Европейский центр защиты прав человека

О проекте Вакансии Контакты Отчеты

Европейский Суд по правам человека, Большая Палата

## Осман против Соединенного Королевства (№ 87/1997/871/1083)

### Страсбург, 28 октября 1998 г.

Неофициальный перевод

По делу Осман против Соединенного Королевства Европейский Суд по правам человека, заседая в соответствии с Правилом 51 Регламента Суда A, Большой Палатой в следующем составе:

Р. Бернардт, Председатель,
Тор Вильялмссон,
Дж. Де Мейер,
И . Фойгель,
Р. Пекканен ,
Дж. М. Моренилла,
Сэр Джон Фриленд ,
A. Б. Бака,
M. A. Лопес Роча,
Л. Уайлдхейбер ,
Г. Мифсуд Бонничи,
Я. Макарчик,
Д. Готчев,
П. Жамбрек,
K. Юнгвирт,
П. Кюрис,
У. Ломус,
Дж. Касадевалл,
T. Пантиру,
В. Туманов,

а также с участием Х. Петцольда, Секретаря и П. Дж. Махоуни, заместителя Секретаря,

рассмотрев дело в закрытом заседании 27 июля и 24 сентября 1998 г., вынес следующее решение, которое было принято в последний из указанных дней:

### Процедура

1. Дело было передано Суду Европейской Комиссией по правам человека («Комиссией») 22 сентября 1997 г., в течение трехмесячного периода, предусмотренного статьей 32 § 1 и статьей 47 Конвенции о защите прав человека и основных свобод («Конвенции»). Оно было инициировано заявлением (23452/94) против Соединенного Королевства Великобритании и Северной Ирландии, поданном в Комиссию согласно статье 25 двумя британскими гражданами, Мулкийе Осман и ее сыном Ахметом Османом, 10 ноября 19993 г.

В своем запросе Комиссия сослалась на статьи 44 и 48 и на декларацию, согласно которой Соединенное Королевство признает обязательной юрисдикцию Суда (статья 46). Целью запроса было получение решения по поводу того, указывают ли факты дела на нарушение государством-ответчиком его обязательств согласно статьям 2, 6, 8 и 13 Конвенции.

2. В ответ на запрос, сделанный согласно правилу 33 § 3 ( d) Правил Суда A, заявители утверждали, что они хотели принять участие в судебном процессе и назначили адвоката представлять их интересы (правило 30).

3 . В состав палаты вошли ex officio сэр Джон Фриленд , избранный судья от Великобритании (статья 43 Конвенции ) и Р . Риссдал , тогдашний Председатель Суда (правило 21 § 4 (b)). 25 сентября 1997 года в присутствии секретаря Председатель выбрал с помощью жребия имена семи остальных членов , в частности , Тора Вильялмссона , Р . Макдональда , А .Б . Бака , Л . Уайлдхейбера, K. Юнгвирта , Дж . Касадевалла и В. Туманова (статья 43 in fine Конвенции и правило 21 § 5). Впоследствии Р . Бернхардт , вице -председатель Суда , заменил Р . Риссдала в качестве председателя Палаты после смерти последнего (правило 21 § 6, второй подпункт ).

4. Будучи Председателем Палаты (правило 21 § 6), Р. Риссдал, действуя через секретаря, проконсультировался с агентом правительства Соединенного Королевства («правительство»), адвокатом заявителей и делегатом Комиссии относительно организации слушаний (правила 37 § 1 и 38). Во исполнение полученного впоследствии указания, секретарь принял меморандумы правительства и заявителей 5 и 24 марта 1998 года соответственно, заявители получили, распоряжением Председателя Палаты, право на продление срока подачи своего меморандума. Заявители подали секретарю 9 апреля и 8 июня 1998 г. дополнительные детали своих требований для справедливого удовлетворения согласно статье 50 Конвенции. Наблюдения правительства в ответ на эти требования были поданы секретарю 18 июня 1998 г.

5. Согласно решению нового председателя Палаты, Бернхардта, слушание происходило открыто в здании «Прав человека», в Страсбурге, 22 июня 1998 г. Перед этим Суд провел подготовительное заседание.

Перед Судом предстали:

( a) от правительства

M . Итон, заместитель юридического советника,
Министерство иностранных дел и по делам Содружества, агент,
Дж. Иди, адвокат,
С. Фриленд, адвокат, советник,
Р. Дейвис, МВД,
П. Эдмундсон, МВД, советники;

( b) от Комиссии
К.Л. Розакис, делегат;

(с) от заявителей
Б. Эмерсон, адвокат,
Н. Алувалиа, адвокат,
А.Б. Клепем, адвокат, советник,
Н. Моул ,
Л. Кристиан, юрист, советники .

Суд выслушал обращения Розакиса, Эмерсона и Иди.

6. После обсуждения 26 июня 1998 г. Палата решила передать юрисдикцию Большой Палате (правило 51).

7. Большая Палата должна была включить в себя ex officio г-на Бернхардта, председателя Суда, который был избран на эту должность после смерти г-на Риссдала, и Тора Вильялмссона, вице-председателя, которого избрали на должность после г-на Бернхардта, а также других членов и четырех замещающих членов, а именно, И. Фойгеля, Я. Макарчика, М.А. Лопеса Роча и Р. Пекканена (правило 51 § 2 ( a) и ( b)). 28 июня председатель в присутствии секретаря выбрал с помощью жребия имена восьми дополнительных судей, которые нужны для полного укомплектования Большой Палаты, а именно, Дж. Де Мейера, Дж.М. Морениллы, Г. Мифсуда Бонничи, Д. Готчева, П. Жамбрека, П. Кюриса, У. Ломуса и Т. Пантиру (правило 51 § 2 ( c)). Впоследствии, Макдональд, член первоначальной Палаты, вышел из состава Большой Палаты, не будучи способным принимать участие в дальнейшем рассмотрении дела.

8. 26 июня 1998 г., после консультаций с агентом правительства и делегатом Комиссии, председатель поддержал просьбу заявителей о предоставлении им юридической помощи (правило 4 приложения к Правилам Суда A).

9. Приняв к сведению мнения агента правительства, делегата Комиссии и заявителей, Большая Палата приняла решение 27 июля 1998 г. о том, что нет необходимости проводить дальнейшее слушание после отказа первоначальной Палаты от юрисдикции (правила 38 и 51 § 6).

## ФАКТЫ

### ОБСТОЯТЕЛЬСТВА ДЕЛА

#### A. Заявители

10. Заявители являются британскими гражданами, проживающими в Лондоне. Первый заявитель, Мулкийе Осман, родилась на Кипре в 1948 году. Она вдова Али Османа, который был застрелен насмерть Полом Пейджет-Льюисом 7 марта 1988 г. Второй заявитель, Ахмет Осман, ее сын, родился в Англии в 1972 г. Он был учеником Пола Пейджет-Льюиса в школе Хоумертон Хаус. Ахмет Осман был ранен во время инцидента со стрельбой, которая привела к гибели его отца.

Жалобы заявителей направлены на неспособность властей понять то, что, по их мнению, было серией четких сигналов, предупреждающих о том, что Пол Пейджет-Льюис представлял серьезную угрозу физической безопасности Ахмет Османа и его семьи, и предпринять необходимые действия. Между заявителями и государством-ответчиком существуют разногласия по существенным аспектам обстоятельств, приведших к трагедии. Заявители, в этой связи, оспаривают вывод Комиссии о полноте фактов.

#### B. События, происходившие до конца марта 1987 г.

##### 1. Первые жалобы на Пейджет-Льюиса

11. В 1986 году директор школы Хоумертон Хаус, Джон Принс, заметил, что один из учителей его школы, Пол Пейджет-Льюис, демонстрирует привязанность к Ахмету Осману, ученику школы. В своем заявлении полиции 10 марта 1988 г., Принс указал, что он «отметил про себя необходимость лично проследить за этой ситуацией». В результате этой привязанности Пейджет-Льюис сообщил Принсу о своем намерении уйти из школы и стать внештатным учителем. Кеннет Перкинс, заместитель директора школы, поговорил с Пейджет-Льюисом и убедил последнего не уходить из школы.

12. В январе 1987 г. г-жа Грин, мать Лесли Грина, другого ученика этой школы и соседка заявителей, позвонила по телефону г-ну Флемингу, второму заместителю директора, и пожаловалась на то, что Пейджет-Льюис преследует ее сына по дороге из школы домой и обижает его. Она утверждала, что Пейджет-Льюис распространяет слухи о том, что ее сын сексуальный извращенец и что он возражает против дружбы ее сына с Ахметом Османом. Г-жа Грин обратилась с официальной жалобой по этому поводу к г-ну Принсу 2 марта 1987 г.

##### 2. Различные собеседования в связи с жалобами

( a ) Лесли Грин

13. 3 марта 1987 г. г-н Перкинс побеседовал с Лесли Грином, который подтвердил, что Пейджет-Льюис преследовал его и распространял о нем слухи сексуального характера из-за его дружбы с Ахметом Османом.

( b ) Ахмет Осман

14. Также 3 марта 1987 г. г-н Флеминг беседовал с Ахметом Османом. В магнитофонной записи этой беседы, датированной 6 марта 1987 г., Ахмет подтвердил, что Пейджет-Льюис предупредил его о Лесли Грине, обвинив Лесли в сексуальных отношениях с другим мальчиком в этой школе. Во время беседы Ахмет также сообщил г-ну Флемингу о том, что однажды Пейджет-Льюис преследовал в своем автомобиле его и Лесли по пути домой. Он также заявил, что Пейджет-Льюис просил его прийти к нему в класс в обеденный перерыв, очевидно для занятий турецким языком, и что Пейджет-Льюис фотографировал его и дал ему деньги, авторучку и словарь турецкого языка. Однако позже он забрал ручку и преднамеренно сломал ее на уроке.

(с) Пейджет-Льюис

15. 6 марта 1987 г-н Перкинс побеседовал с Пейджет-Льюисом. Во время беседы Пейджет-Льюис утверждал, что с Ахметом Османом у него особые отношения, которые сложились в течение года, и которые Лесли Грин пытался разрушить. Он был так расстроен этим, что однажды встретил Лесли и обвинил мальчика в сексуальных извращениях. Он признал, что однажды преследовал Лесли по пути домой и ждал возле дома его родителей в течение 45 минут. Пейджет-Льюис рассказал г-ну Перкинсу о том, что он сказал Лесли Грину, что «очень рассердится» если что-либо случится с его отношениями с Ахметом, хотя он указал г-ну Перкинсу на то, что это не могло рассматриваться как угроза. Он также признал, что давал Ахмету деньги и подарки и фотографировал его из «сентиментальных соображений». Позднее, в своей памятной записке от 5 мая 1988 г., г-н Перкинс указал на то, что Пейджет-Льюис во время беседы был в чрезвычайно нерациональном состоянии и не хотел признать, что его поведение демонстрировало серьезное отсутствие мудрости и профессионализма.

