ГФС России: Императорский фельдъегерский корпус в наполеоновских войнах [военно-исторический журнал «Рейтар» № 8, (5/2004) (с. 83-105)]

Деятельность
Информация
Правовая основа
Кадровая служба
Обращения граждан
История Службы
Новости
Поиск
Карта сайта

Реализация Федерального закона от 8 мая 2010 г. № 83-ФЗ

Главная >> История Службы >> Публикации >> СМИ о ГФС России >> Императорский фельдъегерский корпус в наполеоновских войнах [военно-исторический журнал «Рейтар» № 8, (5/2004) (с. 83-105)]

Одной из малоизвестных страниц в истории наполеоновских войн, прокатившихся по Европе в конце XVIII – нач. XIX в.в. является участие в них императорского Фельдъегерского корпуса – единственного и уникального в своем роде воинского формирования России, сохранившегося до наших дней. Документы, хранящиеся в Российском государственном военно-историческом архиве, а также воспоминания свидетелей и участников событий той эпохи, опубликованные на страницах дореволюционных изданий, позволяют нам с вами познакомиться со службой, которая на протяжении многих веков, по известной причине, носила закрытый характер, являясь важнейшим связующим звеном в системе государственного управления. Учрежденная 17 декабря 1796 года российским императором Павлом I, фельдъегерская связь изначально была выделена из общей структуры почтовой и курьерской связи как самостоятельное военизированное подразделение, наделенное особыми полномочиями и имевшее специальную направленность. Специфика выполняемых ею заданий во многом предопределяла отношение общества ко всей службе в целом. Носители государственной тайны, фельдъегеря в то время являлись неким символом монаршей воли, императорской власти. И от того, что скрывалось за сургучными печатями перевозимых ими пакетов, зависели не только судьбы тех, кто по тем или иным причинам попадали в водоворот исторических событий; порой от них зависела судьба Отечества.

На первоначальном этапе, диапазон служебных обязанностей чинов Фельдъегерского корпуса был самым разнообразным. Причиной тому явилось отсутствие каких-либо нормативных документов, регламентирующих данную деятельность. Фельдъегерям приходилось доставлять непосредственно от императора документы особой государственной важности членам правительства, главнокомандующим армиями и другим чиновникам, а также и, частным лицам, попадавшим в поле зрения монарха и его двора. Личный состав Фельдъегерского корпуса привлекался к выполнению зарубежных командировок. Частые поездки за рубеж императора и членов его семьи требовали присутствия в его свите офицера корпуса, на должность которого назначался кандидат, обладавший особыми деловыми качествами и с безукоризненной репутацией. Достаточно вспомнить, что в свите Наполеона Бонапарта также находились адъютанты, которые выдвигались на данную должность после представления высшим командованием французской армии самому императору французов. Эта привилегированная когорта императорской свиты готова была выполнить его поручение или приказ в любое время дня и ночи. По мере того, как начавшаяся в 1796 году война Европейской коалиции с войсками революционной Франции охватывала все новые территории сопредельных с ней государств, поездки фельдъегерей по воюющей Европе с каждым разом становились все более рискованными. В связи с этим, было принято решение направлять в заграничные командировки лишь офицерский состав корпуса, как более подготовленный и опытный, способный ориентироваться в сложных ситуациях.

Знание иностранных языков, в данном случае, являлось неотъемлемым условием в подборе кандидатов для такого рода деятельности. Также, среди прочих указывались: благообразная внешность, хорошие манеры и физическая выносливость.

Например, фельдъегерь Е.Ф. Штос, знавший несколько иностранных языков (английский, немецкий и французский), неоднократно направлялся за рубеж для выполнения поручений российского императора. Так, в 1797 году он был откомандирован в Лондон в резиденцию русского посла, где находился в его распоряжении длительное время. Служба фельдъегеря Штоса при посольстве была очень ответственной, и требовала повышенной бдительности. Причиной тому были враждебные отношения между наполеоновской Франции и туманным Альбионом. И любая секретная информация, исходившая от правящих кругов Великобритании в адрес ее союзников по коалиции, представляла особый интерес для резидентуры спецслужб Бонапарта, которой были наводнены фактически все страны – в том числе и Россия. И кому, как ни главному Почт-директору Франции, графу Лаваллету, имевшему свою спецслужбу, было не знать о перемещении по странам Европы особо уполномоченных лиц российского императора, переодетых в партикулярное платье и имевших ярко выраженную армейскую выправку. На почтовых станциях европейских государств, в том числе и Франции, где офицерам Фельдъегерского корпуса приходилось останавливаться для смены лошадей, велся пристальный надзор за всеми прибывавшими в эти страны курьерами. В таких случаях простые станционные смотрители превращались в агентов и осведомителей.

Следует отметить, что такой контроль не ослабевал даже в период потепления русско-французских отношений. К тому времени Россия вышла из антинаполеоновской коалиции, широко распахнув двери тесным дружественным отношениям между главами держав: императором Павлом I и консулом Бонапартом.

Примером тому могли служить возврат Францией русских военнопленных, а также горячий прием, устроенный Наполеоном в Мальме-зоне павловскому курьеру, офицеру Фельдъегерского корпуса подпоручику Нейману, который привез консулу депешу о выходе России из коалиции. В его лице Наполеон увидел важную и доверенную особу российского императора. В знак признательности и уважения консул даже продлил визит Неймана еще на 5 дней, чтобы подготовить ответное письмо для Павла I. В нем Наполеон предлагал российскому императору план совместного вторжения в Индию. Вступив в военный союз с Россией, он планировал лишить своего давнего и ненавистного врага — Англию — ее господства в этом регионе. В свою очередь, Павел I, разорвав отношения с туманным Альбионом, счел необходимым поддержать этот, весьма авантюрный проект. Для этой цели в Петропавловскую крепость был послан фельдъегерь, который доставил находившегося в опале и под арестом атамана Платова к императору на личную аудиенцию. И через три дня после этого Платов уже спешил на Дон «поднимать казаков». С ним было много фельдъегерей, которые должны были с пути следования его армии привозить Павлу донесения атамана о ходе экспедиции. Одно то, что Павел откомандировал в войско Платова своих личных курьеров, говорило о том, насколько большое значение государь придавал этому предприятию. Выполнять императорский указ было поручено 41 донскому полку и 2-м ротам артиллерии (22 тыс. чел., в том числе 510 офицеров).

