинство поездок не обходилось без приключений. Один из ветеранов службы вспоминал, что в темное время суток в степи курьеры часто сбивались с пути, и тогда полагались только на чутье своих лошадей. Приходилось ехать и на русский «авось». Случалось и блуждать, и кружиться по одному месту. А на трактах нередки были столкновения со встречными экипажами, при этом быть только выброшенным из брички почиталось за счастье. Основная тяжесть работы падала на зимнее время и весеннюю распутицу.

В 1865 г. начальник почтового департамента ходатайствовал о предоставлении фельдъегерям права во время ненастья останавливаться на станциях. Причиной тому был случай, приключившийся с фельдъегерями Кузьминым и Высоцким. Следуя из Тифлиса в Москву в середине января, они на одной из станций потребовали свежих лошадей. Несмотря на наступающий вечер и сильную метель, по их настоянию лошади были им даны. Более того, им выделили опытного проводника, а другого проводника отправили с ними на второй, особой тройке. Этот последний в 11 ночи вернулся на станцию и сообщил, что тройка с фельдъегерями, не отъехав и пяти верст, сбилась с пути. Тут же на розыски была отправлена свежая тройка с тремя опытными ямщиками, сопровождаемая верховыми с фонарями и факелами. Поиски продолжались до 12 часов следующего дня. Фельдъегеря были найдены совершенно занесенными снегом, причем одна из лошадей уже окоченела. На станции фельдъегеря отогрелись, и в 2 часа пополудни они уже отправились по маршруту. Несмотря на данное происшествие, ходатайство осталось без ответа Сказалось желание начальства избежать любых простоев и задержек на пути курьеров. Не менее тяжелыми были и поездки по весеннему бездорожью, когда при разливе рек сносило переправы, а в затонах тонули и калечились люди. Быстрая и почти безостановочная езда без ночного отдыха вызывала у многих фельдъегерей болезненные припадки. К примеру, у некоторых из них создавалось впечатление, что передвигаются они не вперед, а назад, хотя сознание того, что лошади бегут вперед, и оставалось. Тогда фельдъегерь садился спиной к ямщику. Такое состояние испытывал офицер фельдъегерского корпуса Терман на двенадцатые сутки непрерывной езды.

История фельдъегерской службы богата самыми необычными, зачастую курьезными случаями. Так, во время царствования Николая I произошел забавный случай, схожий с анекдотом. Наслышанный о лихой езде фельдъегерских троек и виртуозном мастерстве ямщиков, Николай I решил самолично испытать ту остроту чувств, которую каждодневно испытывали его курьеры.

Для этой цели он воспользовался тройкой капитана Иностранцева. Государь незаметно для свиты, которая готовилась к отъезду в Петербург (Николай Павлович в то время находился в Туле), вышел по черной лестнице на внутренний двор и, как полагалось в данных случаях, громким голосом потребовал: «Нумер первый, фельдъегерскую!» (порядковый номер тройки Иностранцева). Молодой ямщик лихо подал тройку к крыльцу, не подозревая о своем пассажире. Государь, сев в сани (дело было зимой) гаркнул: «Пошел!». Сорвавшись с места, сани полетели по накатанной снежной дороге. Казалось, что ямщик испытывал от своей мастерской езды некий кураж, внутренний азарт, который невольно передавался и его пассажиру. Скорость была настолько велика, что на поворотах сани резко заносило вбок, грозя выбросить императора в придорожные сугробы. Проехав около пяти верст, Николай потребовал вернуться назад, что и было исполнено. Можно только представить себе состояние капитана Иностранцева, у которого кто-то только что угнал его тройку и теперь лихо подкатывал на ней к крыльцу. Император, выходя из саней навстречу растерянной свите, с улыбкой на румяном и чуть обветрившемся лице, сказал: «Хорошо прокатиться под именем Иностранцева: ей-Богу, никогда так славно не ездил!». Высочайшая похвала в данном случае была высшей оценкой мастерству ямщика.

С появлением на Руси первых поездов, автомобилей, а затем и воздухоплавательной техники тяжелее воздуха изменился и характер передвижения фельдъегерей по стране. Прогресс отодвинул в прошлое фельдъегерскую бричку. Но звон колокольцев снова и снова зовет нас припомнить то время, когда курьерские тройки были полновластными хозяйками на российских дорогах.

Фельдъегерь привозит известия из Крыма Николаю I

100-летие фельдъегерской службы

Фельдъегерь в пути

Александр БУРАКОВ
Опубликовано в журнале «Государство «ТРЕТИЙ РИМ» № 8, 2002 г. (с. 16-19)

ГФС России, 109240, Москва, ул. Солянка, 8, телефон: (495) 606-1340, факс: (495) 606-6156, e-mail: info@gfs.ru