16. 9 марта 1987 г. Пейджет-Льюис подал г-ну Перкинсу письменное заявление относительно жалобы г-жи Грин. В своей памятной записке от 5 мая 1988 г. (см. параграф 15), Перкинс утверждает, что он был «обеспокоен» заявлением, поскольку оно указывало на то, что Пейджет-Льюис был «всецело поглощен ревностью» в связи с дружбой между Ахметом Османом и Лесли Грином, и четко свидетельствовало о том, что он «не контролировал свои эмоции». Лесли был представлен как злобный и плохо влияющий извращенец.

Г-н Перкинс провел еще одну беседу с Пейджет-Льюисом относительно его письменного заявления во время которой указал на свою обеспокоенность по поводу содержания заявления и посоветовал Пейджет-Льюису обратиться за психиатрической помощью. Г-н Перкинс информировал г-на Принса обо всем, что происходило вплоть до этой даты.

17. До 13 марта 1987 г. Г-н Принс неформально побеседовал с Пейджет-Льюисом. Во время этой беседы последний признался в том, что в отместку за слухи, распространяемые Лесли о его отношениях с Ахметом рассказывал ученикам школы о том, что Лесли Грин занимался оральным сексом с Ахметом Османом.

13 марта 1987 г. Г-н Принс провел официальную беседу с Пейджет-Льюисом на основе записей беседы между Пейджет-Льюисом и г-ном Перкинсом. В протоколе беседы указывается на то, что Пейджет-Льюис признался в том, что он привязался к Ахмету Осману; что он обвинял Лесли Грина в попытках настроить Ахмета против него; и в том, что он парковал свой автомобиль возле дома Лесли для того, чтобы показать, что его не отпугнешь. Пейджет-Льюис отрицал то, что он обвинял Лесли в сексуальных извращениях. Записи беседы завершает предложение: «ситуация ухудшается и г-н Принс не уверен, что он способен самостоятельно с ней справиться».

( d ) Лесли Грин и его мать

18. Г-н Принс 16 марта 1987 г. во время собеседования с Лесли Грином и его матерью получил информацию о том, что Пейджет-Льюис следил за Ахметом Османом и о том, что Пейджет-Льюис говорил Ахмету что «он знает, где работает его мать и сколько она зарабатывает и если Ахмет уйдет из школы, он его найдет».

( e ) Ахмет Осман

19. В течение этого времени, другой заместитель директора, г-н Юсуф, также несколько раз беседовал с Ахметом Османом. Во время этих бесед он выяснил, что Пейджет-Льюис сказал Ахмету, что он сможет разыскать его, даже если тот уйдет из школы. Пейджет-Льюис заявил, что знает предыдущий адрес Ахмета и название его предыдущей школы, а также, что он был в том районе и говорил с его бывшими соседями.

( f ) Семья Осман

20. 17 марта 1987 г. г-н Принс встретился с семьей Осман для того, чтобы объяснить свою обеспокоенность по поводу интереса, который Пейджет-Льюис проявил в отношении Ахмета. Он сказал, что руководство школы довольно тем, что между Пейджет-Льюисом и Ахметом не было ничего предосудительного. Кроме того, он сказал, что руководство школы будет внимательно следить за ситуацией ради обеспечения безопасности Ахмета. Ахмету было наказано никогда не оставаться наедине с Пейджет-Льюисом. Во время той встречи мать Ахмета выразила желание перевести сына в другую школу.

##### 3. Контакты между школой и полицией в этот период времени

21. Согласно дневнику г-на Принса, между 3 марта 1987 г. и 17 марта 1987 г. он четырежды встречался с констеблем Уильямсом. Заявители утверждают, что на этих встречах информация о поведении Пейджет-Льюиса относительно Ахмета Османа передавалась полиции. Правительство утверждает, что констебль Уильямс не припоминает, чтобы ему говорили о подарках, которые Пейджет-Льюис дарил Ахмету или о том, что Пейджет-Льюис провожал Ахмета домой. Констебль Уильямс не вел записей встреч и не писал отчетов о характере и объеме переданной ему информации, а если он и делал это, никаких записей не сохранилось. Правительство настаивает на том, все, кого это касалось, были удовлетворены, что в привязанности Пейджет-Льюиса к Ахмету не было элемента сексуальности, и что эту проблему школа могла решить самостоятельно.

##### 4. Случай с граффити

22. К 17 марта 1987 г. в шести местах вокруг школы появились надписи-граффити: «Лесли, не забудь надеть презерватив, когда трахаешь Ахмета, а то он подхватит СПИД». Эти слова были написаны краской через трафарет.

23. После обнаружения граффити, г-н Перкинс побеседовал с Пейджет-Льюисом и спросил его, не он ли это сделал. Тот все отрицал. Однако г-н Перкинс отметил в своем отчете, что Пейджет-Льюис точно знал слова и место расположения всех граффити.

##### 5. Похищенные документы

24. 19 марта состоялась еще одна дискуссия между г-ном Принсом и семьей Осман относительно перевода Ахмета в другую школу. Ради его собственной безопасности, г-н Принс рекомендовал Ахмету не давать адрес своей новой школы никому из школы Хоумертон Хаус. Занимаясь организацией его перевода, г-н Юсуф обнаружил кражу из канцелярии школы документов, касающихся Ахмета и Лесли Грина. Пропал также документ, касающийся вопросов дисциплины персонала.

Г-н Перкинс считал, что украденные документы были вероятным источником информации, полученной Пейджет-Льюисом о предыдущем адресе и школе Ахмета Османа (см. параграф 19 выше). Потом он опросил Пейджет-Льюиса, который отрицал причастность к краже и какие-либо свои комментарии по поводу предыдущего адреса и школы, а также свое посещение района, в котором раньше жил Ахмет.

25. 23 марта 1987 г. Ахмета Османа перевели в другую школу, но из-за проблем с программой через четырнадцать дней он был вынужден вернуться в Хоумертон Хаус.

#### C. События, происходившие с апреля 1987 г. по август 1987 г.

##### 1. Пейджет-Льюис меняет имя.

26. 14 апреля 1987 г. Пейджет-Льюис поменял свое имя с помощью одностороннего обязательства на Пол Ахмет Йилдирим Осман. 1 мая 1987 г. г-н Принс написал письмо в Управление образования центрального Лондона ( ILEA), в котором сообщил о том, что Пейджет-Льюис поменял имя и о том, что его беспокоит то, что определенный психологический разлад может угрожать безопасности Ахмета Османа. Он также заявил, что считает необходимым как можно скорее перевести Пейджет-Льюиса из его школы.

##### 2. Дальнейшие контакты между школой и полицией

27. 4 мая 1987 г. г-н Принс беседовал с двумя полицейскими, главным следователем Ньюманом и следователем Кларком. По утверждению заявителей, во время этих встреч директор информировал полицейских о пропаже документов и инциденте с граффити, а также обсудил тот факт, что настоящее имя Пейджет-Льюиса было Рональд Стивен Поттер. Раньше он уже менял свое имя с помощью одностороннего обязательства на имя одного из учеников, который учился у него в школе Хайбери Гроув. Правительство утверждает, что оба полицейских не припоминают, чтобы их информировали об этих вопросах.

##### 3. Контакты с ILEA

28. После письма от 1 мая 1987 г. (см. параграф 26 выше), г-н Принс написал руководителю дисциплинарной службы ILEA письмо, датированное 8 мая 1987 г., в котором он утверждал, что, по его мнению, Пейджет-Льюис нуждается в медицинской помощи, а его присутствие в школе угрожает благополучию, безопасности и образованию учеников. В служебной записке руководителя дисциплинарной службы ILEA, датированной тем же днем, сделана ссылка на «боязнь того, что [Пейджет-Льюис] может попытаться вывезти мальчика из страны» и упоминается, что полиция расследует заявление о том, что «он унес некоторые документы, касающиеся этого дела, из школы».

В недатированных заметках того же чиновника за период между 14 апреля и 8 мая 1987 г. указывается на опасение того, что Ахмету Осману может быть нанесен вред и что, поменяв свое имя, Пейджет-Льюис может скрыться с мальчиком. В заметках упоминается тот факт, что полицейские велели г-ну Принсу связаться с ними в случае, если Ахмет исчезнет дольше, чем на час. Кроме того, полиция расследует исчезновение документов, обыщет дом Пейджет-Льюиса и проверит его прошлое.

Правительство отрицает, что полицейские сказали, что если Ахмет исчезнет, с ними необходимо связаться или что они намеревались обыскать дом Пейджет-Льюиса.

##### 4. Выводы штатного психиатра ILEA после его первой встречи с Пейджет-Льюисом

29. 19 мая 1987 г. Пейджета-Льюиса обследовал д-р Фергюсон, психиатр ILEA. Д-р Фергюсон получил в свое распоряжение, среди прочего, документы, которые подтверждают, что Пейджет-Льюис поменял имя; записи собеседований проведенных в марте 1987 г.; и памятную записку г-на Перкинса от 5 мая 1987 г. (см. параграф 15 выше). Д-р Фергюсон сообщил:

« Действительно, этот учитель вызывает беспокойство. Он не болен в формальном смысле и не выглядит сексуальным извращенцем. У него проблемы личности и его суждение о дружбе с учеником, безусловно, вызывает подозрение и порицание»

Д-р Фергюсон рекомендовал оставить Пейджет-Льюиса учителем в школе, но при этом он должен пройти курс психотерапии и поддержки.

##### 5. Покушения на имущество заявителей

30. 21 мая 1987 г., или около этой даты, в окно дома заявителей был брошен кирпич. Об этом сообщили в полицию, полицейский был послан в дом и подготовил рапорт о совершении преступления. В июне 1987 г. шины автомобиля Али Османа дважды были намеренно пробиты. В обоих случаях полиция была информирована, но не удалось найти никаких полицейских записей относительно этих правонарушений.

##### 6. Дальнейшие беседы д-ра Фергюсона с Пейджет-Льюисом

31. 1 июня 1987 г. г-н Принс предложил Пейджет-Льюису взять отпуск по болезни. 2 июня 1987 г. д-р Фергюсон опять осмотрел Пейджет-Льюиса. Он рассказал о том, что продолжает испытывать сильное желание поговорить с Ахметом Османом, и сказал, что рассержен тем, что Ахмета похоже удовлетворяет ситуация отсутствия контактов. Д-р Фергюсон заключил, что в данных обстоятельствах Пейджет-Льюис не должен находиться в Хоумертон Хаус и признал его временно не пригодным к работе.

После этого Пейджет-Льюис сообщил г-ну Перкинсу о том, что он возьмет отпуск по состоянию здоровья до конца учебного года. Затем он оставил Хоумертон Хаус и назад больше не возвратился.

32. 16 июня 1987 г., после следующей беседы с Пейджет-Льюисом, д-р Фергюсон рекомендовал ему отказаться от преподавания в Хоумертон Хаус и настоятельно советовал перевестись на другую работу по медицинским показаниям.