Преодолев по весеннему бездорожью шестьсот восемьдесят пять верст, казачье войско вышло к реке Иргизу. Но этой безумной затее не суждено было сбыться. В ночь на 12 марта 1801 года Павел трагически погиб. Восшедший на российский престол Александр I послал фельдъегеря с высочайшим повелением вернуть войско назад, на Дон, что и было немедленно исполнение. Смерть Павла произвела на консула угнетающее впечатление. Наполеон в очередной раз поспешил обвинить в этом Англию. В свою же очередь, Александр I, поддавшись настойчивому требованию своих советников выйти из союза с Францией, в 1804 году возглавил 3-ю коалицию, которая объявила Наполеону войну. Язык дипломатии вновь был нарушен грохотом пушек. Присягнув на верность Александру, Фельдъегерский корпус в первые годы его царствования фактически не претерпел никаких изменений. Наоборот, по прошествии некоторого времени император провел ряд реформ, которые положительным образом сказались на дальнейшей службе чинов корпуса. Первым, и надо отметить, существенным шагом был вывод его из подчинения Кабинета Его Императорского Величества. Высочайшим указом от 26 января 1808 года он был переподчинен Военному министерству. И уже летом того же года Военный министр огласил указ императора Александра, который распространялся на офицерский состав корпуса. В нем, в частности, говорилось:

«Его Императорское Величество высочайше указать соизволил офицерам фельдъегерского корпуса иметь денщиков в натуре по чинам противу армейских пехотных» (Указ от 26 июля 1808 г.)

Еще со времен правления Павла I, с целью получения правительством своевременной информации о положении дел в армии была установлена традиция прикомандировывать офицеров и фельдъегерей корпуса к военачальникам, иногда на довольно длительное время. В сохранившемся до наших дней распоряжении императора от 11 июня 1799 года говорилось о выдаче фельдъегерю Анфилову, отправленному в армию графа Суворова-Рымникского, в оба пути 500 червонцев. Эту традицию Александр продолжил в Отечественную войну 1812 года, а также, в освободительных походах 1813-1814 годов.

Особо следует отметить выполнение офицерами Фельдъегерского корпуса накануне войны 1812 года секретных миссий, связанных с работой русских разведчиков в дипломатических представительствах тех стран, которые выступили на стороне наполеоновской Франции. С 1810 по 1812 годы в российском посольстве при Баварском королевстве, по приказу Барклая де-Толли, находился военный атташе Павел Христофорович Граббе. В секретной депеше, отправленной 5(17) апреля 1811 года из Мюнхена, князь Барятинский докладывал Военному министру о результатах сбора этим разведчиком на территории Германии разведданных, касающихся наполеоновской армии, а также переправке их в Санкт-Петербург офицером Фельдъегерского корпуса. В документе, в частности, говорилось:

«...находящийся при миссии моей тит. сов. Граббе отправлен мною для обозрения фортификаций и гарнизона крепости Пассау, откуда под видом поездки к теплым водам, возьмет он в Дрезден, а потом по военным дорогам на Лейпциг, Эрфурт и Франкфурт, где он постарается обозреть движение как французских войск, так и Рейнского союза... Отправляя обратно чрез Вену в Санкт-Петербург фельдъегеря Томсона, долгом считаю, в удовлетворение желания вашего высокопревосходительства, приложить при сем копию с образования и устройства Баварской армии в 1810 году, которую я с немалым трудом мог получить...»

Другой военный разведчик – русский полковник Иван (Иоганн) Осипович Витт, сумевший внедриться в высшие военные круги Франции, а в последствии, по личному указанию самого Наполеона, назначенный его тайным представителем в Варшаве, за две недели до вторжения Наполеона в Россию исчезает, прихватив с собою сверхсекретные документы. Барклай де Толли приказал своему фельдъегерю доставить Вигга в Петербург прямо к Александру I на личную аудиенцию, которая длилась пять часов при закрытых дверях.

Благодаря четкой работе русской контрразведки, и опираясь на информацию, полученную от зарубежной резидентуры, ведомству Барклая удалось выявить и разоблачить на территории Российской империи широкую сеть агентов Бонапарта. Для этой цели на направлении к западным рубежам России, были проведены мероприятия, носившие превентивный характер, и позволившие, в конечном счете, свести «на нет» все усилия французской разведки. Так как данная акция носила секретный характер, для ее осуществления, помимо прочих, были привлечены офицеры Фельдъегерского корпуса. На них были возложены полицейско-жандармские функции. Интересен документ, характеризующий деятельность отдельных чинов корпуса на данном этапе:

«Из секретной переписки Барклая де Толли в 1812 году»

«Предписание адъютанту штабс-капитану Чихачеву» от 20 апреля 1812 года №1 «Предписываю вашему высокоблагородию по получении сего отправиться в Минск с прилагаемым при сем конвертом. Выезд ваш туда непременно должен быть ночью прямо в дом к г. губернатору, где имеете вручить ему сей конверт и истребовав от него надлежащаго чиновника, тотчас отправьтесь с оным в дом генерала французской службы Володковича, где, собрав, в одно место все бумаги, немедленно опечатайте, приложа к оным печати не только г. Володковича, но вашу и чиновника с вами посланнаго; и с оными бумагами отправьтесь обратно ко мне в Вильно; а г. Володковича отправьте с фельдъегерем, с вами посланным, в Смоленск к гражданскому губернатору».

«Предписание смоленскому гражданскому губернатору» №2

«По высочайшему повелению отправьте к вашему превосходительству с фельдъегерем из Минска генерала французской службы Володковича, с тем, чтобы он находился безвыездно в городе Смоленске под благовидным, но строжайшим полицейским надзором. По привозе к вам г. Володковича, прошу вашего превосходительства фельдъегеря отправить ко мне обратно в Вильно... »

Таким образом был нейтрализован один из авторитетных агентов Понятовского польский офицер Я.Г. Володкович, который занимался «глубокой разведкой» [1] на территории Российской империи.

***
1 – Стратегическая, т.е. «глубокая разведка» включала в себя сбор информации о перегруппировке войск противника, топографические съемки территории, представлявшую особый интерес, сбор разведданных экономического характера и т.д.. К сбору такого рода информации привлекался, как правило, высший офицерский состав.
***

Весной 1812 года произошел курьезный случай с русским фельдъегерем, который едва не пострадал от самонадеянной выходки французского офицера, адъютанта посла в России Ж.А. Лористона – капитана де Лонгерю. Эта история так и затерялась бы на страницах мемуаров Армана де Коленкура, если бы не один факт, который заставил обратить на себя внимание. Тяжелый закрытый экипаж, который с трудом передвигался по российскому бездорожью, обогнала легкая повозка императорского курьера, при этом окатив его грязью. Ехавший в экипаже де Лонгерю был крайне возмущен бесцеремонной выходкой русского фельдъегеря. Реакция французского капитана последовала незамедлительно: видя, что его карета не в состоянии догнать обидчика по размытой грязью дороге, он выхватив пистолеты стал стрелять в сторону быстро удалявшегося фельдъегеря. Молодой француз был уверен, что его экипаж, обладавший дипломатическим иммунитетом, никто не имел права обгонять, как это было принято у него на родине во Франции. Но он не знал и другого: на российских дорогах полновластными хозяевами являлись фельдъегерские брички. Данный инцидент стал известен рижскому губернатору, который, встретив де Лонгерю, указал на его неподобающее поведение, но в то же время поспешил сделать доклад своему двору о случившемся. Адъютант Лористона был наказан своим начальником, но с началом войны с Россией – прощен. Обращает на себя внимание тот факт, что капитан де Лонгерю был не просто адъютантом французского посла в России, он являлся резидентом в Петербурге, успевшим к тому времени собрать сведения о командном составе Русской армии и многое другое.