##### 7. Дальнейшие жалобы г-жи Грин на Пейджет-Льюиса

33. 4 июня 1987 г. г-жа Грин позвонила г-ну Перкинсу и пожаловалась на то, что Пейджет-Льюис снова преследует ее сына. Она также сообщила ему, что отправила сына пожить у своей сестры.

##### 8. Отстранение Пейджет-Льюиса от обязанностей учителя и последующее восстановление его в должности

34. 18 июня 1987 г. Пейджет-Льюис был отстранен от должности на время проведения расследования ILEA его «непрофессионального поведения» по отношению к Ахмету Осману. Он подал заявление, датированное 6 июля 1987 г. в котором, среди прочего он признал, что фотографировал Ахмета и давал ему деньги, но не признался в краже документов и написании граффити. Он обвинил г-на Перкинса в клевете на него и сказал, что г-н Перкинс заявлял о намерении «сломать» его.

35. 7 августа 1987 г. ILEA отправило Пейджет-Льюису письмо с официальным порицанием и суровым предупреждением, но с разрешением вернуться к исполнению учительских обязанностей. В письме также сообщалось о том, что он не может вернуться на работу в Хоумертон Хаус. Вскоре он устроился внештатным учителем в две другие местные школы, Хеггертон и Скиннерс.

#### D. События в период с августа 1987 г. по декабрь 1987 г.

##### 1. Преступное нанесение ущерба имуществу семьи Осман

36. В августе или сентябре 1987 г. возле дома семьи Осман была разлита смесь моторного масла с парафином. 18 октября 1987 г. было разбито ветровое стекло автомобиля Али Османа. В течение ноября 1987 г. произошло несколько инцидентов, а именно: замок входной двери дома заявителей был заблокирован суперклеем, на пороге их дома и на автомобиле были размазаны собачьи экскременты, а с наружного крыльца дома неоднократно воровали осветительную лампочку. Примерно в этот же время были разбиты все окна их автомобиля. Обо всех этих происшествиях сообщалось в полицию, а Али Осман дважды приходил непосредственно в полицейский участок Хэкни, где обсуждал акты вандализма и преступного нанесения ущерба его имуществу.

37. В ноябре 1987 г. констебль Адамс посетил дом семьи Осман, а после этого поговорил с Пейджет-Льюисом об актах вандализма. Позднее, в своем заявлении в полицию, Пейджет-Льюис утверждал, что он сказал констеблю Адамсу, что потеря работы была для него таким ударом, что он испугался, что может совершить что-нибудь преступно-безумное. Правительство отрицает это и ссылается на то, что во время беседы с констеблем Адамсом Пейджет-Льюис отрицал какую-либо причастность к актам вандализма и преступного нанесения ущерба. Констебль Адамс не вел детальных записей своих контактов с Пейджет-Льюисом или семьей Осман. Впоследствии, юридический отдел столичной полиции не смог найти никаких записей в дневниках или служебных журналах (уголовные отчеты или регистрационные книги).

##### 2. Столкновение транспортных средств с участием Пейджет-Льюиса

38. 7 декабря 1987 г. автомобиль, которым управлял Пейджет-Льюис, столкнулся с микроавтобусом, в котором в качестве пассажира ехал Лесли Грин. По словам водителя микроавтобуса, Пейджет-Льюис заявил, что у него заклинило педаль газа, и он ничего не мог сделать. После прибытия на место происшествия, полиция предупредила Пейджет-Льюиса и вручила ему форму с требованием представить все водительские документы.

39. 10 декабря 1987 г. Пейджет-Льюис явился в полицейский участок Хэкни и представил для изучения свои водительские документы. Полиция вынесла ему предупреждение по поводу отсутствия справки о прохождении осмотра технического состояния автомобиля.

40. В объяснении, которое полиция взяла 22 декабря 1987 г. у водителя микроавтобуса, который якобы протаранил Пейджет-Льюис, водитель вспоминает, что после аварии Пейджет-Льюис сказал: «меня это не волнует, потому что через несколько месяцев я получу пожизненное».

##### 3. Контакты между следователем сержантом Бодменом и ILEA

41. 8 декабря 1987 г., после столкновения, следователь сержант Бодмен связался с ILEA и заявил, что он хочет побеседовать с Пейджет-Льюисом и директором школы. Заявители утверждают, что сержант Бодмен заверил ILEA в том, что семья Осман будет защищена. Правительство отрицает дачу таких заверений.

В меморандуме ILEA от 8 декабря 1987 г. упоминается преследовании семьи Осман и то, что Пейджет-Льюис якобы взял на себя ответственность за столкновение с микроавтобусом, сказав, что Лесли Грин переманивал Ахмета Османа из-под его влияния. Указано на то, что полиция ведет расследование, но если ничего не будет слышно, от этого необходимо «избавиться». В заключение, указано, что «полиция защищает семьи».

##### 4. Следователь сержант Бодмен опрашивает семьи Грин и Осман и посещает школу

42. 9 декабря 1987 г. следователь сержант Бодмен взял детальные пояснения у Лесли Грин и его матери по поводу, среди прочего, фактов преследования Лесли Педжет-Льюисом по пути домой, актов запугивания и граффити, которые появились в школе. В своем заявлении Лесли утверждает, что Пейджет-Льюис угрожал, что «достанет его», независимо от того, сколько времени это займет – «тридцать дней или тридцать лет». Он также сказал, что не был в школе две недели и боится туда ехать, а также, что он переехал жить к своей тете для того, чтобы скрыться от Пейджет-Льюиса.

43. 14 декабря 1987 г. следователь сержант Бодмен посетил Хоумертон Хаус и изучил граффити. Полицейский фотограф сфотографировал граффити.

44. 15 декабря 1987 г., или около этого, следователь сержант Бодмен встретился с семьей Осман и обсудил с ними преступный ущерб и отношения между Пейджет-Льюисом и Ахметом. Заявители утверждают, что следователь сержант Бодмен сказал семье о том, что он знает, что Пейджет-Льюис несет ответственность за акты вандализма, и заверил их в том, что он добьется прекращения таких происшествий. Правительство отрицает, что сержант Бодмен сказал, что он знает об ответственности Пейджет-Льюиса, и что он дал заверения относительно безопасности семьи.

##### 5. Рапорт следователя сержанта Бодмена по делу.

45. В своем рапорте по данному делу, который был подан 15 декабря 1987 г., следователь сержант Бодмен отметил:

« Необходимо отметить, что на данном этапе нет подтверждений связи Пейджет-Льюиса ни с этими правонарушениями [граффити в школе], ни с актами вандализма против дома семьи Осман, хотя никто не сомневается в том, что фактически он несет за это ответственность и это просто еще один пример его пакостности».

##### 6. Пейджет-Льюис допрошен служащими ILEA

46. 15 декабря 1987 г. Пейджет-Льюис был опрошен служащими ILEA по его собственной просьбе. В меморандуме ILEA, датированном тем же самым днем, зафиксировано, что Пейджет-Льюис находился в настроении полного саморазрушения, заявлял, что это все симфония, а последний аккорд еще не сыгран. Он сообщил, что находится в больших долгах, вследствие чего распродает все свое имущество. Во всех своих проблемах он винит г-на Перкинса, но не собирается устраивать в школе «Хангефорд», а навестит его дома. В меморандуме отмечается, что полиция должна быть оповещена об озабоченности ILEA, и указано на то, что была сделана попытка связаться со следователем сержантом Бодменом, но его не оказалось на месте. Тем не менее, у секретаря было оставлено детальное сообщение.

Один из сотрудников ILEA позже вспомнил в своих показаниях от 9 марта 1988 г., что Пейджет-Льюис говорил такими образом, что вызывал серьезное беспокойство, обвинял г-на Перкинса в том, что остался без работы, говорил, что знает, где тот живет и что собирается кое-что сделать, но не в школе. Вторая сотрудница в своих показаниях от 9 мая 1988 г. вспоминает, что Пейджет-Льюис заявил, что собирается сделать кое-что «наподобие Хангефорда». Она вспомнила, что по следам этого разговора она сообщила полиции и руководству школы, что по ее мнению директору и заместителю директора угрожает опасность.

Хотя заявители утверждают, что содержание беседы было передано полиции, правительство отрицает, что упоминалась ссылка на «Хангефорд», или что высказывалось предположение о том, что семье Османов может угрожать опасность.

##### 7. Реакция следователя сержанта Бодмена на сообщение из ILEA и решение об аресте Пейджет-Льюиса

47. 15 декабря 1987 после получения сообщения от служащего ILEA ( параграф 46 выше), следователь сержант Бодмен отправил телекс в местный полицейский участок возле дома Перкинса с указанием на то, что были сделаны туманные угрозы, и что администрацию школы это очень беспокоит. Он попросил их последить за домом по этому адресу, предоставив краткое описание Пейджет-Льюиса и госномер его автомобиля.

48. 16 декабря 1987 г. следователь сержант Бодмен связался с ILEA с целью найти Пейджет-Льюиса и получил его адрес. Он попросил служащих ILEA передать Пейджет-Льюису просьбу связаться с полицией. В тот же день следователь сержант Бодмен встретился с Принсом и Перкинсом. Заявители утверждают, что он заверил Принса в том, что полиция предпримет необходимые меры для защиты Перкинса и заявителей. В дневнике г-на Принса содержится запись, датированная 16 декабря 1987 г., которая со ссылкой на следователя сержанта Бодмена озаглавлена «ОСМАН/ПЕРКИНС/ОРГАНИЗОВАНО ПРИСУТСТВИЕ ПОЛИЦИИ» и в которой записано, что звонили из ILEA « для того, чтобы окончательно организовать защиту семей Перкинс и Осман». По заявлению правительства, никаких заверений в защите никто не давал. После встреч следователя сержанта Бодмена с Принсем и Перкинсом у него сложилось впечатление, что Пейджет-Льюис был рассержен из-за того, что его отстранили от работы в школе, но что его гнев был направлен против заместителя директора, который совершенно не ощущал опасности.

49. 17 декабря 1987 г. следователь сержант Бодмен вместе с другими полицейскими прибыл к Пейджет-Льюису домой с целью арестовать его по подозрению в преступном нанесении ущерба. Пейджет-Льюис отсутствовал. Полицейские не знали, что в этот день у него были уроки в школе Хеггерстон.

50. 18 декабря 1987 г. после запроса полиции, ILEA написало письмо Пейджет-Льюису с просьбой связаться со следователем сержантом Бодменом. В тот же день из ILEA сообщили в полицию о том, что Пейджет-Льюис не пришел на занятия школу Хеггерстон. Он опять не вернулся в школу.