К предстоящей войне готовилась не только разведка двух противоборствующих государств: еще в конце весны, когда всем стало ясно, войны с Наполеоном не избежать, в распоряжение командиров и начальников крупных воинских формирований, для выполнения специальных заданий были откомандированы многие офицеры и фельдъегеря корпуса. К Военному министру и главнокомандующему 1-й Западной армии генералу-от-инфантерии М.Б. Барклаю де Толли, были отправлены фельдъегеря: С.А. Андреев, Н.П. Данилов, К.И. Отто, Ф.Е. Корвин-Ковнацкий, С.И. Перфильев, М.В. Попов;

К командующему 2-й Западной армии, генералу от инфантерии П.И. Багратиону фельдъегеря: Н.И. Матисон, А.Н. Березовский; Сведениями о нахождении в 3-й Западной (резервной) армии чинов Фельдъегерского корпуса мы не располагаем. Однако следует отметить следующее: к ее главнокомандующему, генералу от кавалерии А.П. Тормасову, направлялись императорские курьеры с отдельными поручениями на протяжении всей кампании 1812 года;

К главнокомандующему Дунайской армии адмиралу П.В. Чичагову были прикомандированы фельдъегеря: А.П. Петрович, С.И. Винтарев, Ф.Е. Ковнацкий;

К командующему 1-м отдельным корпусом генералу от кавалерии П.Х. Витгенштейну фельдъегеря: А.И. Дмитриев, М.Г. Лощевский, П.И. Хохлов, П.И. Афанасьев;

К командиру 6-го пехотного корпуса генералу от инфантерии Д.С. Дохтурову фельдъегерь Я.Г. Лукьяненко;

К генерал-фельдмаршалу М.И. Голенищеву-Кутузову (с момента назначения его на должность главнокомандующего всеми русскими армиями 17 августа 1812 г.), фельдъегеря: А.К. Евреинов, М.И. Петровский, Д.И. Дерюцкий, А.И. Якобсон;

При командире отдельного казачьего корпуса 1-й Западной армии генерале от кавалерии М.И. Платове состоял фельдъегерь И.В. Стабуш, а с 1813 года – фельдъегерь А.В. Белоусов и т.д.

Каждый из вышеперечисленных чинов Фельдъегерского корпуса осознавал ту меру ответственности, которая была возложена Государем и Отечеством на их плечи. Благодаря их высокому профессионализму связь между армиями и ставкой функционировала бесперебойно. К лету 1812 года, заметно возрос объем перевозимых императорскими курьерами документов и ценных грузов военного характера. На нужды Русской армии поступали крупные денежные суммы, доставку которых было поручено Фельдъегерскому корпусу. Так, фельдъегерь М.И. Петровский доставил Барклаю де Толли 2 млн. рублей ассигнациями и 2000 облигаций на сумму 50 млн. рублей; другой фельдъегерь А.С. Маркович за период с 1808 по 1812 годы перевез 10 пудов золота и 100 пудов серебра в слитках, а также 286.000 испанских пиастров и около 500000 голландских червоных. В июне 1812 года, выполняя задание главнокомандующего 1-й Западной армии, отличился фельдъегерь Х.С. Шенк. Рискуя своей жизнью, буквально «перед носом» французских аванпостов и конных разъездов сумел, в прямом смысле слова, пробраться в расположение 2-й и 3-й Западных армий и доставить 1, 5 млн. рублей. Этот список можно продолжать и далее. Особый интерес императора и Военного министра вызывали офицеры Фельдъегерского корпуса, прибывавшие накануне войны из заграничных командировок. Можно было только представить себе те чувства, которые они испытывали, проезжая через многотысячное людское море, говорящее на языках порабощенной Европы, через многокилометровые вереницы обозов и фур, доверху набитых провиантом и вооружением и движущихся к границе Российской империи. Всем уже было ясно, что со дня на день готовится вторжение. Но несмотря на то, что в их глазах, все же, можно было уловить боль и тревогу за увиденное, их суровые лица хранили молчание. В один из таких дней (1 мая 1812 г.), прапорщик Фельдъегерского корпуса Иордан доставил в вилыненскую ставку Александра I, 37-летнего механика-самоучку из Нижней Франконии, Франца Леппиха. Бежавший от наполеоновских ищеек, он надеялся заручиться поддержкой русского императора в осуществлении своего проекта строительства боевого аэростата. В отличие от Наполеона, Александр не прогнал Леппиха с его навязчивой идеей вооружить Русскую армию множеством воздушных шаров. Напротив, он предложил ему полную поддержку и сотрудничество в реализации его планов. Данный проект был немедленно засекречен и взят на контроль самим императором. Командиру Фельдъегерского корпуса подполковнику Н.Е. Касторскому было высочайше поручено возглавить специальную группу фельдъегерей, которые должны были оказывать немецкому механику всяческое содействие в доставке строительных материалов, комплектовании и отборе рабочей силы, а самое главное – вести неусыпный надзор над всеми работами, проводимыми Леппихом.

К сожалению, многие авторы, посвятившие свои исследования эпохе 1812 года, и в частности, строительству Леппихом боевого аэростата, в большинстве своем давали оценку лишь технической стороне этого проекта, не раскрывая при этом роль Фельдъегерского корпуса. А ведь именно благодаря ему, Леппих мог получать все необходимое и в самые кротчайшие сроки: от дефицитной стали, отвечавшей всем требованиям технологического процесса (ее удалось раздобыть с большим трудом) до рабочих, ввозимых в Россию из захваченной Наполеоном Австрии. Но пожалуй главное, без чего он (Леппих) не мог обойтись – это деньги, которые в больших суммах выделялись по первому его требованию. Их перечислением, по личному распоряжению Александра I, занимался подполковник Касторский. К тому времени войска Наполеона, форсировав Неман, уже вступили на русскую землю; 1-я и 2-я Западные армии начали отступление вглубь России, которые, вопреки планам Наполеона, смогли соединиться в Смоленске. Большую роль в координации действий двух отступавших армий сыграли фельдъегеря. Под огнем, а зачастую уходя от погонь французских разъездов и мародеров, в быстро менявшейся оперативной обстановке, они доставляли приказы и распоряжения командования Русской армии, настоящую ценность которых трудно переоценить.