#### E. События, произошедшие в период с января 1988 г. по октябрь 1988 г.

##### 1. Попытки обнаружить местонахождение Пейджет-Льюиса

51. В начале января 1988 г. полиция начала процедуру передачи информации магистратскому суду с целью наказания Пейджет-Льюиса за неосторожное и невнимательное вождение. Кроме того, имя Пейджет Льюиса было занесено в национальную полицейскую компьютерную базу данных как находящегося в розыске в связи со столкновением и по подозрению в совершении правонарушений с нанесением преступного ущерба.

52. 8 января служащая ILEA звонила следователю сержанту Бодмену для того, чтобы узнать, как продвигается расследование, его не было на месте. Через три дня он позвонил ей и сообщил, что новостей пока нет.

53. С января по март Пейджет-Льюис ездил по Англии в арендованных автомобилях и оказался вовлеченным в ряд аварий. В это время он бывал по своему домашнему адресу и продолжал получать там корреспонденцию.

54. 17 января 1988 г. Пейджет-Льюис проник в автомобиль возле голубиных охотничьих угодий под Лидсом в Йоркшире, украл из него охотничье ружье и сделал из него обрез. Хотя о краже сообщили в местный полицейский участок, ничто не указывало на связь данного происшествия с Пейджет-Льюисом, поэтому эта кража не попала в поле зрения столичной полиции, которая занималась расследованием.

##### 2. Пейджет-Льюиса видели возле дома семьи Осман

55. 1, 4 и 5 марта 1988 г. Лесли Грин видел Пейджет-Льюиса в мотоциклетном шлеме черного цвета возле дома заявителей. По словам заявителей, г-жа Грин каждый раз сообщала об этом в полицию, но ей никто не перезванивал. Правительство согласно с тем, что 5 марта следователь сержант Бодмен получил сообщение: «позвоните г-же Грин», но поскольку на записке не был указан телефонный номер, он не связал это сообщение с матерью Лесли Грина.

##### 3. Стрельба из огнестрельного оружия, повлекшая смерть, и арест Пейджет-Льюиса

56. 7 марта 1988 г. Ряд людей видел Пейджет-Льюиса возле дома заявителей. Около 23 часов Пейджет-Льюис застрелил насмерть Али Османа и серьезно ранил Ахмета. Затем он поехал на автомобиле к дому г-на Перкинса, которого ранил выстрелом и убил его сына.

57. Ранним утром следующего дня Пейджет-Льюис был арестован. При аресте он заявил: «почему вы не остановили меня до того, как я это совершил, я подавал вам все необходимые предупреждающие сигналы?»

58. Позже, в этот же день, Пейджет-Льюис был допрошен в полиции. В соответствии с протоколом допроса, Пейджет-Льюис сказал, что планировал нападения с момента потери работы, а в течение последних двух недель он следил за домом семьи Осман. Хотя он считал Перкинса своей главной мишенью, он также считал, что Али и Ахмет Осман виновны в том, что он потерял работу в Хоумертон Хаус. Пейджет-Льюис утверждал, что в глубине души он надеялся на то, что полиция его остановит. Он признался, что держал семью под прицелом когда они вернулись в дом, заставив Али и Ахмета Османа стать на колени в кухне, выключил свет и выстрелил в них. Он отрицал, что ранее разбивал окна в доме семьи Осман, но признал, что проткнул шины их автомобиля ради розыгрыша. Он также отрицал свою причастность к граффити и краже документов из канцелярии школы.

##### 4. Пейджет-Льюис осужден за преднамеренное убийство

59. 28 октября 1988 г. Пейджет-Льюис был осужден по двум обвинениям в преднамеренном убийстве, будучи признанным виновным, но при условии ограниченной ответственности (см. параграф 73 ниже). Он был приговорен к бессрочному содержанию в психиатрической больнице тюремного типа на основании части 41 Закона о психическом здоровье от 1983 г.

#### F. Судебное рассмотрение халатности полиции

60. По завершении уголовного расследования было проведено коронерское расследование смерти Али Османа. Поскольку индивидуум был осужден в связи со смертным случаем, коронер не проводил полного расследования (часть 16 Закона о коронерах от 1988 г.).

61. 28 сентября 1989 г. заявители подали судебный иск, среди прочего, на комиссара столичной полиции, обвиняя его в халатности, поскольку, несмотря на то, что с мая 1987 г. полиция знала о деятельности Пейджет-Льюиса, она не задержала и не допросила его, не обыскала его дом и до марта 1988 г. не выдвинула против него обвинения в правонарушении. Ордера на поиск документов были выписаны 24 апреля 1990 г.

62. 19 августа 1991 г. Комиссар столичной полиции подал прошение о признании искового заявления не имеющим юридического значения на основании того, что в нем не представлены достаточные основания для действий. Верховный Суд отклонил это прошение.

63. 7 октября 1992 г. Апелляционный Суд удовлетворил апелляцию комиссара (Осман и другой против Фергюсона и другого [1993] 4 Всеанглийские юридические отчеты, с. 344). В своем решении суд посчитал, что в свете предыдущих решений, против полиции нельзя предпринять никаких действий за допущение халатности при расследовании и предотвращении преступления на основании того, что общественная политика обеспечивает иммунитет от судебного преследования.

64. Лорд-судья Маккоуан, среди прочего, считает:

« По моему мнению, истцы [заявители] таким образом, возможно, имеют основания считать, что между [вторым заявителем] и его семьей с одной стороны, и офицерами, проводящими расследование, с другой стороны, существовала очень высокая степень близости на уровне особых отношений»

65. Однако, принимая во внимание решение Палаты Лордов по делу «Хилл против главного констебля Западного Йоркшира» (см. параграфы 90-92 ниже), которое, по его мнению, не имеет существенного отличия, он считает, что фактически имело место невыполнение расследования преступления, и поэтому общественная политика обрекла действия на провал. Он отбрасывает тот аргумент, что если класс жертвы в достаточной степени близок и достаточно невелик, аргумент общественной политики можно не применять. Он находит, что Лорд Кит по делу Хилла рассматривал общественную политику как отдельный момент, который не наступает, пока не появляется обязанность заботы.

Второй судья Апелляционного Суда, Лорд-судья Белдам, также считает, что на основании общественной политики иски нельзя поддержать, но удержался от высказывания мнения по поводу того, что факты, в случае их доказательства, были достаточными для установления отношений достаточной близости, что позволило бы обнаружить обязанность заботы. Лорд-судья Саймон Браун согласился с суждением Лорда-судьи Маккоуана. Соответственно, иск заявителей был отклонен.

66. Апелляционный Суд отказал в разрешении на апелляцию в Палату Лордов, и прошение к Палате Лордов о предоставлении разрешения на апелляцию было отклонено 10 мая 1993 г.

#### G. Факты, установленные Комиссией

67. Национальный суд не установил полностью фактов по делу, поскольку Пейджет-Льюис был признан виновным в инкриминируемых ему преступлениях, а полное коронерское расследование смерти Али Османа не проводилось (см. параграф 60 выше). Более того, гражданский иск заявителей против полиции был отклонен, как не демонстрирующий достаточных оснований для действий (см. параграф 65 выше). Изучив представления и материалы сторон, особенно относительно оспариваемых фактов, Комиссия продолжила работу над установлением фактов дела. Результаты этой работы можно подытожить следующим образом.

68. Что касается четырех встреч представителей полиции и школы между 3 марта и 17 марта 1987 г. (см. параграф 21 выше), Комиссия согласна с тем, что полиция была информирована о содержании событий и об озабоченности школьного руководства вызывающей тревогу привязанностью Пейджет-Льюиса к Ахмету Осману, а также вызывающей тревогу реакцией Пейджет-Льюиса на Лесли Грина.

Более того, г-н Принс со всей возможной вероятностью информировал следователей инспекторов Ньюмена и Кларка 4 мая 1987 г. (см. параграф 27 выше) об инциденте с граффити, краже школьных документов и о том, что Пейджет-Льюис поменял имя, даже если оба офицера не припоминают, что им говорили о первых двух происшествиях. Как и при встречах констебля Уильямса и г-на Прайса, очевидно, что никакие полицейские записи не велись. Однако Комиссия не считает установленным то, что на этом этапе полиция взяла на себя какие-либо обязательства по обыску дома Пейджет-Льюиса или была серьезно озабоченна возможностью похищения Ахмета Пейджет-Льюисом. Эти предположения вытекают из памятных записок (меморандумов) сделанных служащими ILEA примерно в то время (см. параграф 28 выше) и вероятно основывались на контактах между этими служащими и Принсом, а не на прямых контактах между служащими и полицией.

69. Хотя обо всех актах вандализма против дома и имущества семьи Осман, которые имели место с мая по ноябрь 1987 г., сообщалось в полицию, а семья информировала полицию о своих опасениях по поводу причастности Пейджет-Льюиса к нападениям, единственным шагом, который был предпринят в то время, было приглашение Пейджет-Льюиса для собеседования в полицейский участок (см. параграф 37 выше). По мнению Комиссии, не стоит доверять заявлениям Пейджет-Льюиса, что во время собеседования он говорил констеблю Адамсу о том, что ему угрожает опасность совершить что-либо преступно-безумное. Не удалось найти никаких полицейских записей или протоколов этой встречи, которая произошла в не установленное время.

70. Сразу же после инцидента с предполагаемым автомобильным тараном (см. параграф 38 выше) полиция немедленно опросила семьи Грин и Осман и сфотографировала граффити в школе (см. параграфы 42 и 43 выше). Хотя следователь сержант Бодмен в своем рапорте без даты ( см. параграф 45 выше) утверждал, что не было никаких доказательств того, что Пейджет-Льюис несет ответственность за граффити и нападения на дом семьи Османов, полиция, тем не менее, посчитала, что он создает угрозу достаточно серьезную для того, чтобы против него были предприняты официальные действия. Таким образом, 16 декабря 1987 г. было принято решение арестовать Пейджет-Льюиса по подозрению в преступном нанесении ущерба.

Комиссия также согласна с тем, что нет доказательств того, что Пейджет-Льюис высказывал прямые или опосредованные угрозы в адрес семьи Осман во время встречи со служащими ILEA 15 декабря 1987 г. (см. параграф 46 выше). Она придает больше значения протоколу беседы, чем утверждению одного из служащих, полученному несколько месяцев спустя, о том, что Пейджет-Льюис во время встречи угрожал устроить «Хангефордскую бойню». Согласно записям беседы, Пейджет-Льюис заявил, что он не будет устраивать «Хангефорд» в школе, а навестит заместителя директора дома. По мнению Комиссии, это объясняет решение полиции осуществить надзор за домом Перкинса. Более того, несмотря на формулировку в памятной записке ILEA от 8 декабря и довольно неразборчивую запись от 16 декабря 1987 г. в дневнике Принса (см. параграфы 41 и 48 выше), выглядит маловероятным то, что полиция упоминала или предлагала полицейскую защиту семье Осман, поскольку ничего подобного фактически не планировалось и не осуществлялось. Вероятно, у руководства школы такое впечатление сложилось на основании уверений полиции в том, что предпринимаются необходимые меры для решения проблемы, включая и туманные угрозы г-ну Перкинсу.