Чем дальше продвигалась вглубь России армия Наполеона, тем чаще и острее звучал один и тот же вопрос: сможет ли отступающая армия не только остановить наступление противника, но и перейти в контрнаступление? Этот вопрос впоследствии был переадресован вновь назначенному на должность главнокомандующего всеми русскими армиями М.И. Кутузову, который попытался ответить на него в ходе Бородинского сражения. Его печальный итог лишь усилил эмоциональную сторону этой проблемы. Слухи о неспособности Русской армии противодействовать вторжению захлестнули не только Москву, но и Санкт-Петербург. Они удручающим образом подействовали на общую атмосферу, царившую в то время в русском обществе.

В этой непростой ситуации, прибывавшие в столицу с полей сражения фельдъегеря непременно становились центром всеобщего внимания. И это не случайно: располагая самой достоверной информацией о состоянии армий, а также являясь носителями государственной тайны и обремененные особо важными поручениями своих военачальников, они не раз искушали себя мыслью рассказать о том беспримерном героизме русских войск, о тех ужасах кровавой бойни, свидетелями которой они стали. Но были и другие источники распространения слухов: случайные лица, которые превратно истолковывали любую информацию, полученную от третьих лиц, не имевших никакого отношения к происходящему. В данном случае подобная информация, с их легкой руки превращалась в дезинформацию, последствия которой были ужасающими.

Чтобы пресечь смуту и успокоить общество, граф Аракчеев издал особый указ, одобренный императором, в котором один из пунктов гласил:

«По высочайшей воле Государя Императора объявляется всем приезжающим из армии с депешами курьерами, как гг. штаб- и обер-офицерам, разным адъютантам, так и фельдъегерям, следующее:

Дабы по прибытии сюда (в Петербург) не рассказывать никому в городе разных слухов, как о военных действиях, так и вообще о всем до армии принадлежащем... » и т.д..

Но Аракчеев на этом не успокоился. Он знал, что фельдъегеря, прибывавшие из действующей армии со срочной корреспонденцией, владели последними новостями и представляли собой объект повышенного любопытства и расспросов не только со стороны столичных обывателей, но и императорского окружения. Чтобы скрыть любой факт приезда фельдъегерей от посторонних глаз, он приказал направлять их по Лиговке во двор своего дома. Здесь депеши отбирались, а фельдъегеря передавались в руки их командира – подполковника Касторского, жившего в непосредственной близости от дома графа Аракчеева. В доме последнего они находились двое суток, не покидая своего помещения, но чаще всего отправлялись обратно, по словам графа: «чтоб не болтали». Находясь в Санкт-Петербурге подполковник Касторский продолжал исполнять обязанности старшего группы фельдъегерей, обеспечивавших надзор за строительством боевого аэростата. К тому времени Леппих уже снискал в глазах графа Ростопчина репутацию шарлатана и негодяя. Его обещания поднять в воздух свой аэростат лопались как мыльные пузыри, как, впрочем, лопнула и сама идея Леппиха с помощью своей адской машины уничтожить Бонапарта. Сам же император французов, живой и невредимый, со своей Великой армией стоял на окраинах Москвы и готовился войти в столицу Московских царей. Сбылись самые немыслимые прогнозы: Москва должна была быть отдана на поругание и разграбление вандалам. Пытаясь сохранить последнюю надежду на удачный исход в реализации проекта немецкого механика, Ростопчин приказал свернуть все работы и, погрузив аэростатное оборудование, на 130 подводах направиться в Нижний Новгород. Охрану обоза и оплату почтовых прогонов обеспечивали фельдъегеря подполковника Касторского. Однако, на пути следования их нагнал офицер Фельдъегерского корпуса поручик Штосе, который вручил старшему по обозу депешу с высочайшим повелением направить «сей транспорт в Санкт-Петербург...». Транспорт с аэростатным оборудованием и рабочими беспрепятственно добрался до Ораниенбаума, где был размещен в помещении старого госпиталя. Комендантом мастерских был назначен фельдъегерь Винберг. Но и здесь Леппиха ждала неудача. Все его попытки оторвать от земли свой воздушный шар оказались тщетными. По прошествии некоторого времени интерес к его проекту угас, а вскоре о нем и вовсе забыли. Разумеется, фельдъегеря, входившие в группу наблюдения, от имени Императора были поощрены повышением в звании и вернулись к выполнению своих прежних обязанностей.

Москва тем временем была в руках неприятеля. Покинув Первопрестольную, Кутузов провел скрытый маневр войск, расположившись лагерем у села Тарутино. Главнокомандующий ежедневно доносил Александру I о пополнении своих армейских частей людскими резервами, о настроении солдат и их желании драться с французами. Для этой цели в Петербург, с минимальным интервалом, посылались фельдъегеря, прикомандированные к ставке Кутузова. Выполнение такого рода заданий требовало от чинов Фельдъегерского корпуса необыкновенного напряжения физических сил: находясь постоянно в пути, они почти не знали отдыха. Примером тому мог служить прапорщик Визгалов, который за 40 дней «сделал 17 концов» между ставкой главнокомандующего и Петербургом, что в общей сложности составило более 10 тыс. верст.

Кроме того, фельдъегерям с донесениями главнокомандующего приходилось окольными путями, в объезд основных магистралей, занятых противником, пробираться в расположение войсковых соединений, которые вели бои на других опасных направлениях. В таких случаях они могли рассчитывать только на свой профессионализм и многолетний опыт. Оттого, в отличие от других курьеров связи, за всю кампанию 1812 года, ни один из чинов Фельдъегерского корпуса в плен к французам не попал (!) Пожалуй, самой радостной новостью для всех явилось отступление из Москвы Наполеона. Вслед за этим последовали первые ощутимые победы Русской армии. В деле под Тарутиным принимали участие Фельдъегерского корпуса прапорщики Петровский и Евреинов, состоящие при фельдмаршале Кутузове, личный фельдъегерь Барклая де Толли поручик Беренс (награжденный за этот бой орденом Св. Анны 3-й ст.) и прапорщик Стабуш, прикомандированный к корпусу генерала Платова. Последний по личному ходатайству Платова получил чин подпоручика. В представлении на имя главнокомандующего, говорилось: «За участие и отличие 13 декабря при г. Малоярославце». Первые победы над все еще сильным противником ознаменовали себя захватом крупных трофеев. Так, 19 октября, корпус генерала Платова, у Колоцкого монастыря нанес поражение отступающим частям корпуса маршала Даву. Среди большого числа пленных, обоза и иного имущества были захвачены два штандарта, которые тут же были отправлены в Петербург. Сопровождать ценный груз было поручено Фельдъегерского корпуса поручику Ратинскому. За «добрую весть» и исполнение данного поручения, император собственноручно пожаловал ему бриллиантовый перстень. Следует отметить, что на протяжении всей кампании 1812 года, особенно на последнем ее этапе, система поощрений чинов Фельдъегерского корпуса за заслуги перед Отечеством была как никогда на высоком уровне. За ревностное отношение к службе и выполнение поручений особого характера на поле боя или в каких-либо других ситуациях, связанных с риском для жизни, предусматривались награды, аналогичные армейским. Вот лишь небольшой перечень из большого списка фельдъегерей, награжденных за участие в Отечественной войне 1812 года:

Подпоручик М.В. Попов за выполнение специальных поручений и приказаний М.Б. Барклая де Толли во время Бородинского боя награжден чином поручика. За проявленные смелость и мужество в сражении при Бородино фельдъегеря А.К. Евреинов и М.И. Петровский были произведены в прапорщики. Фельдъегерь Н.И. Матисон, состоящий при командующем 2-й Западной армии генерале П.И. Багратионе, за доблесть в бою при Могилеве был награжден знаком отличия военного ордена Св. Георгия, а за участие в Бородинском сражении получил чин прапорщика. Фельдъегерь П.И. Хохлов за храбрость, проявленную в сражении при Чашниках, получил знак отличия военного ордена Св. Георгия. Произведенный в поручики фельдъегерь И.В. Стабуш был награжден орденом Св. Анны 4 степени. Командир казачьего корпуса генерал М.И. Платов так отзывался о своем фельдъегере: «... употребляем от меня в самонужнейшия по делам службы посылки, выполняет оныя с крайней поспешностью, усердием и ревностью, а при преследовании неприятеля находился в неоднократных сражениях и отличил себя неустрашимостью».

Особые заслуги фельдъегерей были отмечены орденами: Капитан Г.С. Беренс был награжден орденом Св. Владимира 4 степени и орденом Св. Анны 2 степени.

Поручик П.А. Афанасьев – знаком отличия военного ордена Св. Георгия и орденом Св. Владимира 4 степени с бантом.

Поручик Г.М, Стогов – орденом Св. Анны 3 степени. Прапорщик И.Ф. Федоров – знаком отличия военного ордена Св. Георгия и т.д.

С завершением кампании 1812 года, боевые действия были перенесены на европейский театр. Верная своему союзническому долгу, в составе 6-й коалиции Россия продолжила освободительную миссию уже на территории тех государств, которые еще совсем недавно являлись сателлитами Наполеона. 13 января 1813 года Русская армия вступила в пределы прусского королевства. Для многих чинов Фельдъегерского корпуса переход границы и продолжение Россией войны с наполеоновской Францией на стороне европейских держав не было чем-то особенным, если не считать того, что Александр I на этот раз был не одинок в своем стремлении закончить войну там, откуда она начиналась – во Франции. Дороги, по которым двигалась Русская армия и ее союзники, были знакомы фельдъегерям по их зарубежным командировкам. Этот немаловажный факт сыграл не последнюю роль при выполнении ими своих служебных обязанностей на протяжении всей кампании 1813-1814 годов.

Весной 1813 года войскам союзников противостояла наспех собранная 200.000 армия Наполеона. С ее помощью, а также, учитывая богатый опыт, приобретенный в войне с коалицией, император французов надеялся на успех в этой кампании, которая, к сожалению, принимала затяжной характер. Несмотря на отсутствие единого мнения в действиях Русской армии и ее союзников, неувядаемой славой и доблестью при исполнении своего долга покрыли себя офицеры и фельдъегеря Фельдъегерского корпуса. Биография любого из них заслуживает внимания и может служить предметом уважения к героическому прошлому наших предков. Особо следует отметить Фельдъегерского корпуса прапорщика А.П. Петровича, состоявшего при летучем отряде генерал-адъютанта А.И. Чернышева [2].

***
2 – Чернышев Александр Иванович, светлейший князь, генерал от кавалерии, генерал-адъютант. Род. 30.12.1785 г. в Москве, ум. 08.06.1857 г. в Кастелламаре ди Стабия (Италия). 22 ноября 1812 г. был произведен в генерал-майоры и пожалован в генерал-адъютанты. В 1813 г. за взятие Берлина награжден орденом Св. Георгия 3 степени. Отличился при взятии Люнебурга и Касселя, командовал кавалерийским рейдом в Вестфальское королевство. 20 февраля 1814 года, за отличие при штурме Суассона получил чин генерал-лейтенанта.
***

Он (Петрович), один из немногих офицеров корпуса, смог вырасти за время кампаний 1812-1814 годов от рядового фельдъегеря до капитана. Первый свой орден (орден Св. Анны 4 степени) в заграничном походе он получил за дело под Кенигсбергом. 20 февраля 1813 года отряд А.И. Чернышева занял Берлин, после чего, развивая успех, совместно с отрядом полковника Ф.К. Теттенборна преследовал французские части до крепости Магдебург. За участие в этом рейде фельдъегерь Петрович был представлен к производству в следующий чин. В рапорте на имя М.И. Кутузова от 20 февраля 1813 года, генерал от кавалерии граф П.Х. Витгенштейн докладывал Главнокомандующему о действиях русских войск на коммуникациях к Берлину, в частности, о самоотверженных действиях офицера Фельдъегерского корпуса прапорщика Петровича.

«...16 числа прапорщик Петрович захватил близ Потсдама и Баум-гартенбрика дипломатических чиновников французского советника посольства Лефевра, вестфальского министра графа Линдена, весьма к нам не доброжелающего, и гишпанского поверенного в делах кавалера Уркихо, которых я оставлю у себя впредь до повеления Вашей светлости, куда их угодно будет приказано отправить...»

Обладая тонким чутьем и высоким интеллектом, а также незаурядными способностями быстро оценивать любую сложившуюся обстановку, фельдъегерь Петрович неоднократно привлекался к сбору сведений об армии неприятеля, т.е. выполнял функции разведчика.

21 марта 1813 года, он был послан к городу Люнебургу для проведения рекогносцировки позиций французских войск под командованием барона Империи дивизионного генерала Жозефа Морана [3].

***
3 – В результате 8-часового боя с 3.500 человек французской пехоты, подкрепленной кавалерией и 12-ю орудиями, в плен попали: смертельно раненный дивизионный генерал Ж. Моран (умер 24 марта от ран полученных в бою под Люнебургом), весь его генеральный штаб, более 80 офицеров, 2.500 нижних чинов, вся артиллерия и 3 штандарта)
***

Собранная Петровичем информация помогла избежать крупных потерь при штурме города объединенными отрядами генерал-адъютанта А.И. Чернышева и генерал-майора В.К. Дернберга. Между тем, во время завязавшегося боя сам фельдъегерь Петрович получил ранение пикою в голову. Будучи раненным, превозмогая боль, он остался в строю, проявляя чудеса храбрости, за что был представлен к повышению в чине. В наградном представлении было сказано:

«Подпоручик Петрович отличил себя храбростию в открытиях неприятеля с партиями и при нападении на него неприятельского разъезда взял в плен одного офицера, и, несмотря на полученную в голову рану, находился в сражении». Впрочем, было бы несправедливо говорить о подвигах одного лишь фельдъегеря Петровича, при этом принижая заслуги остальных чинов Фельдъегерского корпуса, участвовавших в заграничном походе. Все они в той или иной степени были причастны к тем событиям, которые происходили в 1813-1814 годах. Выдерживая хронологию одной из самых затяжных и дорогостоящих кампаний, когда-либо проведенной Наполеоном, мы отметим наиболее яркие эпизоды деятельности Фельдъегерского корпуса. 28 апреля 1813 года умирает Главнокомандующий Русской армией фельдмаршал М.И. Кутузов. Чтобы не вносить расстройства в настроение солдат перед предстоящими боями, его кончину какое-то время еще держали в тайне. Лишь узкий круг лиц был посвящен во все детали предстоящего переезда траурного кортежа в Санкт-Петербург. В это окружение входили фельдъегеря, неотлучно состоявшие при фельдмаршале. 9 мая 1813 года цинковый гроб с телом покойного был отправлен из силезского города Бунцлау в Петербург. Транспортировка и охрана гроба была поручена фельдъегерям А. К. Евреинову, М.И. Петровскому и Д.И. Якобсону.