71. Комиссия не считает установленным, что письмо, отправленное ILEA Пейджет-Льюису по просьбе полиции после неудачной попытки ареста 17 декабря 1987 г., привело к исчезновению Пейджет-Льюиса (см. параграф 50 выше). Она также считает, что полиция не предприняла никаких активных дальнейших шагов к поиску Пейджет-Льюиса с 18 декабря 1987 г. по март 1988 г., кроме размещения его имени в национальной полицейской компьютерной базе данных в январе 1988 г.

Кроме того, не было никаких записей протокола в поддержку утверждения, что г-жа Грин сообщила в полицию о том, что ее сын видел Пейджет-Льюиса возле дома семьи Осман в начале марта 1988 г. (см. параграф 55 выше). Возможно, г-жа Грин действительно просто оставила сообщение в полицейском участке с просьбой к следователю сержанту Бодмену позвонить ей. В таком случае, нет ничего удивительного в том, что следователь сержант Бодмен не смог установить связь между г-жой Грин и делом Пейджет-Льюиса, поскольку дело находилось в состоянии «спячки» в течение трех месяцев.

### II. Соответствующее национальное законодательство

#### A. Уголовное законодательство

##### 1. Умышленное убийство

72. Преступление «умышленное убийство» совершается лицом в здравом уме, которое незаконно убивает какое-либо человеческое существо с преступным умыслом. Ментальный элемент «преступный умысел» определяется, если доказано, что со стороны обвиняемого было намерение убить, намерение нанести тяжкое телесное повреждение, или намерение совершить деяние, зная о том, что существует высокая вероятность того, что это деяние может привести к смерти или тяжкому телесному повреждению. В качестве наказания за умышленное убийство предусмотрено пожизненное тюремное заключение.

##### 2. Убийство

73. Преступление «убийство» совершается, если жертва незаконно убивается лицом, которое, по причине умственного отклонения, несло ограниченную ответственность, то есть, страдало таким умственным отклонением, которое существенно ограничило его умственную ответственность за это деяние. Наказанием за убийство является пожизненное тюремное заключение или более короткий срок.

#### B. Уголовно-процессуальное законодательство

##### 1. Ордеры на обыск

74. Полномочия на получения санкции на обыск с целью поиска предметов, которые использовались или предназначались для использования при нанесении преступного ущерба, определяются в части 6(1) Закона о преступном ущербе от 1971 г., который гласит:

« Если информация, сообщенная под присягой перед мировым судьей, указывает на то, что есть достаточные основания считать, что лицо хранит или имеет в своем распоряжении или в своих помещениях что-либо, что может обоснованно считаться использованным или предназначенным для использования без законных оснований –

( a ) для уничтожения или повреждения имущества, принадлежащего другому; или

( b ) для уничтожения или повреждения имущества таким образом, что это может поставить под угрозу жизнь другого,

Мировой судья может дать санкцию, уполномочивающую любого констебля осуществить поиск и изъятие такого предмета.»

##### 2. Полномочия полиции производить арест и задержание

75. Для того, чтобы быть законным, арест должен сначала удовлетворить требованиям части 24 или 25 Закона о полиции и уголовных доказательствах от 1984 г. («Закон от 1984 г.»).

76. Согласно части 24 полицейский офицер может арестовать лицо, относительного которого у него есть основания полагать, что оно виновно в правонарушении, которое предполагает арест. Все правонарушения, относительно которых предусмотрено максимальное наказание в пять лет тюремного заключения или больше, считаются правонарушениями, которые предполагают арест (часть 24(1)).

77. Согласно части 25 полицейский может арестовать без санкции любое лицо, которое у него есть основания полагать виновным в правонарушении, которое не предполагает арест, при условии применения одного из условий общей заинтересованности, к которым относятся следующие:

( a) констебль имеет достаточные основания сомневаться в том, что имя, которое соответствующее лицо назвало своим, является действительно его реальным именем (часть 25(3)( a));

( b) констебль имеет достаточные основания считать, что арест является необходимым для предотвращения нанесения данным лицом физического ущерба какому-либо лицу или нанесения ущерба или вреда имуществу (часть 25(3)( d)( i) и ( ii));

(с) у констебля есть достаточные основания считать, что арест является необходимым для защиты ребенка или другого беззащитного лица от соответствующего лица (часть 25(3)( e)).

78. Определяя, достаточно ли имеется информации для обоснованного подозрения, применяется тест, который представлен Палатой Лордов в деле Хусейн против Чанг Фук Кам [1970] Апелляционные дела, стр. 942:

“ подозрение в его обычном значении – состояние предположения или догадки, когда недостаточно доказательств: «Я подозреваю, но не могу доказать». Подозрение возникает в момент начала расследования, концом которого является получение доказательств prima facie .”

##### 3. Решение о предъявлении обвинения

79. Если лицо арестовано за правонарушение без санкции или на основании санкции, которая не предусматривает передачу на поруки, офицер, отвечающий за содержание задержанных в полицейском участке, в который это лицо доставлено после задержания, должен решить имеет ли он достаточно доказательств для предъявления этому лицу обвинения в правонарушении, за которое его арестовали (часть 37(1)( b) Закона от 1984 г.). Принимая это решение, офицер должен иметь «достаточную и достоверную» причину для наказания. По делу Хикс против Фолкнера [1878] 8 отделение Суда королевской скамьи, стр. 167, судья Хокинс истолковывает это требование таким образом:

«… честная вера в вину обвиняемого на основе полной убежденности, которая основана на достаточных основаниях, в существовании таких обстоятельств, которые, допуская, что они истинные, могут достаточно реально привести любого обычного осторожного и осмотрительного человека, поставленного на место обвинителя, к выводу о том, что это лицо вероятно виновно во вменяемом ему преступлении».

80. Офицер, отвечающий за задержанных, не обязательно должен быть уверен в виновности подозреваемого до того, как ему предъявляется обвинение (Темпест против Сноудена [1952] Отчеты 1 Суда королевской скамьи, с. 130). Нет также необходимости в том, чтобы предъявляющий обвинение офицер считал, что наказание обязательно будет представлять собой заключение (Доусон против Васандау [1863] Уикли репортер11. с. 516). От офицера, предъявляющего обвинение, просто требуется оценить, достаточно ли имеется доказательств, которые выдержат изучение во время «справедливого и беспристрастного процесса» (Глинский против Макивер [1962] Апелляционные дела, с. 726).

81. Если у офицера, отвечающего за задержанных, нет достаточных доказательств для предъявления обвинения, арестованный должен быть освобожден либо на поруки, либо без поручительства. Однако, если у офицера есть достаточные основания считать, что содержание подозреваемого под стражей необходимо для обеспечения или сохранения доказательств, имеющих отношение к правонарушению, за которое его арестовали, или для получения таких доказательств путем его допроса, офицер, отвечающий за задержанных, может разрешить дальнейшее содержание подозреваемого под стражей (часть 37(2) Закона от 1984 г.).

##### 4. Модель преступного поведения

82. Принимая решение о предъявлении лицу обвинения в преступлении, офицер, отвечающий за задержанных, может принимать во внимание доказательства, указывающие на модель преступного поведения. Однако, по делу D. P. P. против P. [1991] 2 Апелляционные дела, с. 447, Палата Лордов заявляет, что приемлемость таких доказательств определяется степенью их доказательной ценности. Лорд-канцлер Лорд Маккей из Клешферна, сказал:

«… важной чертой приемлемого доказательства является то, что его доказательная сила в поддержку обвинения в том, что обвиняемое лицо совершило преступление, является достаточно большой, чтобы было справедливым принять это доказательство, несмотря на то, что оно является пристрастным по отношению к обвиняемому, поскольку направлено на то, чтобы продемонстрировать его виновность в другом преступлении… Как только признается принцип, что то, что подлежит оцениванию, это доказательная сила данного доказательства, бесконечное разнообразие обстоятельств в которых этот вопрос возникает, указывает на отсутствие какого-либо единого способа достижения этого. Имеет ли доказательство достаточно доказательного веса для того, чтобы перевесить эффект пристрастности, в каждом случае является вопросом факта и степени.» (с. 460)

Он продолжает:

« Если под вопросом находится личность злоумышленника, и доказательство такого типа является в этой связи важным, очевидно необходимо что-то, что по своему характеру может быть в процессе рассуждения названо подписью или какой-либо иной специфической чертой. Перенесение этого требования на другие ситуации, где скорее стоит вопрос «а было ли совершено преступление», чем «кто его совершил», означает наложение ненужного и неправильного ограничения на применение принципа.» (с. 462)

##### 5. Залог

83. Раздел 38 Закона 1984 г. предусматривает, что если арестованному предъявлено обвинение в правонарушении, офицер, отвечающий за задержанных, должен отдать приказ о его освобождении из-под стражи под залог (на поруки) или без залога, если только, среди прочего, невозможно выяснить его имя и адрес; содержание под стражей необходимо для собственной безопасности этого лица или для предотвращения нанесения физического ущерба какому-либо иному лицу или имуществу; или арестованное лицо не явится в суд для выполнения условия поручительства.

84. Если офицер, отвечающий за задержанных, решит не освобождать ответчика, он должен предстать перед магистратским судом в течение 24 часов с момента его ареста. Суд должен либо подтвердить содержание его под стражей, либо выпустить под залог. Согласно секции 13 раздела 1, часть 1 Закона о залоге от 1976 г.:

« Ответчика не нужно освобождать под залог, если у суда имеются достаточные основания считать, что ответчик, в случае его освобождения под залог (на каких-либо условиях или нет) –

( a ) добровольно не явится под стражу, или

( b ) совершит правонарушение, находясь под залогом (на поруках), или

© будет мешать свидетелю или каким-либо иным образом препятствовать исполнению правосудия как относительно его самого, так и относительно любого другого лица.»

Принимая это решение, магистратский суд должен, согласно секции 9, раздела 1, части 1 принимать во внимание те из следующих соображений, которые он может посчитать уместными, а именно:

“( a ) характер и серьезность правонарушения …;

( b ) характер, прошлое, личные связи и общественные связи ответчика;

© история выполнения ответчиком своих обязательств по предыдущим случаям взятия на поруки в уголовных процессах;

( d ) кроме ситуации с ответчиком, чье дело закрыто для выяснения обстоятельств или отчета, сила доказательств совершения им преступления или неявки в суд.»

#### C. Психическое здоровье

85. Часть 136 Закона о психическом здоровье от 1983 г. предусматривает:

“(1) Если констебль обнаружит в общественном месте лицо, которое, по его мнению, страдает психическим расстройством и нуждается в немедленной помощи или контроле, констебль может, если он считает это необходимым в интересах данного лица, или ради защиты других лиц, удалить это лицо в безопасное место…

(2) Лицо, удаленное в безопасное место согласно этой части закона, может содержаться там не более 72 часов с целью обеспечения его обследования официальным медицинским работником и собеседования с официальным социальным работником, а также для организации для него, в случае необходимости, медицинского обслуживания или помощи.»

86. И Магистратский суд, и Королевский суд имеют полномочия отправить обвиняемое лицо в определенную больницу с целью подготовки медицинского заключения о его состоянии. В части 35(2) обвиняемое лицо определено следующим образом:

“( a ) относительно Королевского суда, любое лицо, ожидающее суда за правонарушение, которое подлежит наказанию в виде тюремного заключения, которое было привлечено к суду за такое правонарушение и по делу которого приговор все еще не вынесен, или рассмотрение правонарушения, за которое оно привлечено, не завершено каким-либо иным способом;

( b ) относительно Магистратского суда, любое лицо, которое осуждено судом за правонарушение, которое подлежит наказанию по совокупности в форме тюремного заключения, и любое лице, которому предъявлено обвинение в таком правонарушении, если суд считает что оно совершило действие или допустило вменяемое ему упущение, или оно дало согласие на осуществление судом полномочий, предоставленных этой секцией.»

При удовлетворении этих условий суд может, согласно части 35(3), направить обвиняемое лицо в больницу для подготовки медицинского заключения если:

“( a ) суд считает на основании письменного или устного свидетельства официального медицинского работника, что есть основания подозревать, что обвиняемое лицо страдает психическим заболеванием, психопатическим расстройством, тяжким психическим расстройством или психическим расстройством; и

( b ) суд придерживается мнения, что было бы невозможно подготовить заключение о его психическом состоянии, если бы оно было освобождено под залог …”

87. Королевский суд может направить обвиняемое лицо в определенную больницу для прохождения лечения, если он удовлетворен свидетельством двух медицинских работников о том, что оно страдает психическим заболеванием или тяжелым психическим расстройством такого характера или степени, которые вызывают необходимость в содержании его под стражей (часть 36(1)).

88. После вынесения приговора за правонарушение, подлежащее наказанию в форме тюремного заключения, часть 38(1) предоставляет и Магистратскому и Королевскому судам полномочия выдать временное направление в больницу если:

“… суд, перед которым или которым это лицо приговорено, согласен с письменным или устным заключением двух официальных медицинских работников

( a ) что правонарушитель страдает психическим заболеванием, психопатическим расстройством, тяжким психическим расстройством или психическим расстройством; и

( b ) что есть основания считать, что психическое расстройство, которым страдает правонарушитель, такое, которое может предполагать в таком случае направление в больницу …”

Согласно части 37(2) и Магистратский и Королевский суды могут направить правонарушителя в больницу если:

“( a ) суд считает на основании письменного или устного свидетельства официального медицинского работника, что есть основания подозревать, что обвиняемое лицо страдает психическим заболеванием, психопатическим расстройством, тяжким психическим расстройством или психическим расстройством и что…

( i ) психическое расстройство, которым страдает правонарушитель, имеет характер или степень, которые предполагают содержание его в больнице с целью лечения и, в случае психопатического расстройства или психического расстройства, что такое лечение может улучшить или предотвратить ухудшение его состояния …

( b ) суд считает, принимая во внимание все обстоятельства, включая характер правонарушения, а также характер и прошлое правонарушителя, а также все другие имеющиеся методы обращения с ним, что наиболее подходящим методом решения дела является применение полномочий согласно этой части.”

#### D. Иски к полиции за халатность

89. По делу Дорсет Яхт Компани Лимитед против Министерства внутренних дел ([1970] Апелляционные дела, с. 1004), владельцы яхты, поврежденной несовершеннолетними воспитанниками борстальского учреждения, которые сбежали от надзирателей, хотели привлечь к ответственности Министерство внутренних дел за халатность надзирателей. Палата Лордов решила, что в данном случае могла возникнуть обязанность заботы. Лорд Диплок сказал:

« Я, таким образом, должен сказать, что любая обязанность служащего борстальского учреждения применять разумную заботу для предотвращения побега воспитанника борстальского учреждения из-под его надзора относилась только к тем лицам относительно которых он мог разумно предвидеть, что они имели имущество, находящееся в окрестностях места содержания под стражей задержанных, которое задержанный мог, вероятно, украсть или присвоить и повредить при попытке скрыться от непосредственного преследования и задержания».

90. По делу Хилл против главного констебля Западного Йоркшира ([1989] Апелляционные дела, с. 53), мать жертвы «йоркширского Потрошителя» подала иск против полиции в связи с тем, что она якобы не исполнила свой долг должным образом и не приложила всей необходимой заботы и умений для того, чтобы задержат убийцу и защитить граждан, которые могут стать его жертвами. Лорд Кит в Палате Лордов сказал:

« Халатность, которая вменяется полиции, состоит в том, что она не смогла определить его личность. Но поскольку по отношению к отдельным членам общества со стороны ответственных органов власти не существует общего долга заботы предотвращать побег известного преступника или ловить его, нельзя разумно наложить на полицию обязанность заботы подобным образом выявлять и задерживать неизвестного. По этой причине, г-жа Хилл не может рассматриваться как лицо, принадлежащее к группе риска, просто потому, что она молодая женщина. Там, где класс потенциальных жертв данного серийного преступника большой, точный его размер не может в принципе повлиять на вопрос. Все члены домохозяйств являются потенциальными жертвами серийных грабителей, а все женщины – серийных насильников. Вывод должен быть такой – хотя существовала разумная предсказуемость вероятного нанесения вреда г-же Хилл, если Сатклифф не будет найден и пойман, в деле отсутствует какой-либо ингредиент или черта, который бы привел к ответственности министра внутренних дел по делу Дорсет Яхт. Отсутствует также какая-либо дополнительная черта, которая могла бы вызвать пробел. Таким образом, обстоятельства дела не могут установить обязательство заботы по отношению к г-же Хилл со стороны полиции Западного Йоркшира.»

91. Считая это достаточным для отклонения апелляции, лорд Кит пошел дальше, и определили возражения общественной политики против обвинения полиции в халатных действиях при исполнении ею своих обязанностей по расследованию и предотвращению преступления.

« Потенциальное существование таких обязательств во многих случаях может быть в интересах общественности, поскольку направлено на соблюдение более высоких стандартов заботы при исполнении различных заданий. Однако я не считаю, что это относится к деятельности полиции. Общее чувство долга перед обществом, которое является стимулом для полиции, вряд ли усилится вследствие навязывания такого обязательства в связи с ее функцией расследования и предотвращения преступления. Время от времени она допускает ошибки при выполнении этой функции, но нет сомнений в том , что она прилагает максимум усилий для их выполнения. В некоторых случаях навязывание обязательства может привести к чрезмерно осторожному выполнению функции, ухудшающему результаты. Вероятность этого относительно полицейских операций по расследованию нельзя исключить. Более того, разумно ожидать, что в случае возложения потенциальной ответственности, мы столкнемся с частыми исками против полиции на основании того, что она не поймала какого-либо преступника так быстро, как можно было бы это сделать, в результате чего он совершил другие преступления. Некоторые из таких исков могут включать в себя обвинения в простых и понятных ошибках – например, полицейский по халатности споткнулся и упал во время преследования грабителя – другие могут уходить более глубоко в общую природу полицейского расследования, на что и направлена данная претензия. Способ проведения такого расследования обязательно предполагает принятие разнообразных решений политического и субъективного характера, например, относительно того, в каком направлении наиболее предпочтительно вести допрос и какой способ использования имеющихся ресурсов является наиболее приемлемым. Многие такие решения не будут рассматриваться судами как заслуживающие обсуждения, однако рассмотрение расследования фактов может понадобиться для того, чтобы убедиться в том, действительно ли все так было. Значительное время, усилия и средства полиции, возможно, придется вложить в подготовку защиты от претензий и приглашения свидетелей на судебный процесс. Это может привести к значительному отвлечению людских ресурсов и внимания полиции от ее наиболее важной функции – предупреждения преступлений. Закрытые расследования придется открывать заново и пересматривать не с целью привлечения преступника к ответственности, а для того, чтобы убедиться в том, что они проводились компетентно.»

92. Комментарий лорда Темплмена:

“... если подавать такие иски, каждый гражданин сможет требовать от суда расследования действий каждого полицейского. Если полицейский сосредоточен на одном преступлении, он может быть обвинен в халатном отношении к другим. Если полицейский не арестует, на основании подозрений, лицо с предыдущими судимостями, полицию можно потом будет привлечь к ответственности за совершенные им в последствии преступления. Угроза судебного преследования не повышает эффективность деятельности полицейского. Необходимость защищаться в таких процессах, успешно или неуспешно, будет отвлекать полицейского от исполнения им своих обязанностей.

Такой иск неправильно понимается и принесет больше вреда, чем пользы.»

93. По делу Суинни и другой против главного констебля Нортумбрии ([1997] Отчеты Суда Королевской скамьи, с. 464), истица конфиденциально передала полиции информацию о личности причастной к убийству полицейского офицера, при этом выразила свою озабоченность по поводу того, чтобы ее нельзя было определить как источник информации. Информация была зафиксирована, с указанием имени истицы, в документе, который был оставлен без присмотра в полицейской машине, которая была взломана, в результате чего документ был похищен, попал в руки лица, причастного к преступлению, истица была подвергнута угрозам насилия и поджога и ей был нанесен психический ущерб. Иск истицы по поводу халатности полиции был отклонен, но разрешен к апелляции судьей Верховного суда. Главный констебль подал апелляцию, утверждая, что полиция не несет никакого обязательства заботы, или, в качестве альтернативы, что общественная политика не признает таких претензий, поскольку полиция пользуется иммунитетом к претензиям, которые являются следствием ее деятельности в процессе расследования или предотвращения преступления. Апелляционный суд отклонил эту апелляцию.

В своем решении Лорд-судья Хест, со ссылкой на дела Дорсет Яхт и Хилл (см. параграфы 89-92 выше) утверждал, что он не может согласиться с требованием полного иммунитета полиции в этом случае, в частности относительно защиты источников информации, защиты информаторов и стимулирования их к сотрудничеству. По фактам данного дела можно утверждать, что полиция взяла на себя ответственность за сохранение конфиденциальности истицы. Поэтому это дело подлежит рассмотрению в суде.

94. Лорд-судья Уорд утверждал, что спорным является то, что:

« существуют особые отношения между истцами и ответчиком, которые являются достаточно близкими. Близость проявляется в том, что полиция берет на себя ответственность, а истцы полагаются на эту взятую ответственность, сохранять конфиденциальность информации, которая, в случае попадания в чужие руки, может подвергнуть первую истицу и членов ее семьи особому риску нанесения ущерба вследствие преступных действий других лиц, который будет большим, чем общий риск, который обычные граждане должны воспринимать со спокойной стойкостью.