После смерти Кутузова на должность главнокомандующего всеми союзными армиями в Северной Германии был назначен генерал от кавалерии граф П.Х. Витгенштейн, которого все называли «Спасителем Петербурга в 1812 году». Ему предстояло принять на себя удар всей мощи французской армии. Наполеон сумел воспользоваться разногласиями, царившими в лагере 6-й коалиции, результатом чего стали тяжелые, но весьма ощутимые победы его войск.

2 мая 1813 года у города Лютцена, а затем 20 и 21 мая того же года у Бауцена, император французов лишний раз доказал всему миру, на что способен его полководческий гений – нанеся поражение войскам союзников, он вышел к Одеру.

Коалиция отступала. Вместе со своими штабами отступали и фельдъегеря, которые на марше, выполняя поручения своих военачальников, осознавали всю важность доверенных им тайн. Любой пакет или депеша, доставленная ими под градом пуль и орудийным шквалом, могли кардинальным образом изменить ситуацию.

Но к сожалению, на первоначальном этапе кампании 1813 года успех и удача сопутствовали Наполеону. Давая оценку и восхищаясь мужеством и стойкостью русских солдат и офицеров, он ставил их выше всех других солдат враждебных ему армий. Сказанное им напрямую касалось и Фельдъегерского корпуса. Не думая об опасностях, подстерегавших на каждом шагу императорских курьеров, они продолжали оставаться единственным и самым надежным звеном в системе управления войсками коалиции. При этом высокая оперативность выполняемых ими поручений заслуживала самых лестных похвал даже со стороны неприятеля [4].

***
4 – Достаточно вспомнить беседу генерал-адъютанта графа Лористона, посланного Наполеоном в 1812 году из Москвы к командующему Русской армией Кутузову для ведения мирных переговоров. Отвечая графу на предложение императора французов заключить с Россией мир, Кутузов дал ему уклончивый ответ, пообещав известить об этом самого Александра I, для чего обещал направить к нему находившегося в армии князя Волконского. Лористон, понимая, что поездка князя к русскому царю займет немало времени, предложил Кутузову поручить выполнение этого ответственного задания фельдъегерю. Граф при этом заметил: «Не лучше ли послать к Государю фельдъегеря? Он скорее доедет».
***

В сражении при Бауцене 20 мая 1813 года, фельдъегерь Лощевский на протяжении всей битвы поддерживал связь между наступавшими частями сил коалиции и ставкой. Во время массированного артиллерийского обстрела батареями неприятеля позиций союзников он получил контузию в голову от ядра.

Как мы видим, от вражеских пуль и картечи страдали не только русские солдаты и офицеры, находившиеся на передовой; выполняя задания своих командиров, а подчас вступая в схватки с самим противником, чины Фельдъегерского корпуса также подвергали свои жизни опасностям. Приносили свои положительные результаты также и глубокие рейды летучих отрядов по тылам французской армии.

18 мая 1813 года, командуя конным отрядом, высланным генералом Чернышевым для проведения разведки в местечке Гальберштадт, подпоручик Петрович обнаружил скрытое передвижение крупного артиллерийского парка неприятеля. Отправив за подкреплением одного из своих помощников, он возглавил дерзкую атаку на многократно превышавшую по численности колонну боевого охранения. Благодаря умелому руководству своими подчиненными, отряд подпоручика Петровича не только сумел на время сковать действия артиллерийского парка, но и до подхода основных сил захватил в плен несколько человек. Результатом атаки на французский транспорт стало пленение дивизионного генерала А.Л. Охса, 16 офицеров и около 1 тысячи рядовых. Кроме того, было захвачено большое количество орудий и зарядных ящиков, часть из которых на месте уничтожили. За решительные действия, способствовавшие захвату крупного артиллерийского парка и «благоприятному исходу сего предприятия». Фельдъегерского корпуса подпоручик Петрович был отмечен «монаршим благоволением». Не менее ответственным поручением для фельдъегерей была доставка ключей поверженных городов и крепостей. В послужном списке прикомандированного к Витгенштейну фельдъегеря М.Г. Лощевского, значится; «С донесением о занятии Берлина и Гамбурга, а также для доставления ключей от последнего города, к Государю Императору в Калиш был отправлен фельдъегерского корпуса прапорщик Лощевский...»

Принимая из рук фельдъегеря ценные трофеи, русский император узрел в этом победу не столько стратегическую, сколько политическую. Отрадно отметить, что Александр I, с особым вниманием относившийся к службе своих курьеров, поблагодарил прапорщика Лощевского за исполненный долг и поздравил его с чином подпоручика. При необходимости, курьера с трофейными ключами направляли в Санкт-Петербург, прямо к императрице. В таких случаях известия о сдаче того или иного города или крепости долетали до столицы гораздо быстрее, чем это следовало ожидать. В сохранившемся предписании графа Аракчеева к генералу Вязмитинову, отправленном из города Труа с нарочным фельдъегерем, говорилось:

«Его Величество повелеть соизволил сообщить вашему высокопревосходительству дабы препровождаемые при сем ключи французских городов Намюра, Брюсселя и Кельна, занятых нашими войсками, отвезены были в праздничный день в Казанский собор заведенным порядком. Ключи поведено фельдъегерю представить Ее Императорскому Величеству Государыне Императрице Марии Федоровне». По ключам поверженных городов и крепостей можно было проследить географию побед сил коалиции. Несмотря на отчаянные попытки императора французов остановить наступление союзников на Париж, дни его правления были сочтены.

После победы войск Наполеона под Дрезденом (26 - 27 августа 1813 года) последовали ряд неудач французской армии, среди которых было взятие отрядом генерала Чернышева столицы Вестфалии, города Касселя. В момент общего наступления подпоручик Петрович личным примером увлек за собой основные силы отряда, и «на плечах» противника ворвался в город. 18 сентября 1813 года кассельский гарнизон капитулировал. Беспримерный героизм фельдъегеря Петровича был отмечен командованием очередным повышением в чине. А немного позже, близ Потсдама, вступив в неравный бой с французской пехотой, он со своим отрядом уничтожил барку, груженную большим количеством неприятельской аммуниции, за что был пожалован мечами и бантом к ордену Св. Владимира 4 степени [5].

***
5 – Свой первый орден Св. Владимира 4 степени подпоручик Петрович получил 11 мая 1813 года за участие в кавалерийской атаке отряда генерала Чернышева на позиции войск корпуса генерала Жерара, который потерял в тот день треть личного состава своего корпуса убитыми, при большом количестве раненных и пленных.
***

Сам же генерал Чернышев, в представлении на награду, так характеризовал своего фельдъегеря:

«Поручик Петрович, как самый отличнейший офицер для легких партий, употреблялся мною во всю кампанию для открытия неприятеля, беспрестанно и совершенно храбр и усерден, доставляет мне совершенно верные сведения о неприятеле. Во время же сего сражения был посылаем мною в опаснейшие места с приказаниями и в разных атаках был всегда впереди, подавая собою пример прочим к храбрым действиям». В отличие от регулярных частей армии коалиции, которые вели позиционные бои на обширном пространстве, летучие отряды отличались своей высокой мобильностью и широкими возможностями для маневра. Это позволяло им на довольно продолжительное время сковывать большие силы противника, тем самым содействовать успешным действиям союзных войск на главных стратегических направлениях. Примеров тому не мало, и вот один из них. 40 тысячная австро-баварская армия принца Карла Филиппа фон Вреде попыталась воспрепятствовать наступлению армии Наполеона на Франкфурт. 19 октября 1813 года у города Ханау произошло сражение, в котором император французов, рискуя быть окруженным бывшими союзниками, сконцентрировал свою артиллерию и обрушил на них всю ее мощь, проложив тем самым себе дорогу из едва не сомкнувшегося кольца окружения. Ситуация оказалась критической. Вырвавшись на оперативный простор, он готов был в любую минуту уничтожить австро-баварскую армию. И лишь подоспевший на выручку 4-тысячный отряд генерала Чернышева спас ее от полного разгрома. Своевременная атака кавалеристов Чернышева во фланг французским колоннам позволила союзникам перегруппировать свои войска для нанесения ответного удара. Находясь в авангарде отряда и рискуя быть убитым, поручик Петрович, – с присущим ему героизмом, врывался в самую гущу французских цепей, нанося им немалый урон. В поданном генералом Чернышевым рапорте на имя Главнокомандующего говорилось: «Сей офицер, в сражении при Генау был в авангарде, начальствуя стрелками. Храбростью своею подавал им пример и несколько раз с оными ходил в атаку». За этот бой, он (Петрович) был удостоен высшей офицерской наградой, золотою шпагою «За храбрость».

Еще не раз летучий отряд генерала Чернышева беспокоил наполеоновскую армию своими смелыми рейдами. Даже во время оборонительных боев Русской армии с корпусом маршала Нея, он (отряд) продолжал выполнять ту задачу, которую поставил перед ним главнокомандующий: «Уничтожать неприятеля повсеместно».

Освободительная война 1813-1814 годов для поручика Фельдъегерского корпуса Петровича закончилась 2 февраля 1814 года, на развалинах крепости Суассон. Ее защиту Наполеон поручил одному из своих старых сослуживцев по итальянским походам, генералу Ж.Б. Руска. Имея в своем распоряжении 7.000 штыков, французский генерал был настроен драться до последнего солдата. На приступ крепостных стен пошли два егерских полка (19-й и 40-й), состоящих в авангарде отряда генерала Чернышева. В момент атаки, в проломах разрушенных стен, в пороховом дыму и пыли, можно было наблюдать за смелыми действиями русского офицера, который неоднократно поднимал в атаку егерей. Это был поручик Петрович. После вступления в дело основных сил корпуса генерала от кавалерии барона Ф.Ф. Винценгероде гарнизон Суассона капитулировал. В полуразрушенном городе был найден мертвым дивизионный генерал Ж.Б. Руска. Вероятнее всего, его смерть послужила сигналом к сдаче крепости. В плен попали: бригадный генерал Л. Лоншан, 180 офицеров и около 4-х тысяч рядовых. В городе взято 13 орудий.

Вручая награды героям Суассона, генерал Винценгероде отметил поручика Петровича (за взятие Суассона поручик Петрович был представлен к чину капитана) следующими словами:

«В сражении при Суассоне, при отбитии ворот вскочил в город из первых, подбодрял егерей наших к поражению неприятеля... »

Награды, полученные чинами Фельдъегерского корпуса за участие в наполеоновских войнах, говорили о том высоком духе героизма и самопожертвовании, которые были присущи русскому народу в то время. Начатый еще в Отечественную войну 1812 года, этот список имел свое продолжение и в кампаниях 1813-1814 годов. Вот лишь небольшая часть того, чем были отмечены подвиги русских фельдъегерей:

За участие в сражении при Бауцене, фельдъегерь Андреев был произведен в прапорщики. Под Лейпцигом отличились офицеры Фельдъегерского корпуса, которые получили следующие награды: Капитан Штос – орден Св. Анны 2 степени. Капитан Беренс – орден Св. Владимира 4 степени, Поручик Лосев – орден Св. Владимира 4 степени, Поручик Меркель – орден Св. Анны 3 степени, Подпоручик Дмитриев – орден Св. Владимира 4 степени с бантом; За выполнение особых заданий командования сил коалиции, в сражении при Бар-Сюр-Обе, подпоручику Дмитриеву был пожалован чин поручика, прапорщик Андреев получил чин подпоручика, поручик Афанасьев награжден орденом Св. Владимира 4 степени с бантом. Были отмечены наградами личные фельдъегеря императора Александра I, состоявшие при нем во время заграничного похода: поручик Попов был произведен в штабс-капитаны, а подпоручик Жилинский и Иордан, в поручики. Среди трофеев, которые приходилось доставлять фельдъегерям на протяжении всех кампаний 1812-1814 годов, также были видные военачальники армии Наполеона. Сопровождать находящихся под арестом высокопоставленных особ вменялось в обязанность чинам Фельдъегерского корпуса – у истоков этой традиции стоял русский император Павел I. Так, 29 августа 1813 года в сражении под Кульмом был пленен командующий 1-м корпусом французской армии граф Империи, граф Унзебургский, генерал Д. Вандам. Учитывая важность персоны, плененного генерала было принято решение отправить в Москву под присмотром фельдъегеря. Проезжая через Прагу, генерал Вандам едва не пострадал от напавших на его карету местных жителей. Несмотря на вмешательство в конфликт самого фельдъегеря, восемь казаков из конвоя, все же были ранены.