Честно, справедливо и разумно то, что закон налагает обязательство, чтобы не было доминирующего диктата общественной политики по исключению наказания по этому иску. С одной стороны есть, как это более полно определено в деле Хилл против Главного констебля…, важный общественный интерес в том, что полиция должна выполнять свои нелегкие обязанности наилучшим образом, не будучи связанной, или даже не находясь под влиянием, спектра судебных разбирательств, нависающих над каждым ее суждением, каждым ее самостоятельным действием, каждым шагом, который она делает или не делает, в бесконечной битве за расследование и предотвращение преступлений. Большее благо справедливо перевешивает любые отдельные трудности. С другой стороны, нет никакого противоречия в том, что борьба с преступностью постоянно зависит от информации, которую передают полиции граждане, часто рискующие стать жертвами злобной мести преступников и их подельников. Интересы общества не могут мириться с тем, что добропорядочные граждане доверяют информацию полиции, не ожидая при этом обеспечения своей безопасности со стороны той же полиции. Общественные интересы были бы ущемлены, если бы был такой закон, согласно которому от представителей общества ожидается, при исполнении государственной службы, брать на себя риск, не ожидая при этом, что полиция в ответ предпримет хотя бы разумную предосторожность для обеспечения защиты доверенной ей конфиденциальной информации...»

95. Полицию привлекали к ответственности за халатность или неисполнение своих обязанностей и в других случаях. По делу Керкем против главного констебля Манчестера ([1989] 2 Отчеты Суда королевской скамьи с. 283), Апелляционный суд поддержал привлечение к ответственности за халатность согласно Закону о несчастных случаях со смертельным исходом от 1976 г., когда полиция взяла под стражу человека, зная о его склонности к суициду и не сообщив об этом тюремному руководству. Этот человек, у которого была диагностирована клиническая депрессия, находясь в тюрьме, покончил с собой. Полиция, которая несла за него ответственность, имела обязательство заботы, которое она не выполнила, в результате чего наступила его смерть.

96. По делу Ригби и другой против Главного констебля Нортхемптоншира ([1985] 2 Все английские юридические отчеты, с. 986), Верховный суд решил, что полиция несет ответственность за ущерб причиненный халатностью, когда полицейские подожгли баллон с газом в помещении истца с целью выманить опасного психопата. При поджоге баллона в здании существовал реальный и существенный риск, а такой риск приемлем только при наличии противопожарного оборудования для тушения пожара на раннем этапе. В тот момент такого оборудования там не было, и пожар очень быстро распространился. Халатность также была определена по делу Найтли против Джонс и другие ([1982] 1 Всеанглийские юридические отчеты с. 301) где полицейский инспектор на месте аварии не перекрыл движение по туннелю и приказал полицейским возвращаться по туннелю против движения транспорта, что привело к еще одной аварии.

97. По делу Р. против Дитам ([1979] 1 Отчеты Суда Королевской скамьи, с. 722), где полицейский офицер стоял в стороне в то время, когда мужчина умер на улице перед клубом вследствие смертельного нападения, Апелляционный суд поддержал осуждение офицера за сознательное неисполнение своих обязанностей.

### Рассмотрение в Комиссии

98. Заявители обратились к Комиссии 10 ноября 1993 г. с жалобой на то, что не была обеспечена защиты жизни Али и Ахмета Османов и не было предотвращено преследование их семейства, а также что они не получили доступа к суду или эффективной компенсации за не предоставление. Жалоба основывалась на статьях 2, 6, 8 и 13 Конвенции.

99. Комиссия признала жалобу ( № 23452/94) приемлемой 17 мая 1996 г.

В своем отчете от 1 июля 1997 г. (статья 31) она высказала мнение, что не было нарушения статьи 2 Конвенции (десять голосов против семи); что не было нарушения статьи 8 Конвенции (десять голосов против семи); что было нарушение статьи 6 п. 1 Конвенции (двенадцать голосов против пяти); и что не возникает отдельного вопроса по статье 13 Конвенции (двенадцать голосов против пяти). Полный текст мнения Комиссии и трех отличных мнений, которые включены в отчет, представлены в приложении к этому решению.

### Окончательные замечания, представленные в Суд

100. Заявители утверждали в своей памятной записке и во время слушания, что факты дела обнаруживают нарушение государством-ответчиком его обязательств согласно статьям 2, 6, 8 и 13 Конвенции. Они обратились к Суду с просьбой разобраться в этом и присудить им справедливую компенсацию согласно статье 50.

Правительство, в свою очередь, обратилось к Суду с просьбой постановить, что никаких нарушений статей, на которые ссылаются заявители, допущено не было.

## Вопросы права

### I. Предполагаемое нарушение статьи 2 Конвенции

101. Заявители утверждали, что, не предприняв адекватных и соответствующих мер по защите жизней второго заявителя и его отца, Али Османа, от реальной и известной угрозы, которую представлял Пейджет-Льюис, власти не выполнили своих прямых обязательств согласно статье 2 Конвенции, которая гласит соответственно:

«1. Право каждого на жизнь защищено законом. Никто не может быть лишен жизни преднамеренно за исключением исполнения приговора суда вследствие признания его виновным в преступлении, за которое закон предусматривает такое наказание…»

102. Правительство утверждало, что факты дела не соответствовали утверждению заявителей, и что по этой причине не было нарушения статьи 2. Комиссия согласилась с аргументами правительства.

#### A. Аргументы выступивших перед Судом

##### 1. Заявители

103. Заявители утверждали, что самое тщательное исследование событий, ведущих к трагическому инциденту со стрельбой, указало на то, что полицию несколько раз информировали об угрозе для жизни Али и Ахмета Османов со стороны Пейджет-Льюиса. Несмотря на поданные четкие сигналы-предупреждения, полиция не предприняла адекватных и соответствующих превентивных мер для обеспечения эффективной защиты их жизней от этой угрозы. Не соглашаясь с нормой должного тщания, сформулированной правительством, (см. параграф 107 ниже), они заявили, что даже на основе этого чрезмерно жесткого стандарта очевидная неадекватность реакции полиции в течение четырнадцати месяцев должна рассматриваться как серьезное нарушение обязанности властей защищать жизнь, и как дополнительный фактор смерти Али Османа и ранения второго заявителя.

104. Заявители утверждали, что к маю 1987 года полиция на основе контактов с директором школы, г-ном Принсом (см. параграфы 21 и 27 выше), должна была быть полностью осведомлена о том, что Пейджет-Льюис являлся неуравновешенным, одержимым и агрессивным индивидуумом, который преследовал Ахмета Османа, фотографировал его, унижал его подарками и даже принял его имя. Более того, она, очевидно, знала, что Пейджета-Льюиса серьезно подозревают в ответственности за граффити и кражу документов из школы. Однако эти предупреждения не были приняты полицией всерьез, несмотря на то, что она должна была знать об оценке ситуации г-ном Принсом, в частности, о его мнении, что Пейджет-Льюис был психически неуравновешен (см. параграф 26 выше). Несмотря на наличие очевидных обстоятельных доказательств, связывающих Пейджет-Льюиса с кражей школьных документов и нанесением граффити возле школы (см. параграфы 22 и 24 выше), полиция не провела дальнейшего расследования этих случаев.

Заявители также утверждают, что такая инерция со стороны полиции, несмотря на четкие указания, что жизнь беззащитного ребенка находилась под угрозой со стороны Пейджет-Льюиса, была отягощена ее неспособностью понять значение восьми нападений, о которых ей сообщили, на дом и имущество семьи Осман с мая по ноябрь 1987 г., которые указывали на эскалацию ситуации, уже ставшей опасной для жизни. Короче говоря, ничего не было предпринято для того, чтобы выяснить, что Пейджет-Льюис был автором этой кампании преследований и запугивания, которая угрожала безопасности семьи. Только 17 декабря 1987 г. и через десять дней после автомобильного тарана (см. параграф 38 выше) наконец было принято решение об аресте Пейджет-Льюиса. Даже тогда полиция не справилась с ситуацией, дав Пейджет-Льюису возможность избежать ареста и скрыться, а впоследствии не проинформировав об этом семью Осман и не установив наблюдения за их домом.

105. Заявители подчеркнули, что Пейджет-Льюис трижды, в разное время, заявлял о том, что он намеревается совершить убийство, и полиция была информирована обо всех этих заявлениях (см. параграфы 37, 40 и 46 выше). Однако полиция вновь не приняла всерьез очевидные доказательства того, что жизнь членов семьи Осман находилась под угрозой со стороны неуравновешенного, одержимого, страдающего нарушениями психики и опасного индивидуума. Тот факт, что не сохранилось даже никаких записей ни о визитах полиции в школу в марте и мае 1987 г., ни о нападениях на дом и имущество семьи, подтверждает точку зрения заявителей о несерьезном и беспечном подходе властей к расследованию очень серьезной угрозы жизни и объясняет их неспособность воспользоваться своими полномочиями для предотвращения материализации этой угрозы, арестовав Пейджет-Льюиса по подозрению в ответственности за граффити, кражу школьных документов или нападения на дом семьи Осман или обыскав его дом в поисках доказательств его причастности к этим правонарушениям, или направив его в принудительном порядке в психиатрическую лечебницу для освидетельствования.

106. По вышеуказанным причинам заявители заключили, что власти в данных обстоятельствах не исполнили свои прямые обязательства согласно статье 2 Конвенции. Далее, они считают, что никогда не было какого-либо результативного официального расследования бездеятельности правительства в этом смысле. Их гражданский иск по поводу халатности полиции основан на успешном применении Комиссаром столичной полиции правила иммунитета полиции (см. параграф 63 выше). По их мнению, это привело к отдельному нарушению статьи 2.

##### 2. Правительство

107. Правительство не оспаривало, что статья 2 Конвенции может предполагать прямое обязательство властей государства-участника предпринимать превентивные меры ля защиты жизни индивидуума от опасности исходящей от другого индивидуума. Однако оно подчеркнуло, что это обязательство может возникнуть только в исключительных обстоятельствах, когда существует известный риск реальной, прямой и немедленной угрозы жизни этого индивидуума и когда власти взяли на себя ответственность за его безопасность. Кроме того, необходимо продемонстрировать, что отсутствие превентивных действий привело к серьезному нарушению или преднамеренному игнорированию его обязанности защищать жизнь. И, наконец, необходимо установить исходя из прочных и убедительных оснований существование причинной связи между непринятием превентивных мер, в которых обвиняются власти, и тем, что эти меры, при справедливом и реалистичном суждении, вероятно, привели бы к предотвращению рассматриваемого инцидента.

108. На основании этого, и принимая во внимание факты данного дела, правительство утверждает, что нельзя считать, что полиция в какой-либо момент могла понимать, что Пейджет-Льюис представлял реальную и немедленную угрозу жизни членов семьи Осман. Он никогда не угрожал ни Али, ни Ахмету Осману, ни словами, ни делами, и как до так и после ареста упорно отрицал свою ответственность за похищение школьных документов, граффити около школы и акты вандализма по отношению к дому и имуществу этой семьи. Существенно то, что Управление образования Центрального Лондона (“ ILEA”) после расследования жалоб на Пейджет-Льюиса посчитало достаточным сделать ему выговор и разрешило ему приступить к преподавательской деятельности в другой школе. Тот факт, что д-р Фергюсон, психиатр ILEA, заключил, на основе изучения полного дела, что Пейджет-Льюис может работать учителем (см. параграф 29 выше), подтверждает, что последний не проявлял каких-либо четких признаков психического заболевания, которые бы наводили на мысль о том, что он представляет реальную и непосредственную угрозу жизни членов семьи Осман.