В архиве графа Ростопчина храниться письмо от 15 сентября 1813 года, адресованное Балашову:

«Третьяго дня Фельдъегерского корпуса подпоручик Шепинг привез сюда (в Москву) г. Вандама. Прибытие сего разбойника известно уже было через письма из Петербурга. Народ собрался около моего дома и в Кремле, где назначено ему житье...» Пожалуй, самым «желанным и долгожданным» пленником не только для 6-й коалиции, но и для всей Европы, стал сам Наполеон Бонапарт. К тому времени маршал Мармон сдал Париж союзникам, которые торжественно вступили в него 31 марта в 7 часов утра. 4 апреля 1814 года Наполеон отрекся от престола, после чего дальнейшая судьба экс-императора французов была решена незамедлительно. К побежденному корсиканцу его венценосные противники отнеслись, если не с почтением, то по крайней мере с чувством «сострадания»: вручив ему в пожизненное владение остров Эльбу. Сопровождать «поверженного властелина» было поручено: от Фонтенбло до Фрежюса – русскому комиссару генерал-лейтенанту графу Шувалову и прусскому комиссару – генералу графу Вальденбург-Трухсесу, от Фрежюса до острова Эльбы – британскому комиссару полковнику Кэмбелу и австрийскому комиссару генералу Коллеру.

Назначение на новую должность застало графа Шувалова в Рамбулье, куда он сопровождал из Блоа императрицу Марию-Луизу, при которой состоял с 27-го марта 1814 года. Прибывший из Парижа от графа Нессельроде фельдъегерь Лицынский вручил Шувалову письмо (от 1-го апреля 1814 года) с высочайшим повелением ускорить отправку Наполеона на остров Эльбу. К письму прилагались инструкции, касающиеся отправки и следования до места ссылки экс-императора. Этот же фельдъегерь, по личному распоряжению министра иностранных дел России, поступал в распоряжение графа Шувалова для выполнения особой миссии. В данном письме, в частности, говорилось:

«...Ваше сиятельство можете удержать при себе посылаемого мною фельдъегеря; будет хорошо, если с пути вы будете присылать нам известия об этом путешествии, которые не могут быть лишены интереса...»

3-го апреля граф Шувалов приехал в Фонтенбло. С ним находились его адъютант Кулеваев и фельдъегерь Лицынский. После всех необходимых процедур оформления документов и утверждения маршрута следования карет с пленником и его окружением, Шувалов написал письмо графу Нессельроде, в котором указывал:

«Через час, дорогой граф, мы предполагаем отправиться в дорогу,... Я приказал фельдъегерю уехать отсюда только после того, как мы будем уже вне Фонтенбло...».

Так как представители союзных держав потребовали ускорить процесс отправки Наполеона на остров Эльбу, граф Шувалов счел необходимым уведомить их через фельдъегеря о выполнении данного ему поручения. Для этого, незадолго до отъезда, он вызвал к себе фельдъегеря Лицынского и вручил императорскому курьеру депешу, которая подтверждала отправку экс-императора французов из Фонтенбло к месту посадки его на корабль, во Фрежюс. С этим посланием Лицынский объехал пол-Европы, передавая главам государств антинаполеоновской коалиции известие исторического значения, от которого Европа смогла, наконец, вздохнуть с облегчением. Но не на долго, так как ей предстояло пережить «100 дней» великого потрясения, которые лишь ускорили падение «Империи и ее Цезаря». Тем временем Русская армия возвращалась домой. Россия восторженно встречала своих победителей. В стройных полковых колоннах и кавалерийских соединениях, бок об бок, шли будущие декабристы и их соглядатаи, те, кто в морозное зимнее утро выведет полки на Сенатскую площадь, чтобы потом сгинуть в далеких сибирских рудниках, и те, кто, несмотря на исторические катаклизмы, оставался верен присяге и Государю Императору, те, кто с гордостью говорил: «Я был в Париже! Я служил в Императорском Фельдъегерском корпусе!»

УНИФОРМА

Первоначальное обмундирование фельдъегерей в 1796 году было схоже с тогдашним драгунским, лишь кафтан был установлен из зеленого сукна, а палевый подбой у него заменен красным. Воротник и обшлага на кафтане были из красного сукна, а аксельбант и пуговицы – золотые. Камзол из палевого сукна был заменен вскоре зеленым, т.е. сделался одного цвета с кафтаном. Шпага кавалерийского образца с серебряным темляком. Отличие офицеров от простых фельдъегерей было самое незначительное и заключалось в том, что первые имели шляпы с султаном из перьев. Шляпы же фельдъегерей украшались только золотым зубчатым галуном. Символ принадлежности к офицерскому званию того времени – трость, была присвоена всем фельдъегерям.

На период царствования Александра I, форма чинов Фельдъегерского корпуса заключалась в следующем:

Мундир и сюртук – темно-зеленые. Рейтузы – темно-серые с красными лампасами. Шинель – темно-серая с воротником из красного сукна. Шляпа – с султаном из белых перьев (носившаяся, подобно офицерам Генерального штаба, «с поля»). Эполеты и аксельбанты – золотые, серебряный темляк.

Автор выражает особую благодарность: основателю и первому общественному директору Музея фельдъегерской службы полковнику внутренней службы в отставке Трифанову М.А. и хранителю Центрального музея истории Российской фельдъегерской связи кандидату исторических наук старшему лейтенанту внутренней службы Каревскому А.А.

Литература
Русский Архив, 1865г., №1-12, стр. 1019-1024;
В. Г. Сироткин, «Наполеон и Александр I». Москва, 2003 г.;
М.А. Трифанов, «Фельдъегерская связь Россия», Москва, 1994 г.;
Г.Н. Николаев, «100-летие Фельдъегерского корпуса», С.-Петербург, 1896 г.;
«Отечественная война 1812 года» (Материалы Военно-ученого архива Главного штаба), т. 2, С. -Петербург, 1901 г.;
В.М. Безотосный, «Донской генералитет и атаман Платов в 1812 году», Москва, 1999 г.;
Русская старина, 1899 г., №7-9;
Русская старина, 1896 г., № 3;
А. Валькович, «От резидента в Петербурге..», («Родина», №6-7,1992 г, стр. 28;
Российский Архив, VII, Москва, 1996 г.;
Д. Норт «Наполеоновские войны: что, если?..», Москва – С.- Петербург; 2002 г.;
Д. Чандлер, «Военные кампании Наполеона», Москва, 1999 г.;
Подмазо А. Большая европейская война. 1812-1815. М.2003.

Фельдъегерь с депешей для М.И. Кутузова

Фельдъегерь Н.И. Матисон передает пакет П.И. Багратиону во время Бородинского сражения. Худ. А. Чагадаев.

Александр БУРАКОВ
Опубликовано в военно-историческом журнале «Рейтар» № 8, (5/2004) (с. 83-105)

ГФС России, 109240, Москва, ул. Солянка, 8, телефон: (495) 606-1340, факс: (495) 606-6156, e-mail: info@gfs.ru