109. Согласно правительству, реакция полиции на каждом этапе событий в свете того, что она знала и информации, которой она владела, в соответствующее время, была разумной. Ни в какой момент времени не было достаточных доказательств, на основании которых можно было бы привлечь Пейджет-Льюиса к ответственности по подозрению в совершении преступных действий по нанесению ущерба, или обыскать его жилище с целью поиска доказательств. Следователь сержант Подмен выполнил полный пересмотр дела в декабре 1987 г., но был вынужден заключить, что при условии отсутствия признания, не было доказательств, на основании которых можно было бы выдвинуть обвинения против Пейджет-Льюиса.

110. Правительство утверждало, что слабость аргументации заявителей перед Судом состоит не только в их оценке действий полиции с точки зрения непредусмотрительности, но также и в их ошибочном толковании определенных событий с целью приписать полиции осведомленность об опасности, которую представлял Пейджет-Льюис для семьи Осман или обвинить ее в грубой халатности. В отношении последнего оно поставило под сомнение, среди прочего, необоснованные утверждения заявителей на основании памятной записки ILEA от 8 декабря 1987 г. (см. параграф 41 выше) о том, что полиция обещала защиту семьи, или о том, что письмо ILEA от 17 декабря 1987 г. привело к тому, что Пейджет-Льюис скрылся и избежал ареста (см. параграф 50 выше), или о том, что полиция не вела никаких записей по поводу сообщений о происшествиях (см. параграф 105 выше). Что касается последних обвинений, правительство указало на то, что следователь сержант Бодмен был полностью ознакомлен со всем делом в декабре 1987 г. (см. параграф 109 выше).

##### 3. Комиссия

111. Обращая внимание на свои собственные выводы по этому делу (см. параграфы 67-71), Комиссия считает, что не было факторов, которые, при разумном рассуждении, могли бы в то время указать с какой-либо степенью вероятности на то, что Пейджет-Льюис совершит вооруженное нападение на семью Осман. Отмечая, что заслуживает сожаления тот факт, что полиция не вела или не сохранила записей своих встреч с руководством школы, представителями ILEA и самим Пейджет-Льюисом, она не считает, что это не дало возможности надлежащим образом оценить угрозу семье Осман или стало препятствием для принятия эффективных мер; она также не считает, что неосуществление каких-либо дополнительных шагов по расследованию указывает на недостаточно серьезную реакцию на угрозу со стороны Пейджет-Льюиса, как она выглядела то время. Комиссия пришла к выводу, что обстоятельства дела не указывают на какое-либо фундаментальное игнорирование полицией своих обязанностей, которые закон налагает на нее относительно защиты жизни.

112. Что касается аргумента заявителей о том, что невозможность привлечь полицию к ответственности за халатность является нарушением статьи 2 (см. параграф 106 выше), Комиссия не согласна с тем, что ограниченный характер исключения обязанности должного тщания в отношении иска против полиции за халатность (см. параграфы 90-97 выше) демонстрирует недостаточную защиту права на жизнь национальным законодательством государства-ответчика.

#### B. Оценка Суда

##### 1. Относительно установления фактов

113. Суд отмечает, что независимое судебное выяснение фактов данного дела на национальном уровне никогда не проводилось. Комиссия на основании ходатайств сторон и слушания, проведенного ею по данному делу, пришла к своим собственным выводам относительно развития событий по делу до самого момента вооруженного нападения Пейджет-Льюиса на Али и Ахмета Османов 7 марта 1988 г. (см. параграфы 67-71 выше). По мнению заявителей, Комиссия в своих выводах по фактам не обратила внимания на важность определенных событий, которые, по их мнению, указывают на степень осведомленности, которой можно ожидать от полиции относительно серьезности опасности, исходящей от Пейджет-Льюиса по отношению к жизни членов семьи Осман (см. параграф 10 выше).

114. Суд отмечает, что он призван определить, указывают ли факты данного дела на неспособность властей государства-ответчика защитить право на жизнь Али и Ахмета Османов в нарушение статьи 2 Конвенции. Рассматривая этот вопрос и принимая во внимание роль Комиссии, согласно Конвенции, в установлении и проверке фактов дела, он рассмотрит этот вопрос согласно своей обычной практике, в свете всех предоставленных ему заявителями и правительством материалов, или, в случае необходимости, материалов полученных самостоятельно (см. Ирландия против Соединенного Королевства, решение от 18 января 1978 г., Серия A № 25, с. 64, п. 160; и Макканн и другие против Соединенного Королевства, решение от 27 сентября 1995 г., Серия A № 324, с. 51, п. 173).

##### 2. Относительно предположительной неспособности властей защитить право на жизнь Али и Ахмета Османов

115. Суд отмечает, что первое предложение статьи 2 п. 1 обязывает государство не только воздерживаться от намеренного и незаконного лишения жизни, но также и предпринимать соответствующие шаги для защиты жизни находящихся под его юрисдикцией лиц (см. L. C. B. против Соединенного Королевства, решение от 9 июня 1998 г., Отчеты о решениях и суждениях 1998- III, с. 1403, п. 36). Общепризнано, что обязательства государства в этом смысле выходят за пределы его основного обязательства обеспечивать право на жизнь с помощью эффективных положений уголовного права, направленных на предотвращение совершения преступлений против личности и поддерживаемых правоохранительным механизмом предотвращения, подавления и наказания за нарушения этих положений. Таким образом, те, кто предстает перед судом, признают, что статья 2 Конвенции может также предусматривать в некоторых четко определенных обстоятельствах прямое обязательство властей предпринимать превентивные оперативные меры для защиты лица, чьей жизни угрожает опасность от преступных действий других лиц. Масштаб такого обязательства подлежит обсуждению сторонами.

116. Суд, помня о трудности поддерживания порядка в современных обществах, непредсказуемости человеческого поведения и оперативном выборе, который приходится делать в отношении приоритетов и ресурсов, должен истолковывать такое обязательство таким образом, который не налагает на власти невозможной или непропорциональной нагрузки. Соответственно, не каждая заявленная угроза для жизни может повлечь за собой применение к властям требований Конвенции по принятию оперативных мер для предотвращения материализации такой угрозы. Еще одним важным соображением является необходимость обеспечить полиции возможность исполнять свои обязанности по контролю и предотвращению преступлений, полностью соблюдая должный процесс и другие гарантии, которые законно налагают ограничения на масштаб ее действий по расследованию преступления и привлечения преступников к суду, включая гарантии, предусмотренные статьями 5 и 8 Конвенции.

По мнению Суда, при наличии подозрения в том, что власти нарушили свое прямое обязательство защищать право на жизнь в контексте вышеуказанной обязанности предотвращать и подавлять преступления против личности (см. параграф 115 выше), должно быть доподлинно установлено, что власти знали или должны были знать в то время о существовании реальной и немедленной угрозы жизни определенного лица или лиц вследствие преступных действий третьей стороны и что они не приняли мер в рамках своих полномочий, которых было бы разумно ожидать, в целях предотвращения такой угрозы. Суд не согласен с точкой зрения правительства о том, что неспособность распознать угрозу для жизни в обстоятельствах, известных в то время, или предпринять превентивные меры для предотвращения этой угрозы должна быть эквивалентна грубой халатности или сознательному игнорированию обязанности по защите жизни (см. параграф 107 выше). Такой жесткий стандарт должен считаться несовместимым с требованиями статьи 1 Конвенции и обязательствами стран-участниц, взятыми согласно этой статье, обеспечивать практическую и эффективную защиту прав и свобод там изложенных, включая статью 2 (см., с оговорками, вышеупомянутое решение по делу Макканн и другие, с. 45, п. 146). Суду, и принимая во внимание характер права, защищаемого статьей 2 – права, фундаментального для Конвенции – заявителю достаточно продемонстрировать, что власти не сделали всего, что разумно было бы ожидать от них, для предотвращения реальной и немедленной угрозы жизни о которой они знают или должны знать. На этот вопрос можно дать ответ только в свете всех обстоятельств конкретного дела.

На основании вышесказанного Суд будет рассматривать конкретные обстоятельства этого дела.

117. Суд отмечает, как и Комиссия, что обеспокоенность руководства школы вызывающей тревогу привязанностью Пейджет-Льюиса к Ахмету Осману, можно разумно считать такой, о которой полиция была поставлена в известность во время пяти встреч, которые состоялись между 3 марта и 4 мая 1987 г. (см. параграфы 21 и 27 выше), с учетом того, что решение г-на Принса позвонить в полицию было в первую очередь мотивировано подозрениями, которые г-жа Грин высказала относительно Пейджет-Льюиса, и реакцией школы на эти подозрения. По той же причине разумно согласиться с тем, что полиция была информирована обо всех соответствующих моментах, связанных с этим, которые стали известны к 4 мая 1987 г., включая инцидент с граффити, кражу школьных документов и смену имени Пейджет-Льюисом.

Заявители утверждают, что к тому моменту полиция должна была осознать необходимость дальнейшего расследования подозрения в причастности Пейджет-Льюиса к инциденту с граффити и краже школьных документов, а также более внимательного отношения к нему, принимая во внимание то, что она знала об обсессивном характере его поведения по отношению к Ахмету Осману и о том, как это поведение проявлялось. Суд, в свою очередь, не убежден в том, что то, что полиция этого не сделала на том этапе, может быть подвергнуто сомнению с точки зрения статьи 2 принимая во внимание уровень ее осведомленности в то время. В то время как привязанность Пейджет-Льюиса к Ахмету Осману могла рассматриваться полицейскими, посетившими школу, наиболее предосудительной с профессиональной точки зрения, ничто не указывало на то, что с его стороны существовала сексуальная угроза Ахмету Осману, не говоря уже об угрозе его жизни. Более того, г-н Перкинс, заместитель директора, самостоятельно сделал вывод о том, что Пейджет-Льюис нес ответственность за граффити в районе школы и кражу документов. Но Пейджет-Льюис отрицал свою причастность к этому во время беседы с г-ном Перкинсом, и ничто не указывало на его связь этими происшествиями. Соответственно, в связи с этим понимание полицией ситуации и решение рассматривать ее как внутренний вопрос школы нельзя считать неразумным.

Как и Комиссия (см. параграф 68 выше), Суд также не убежден в том, что памятная записка служащего ILEA и внутренние заметки, написанные в период с 14 апреля по 8 мая 1987 г., точно отражают ход бесед между г-ном Принсом и полицейскими (см. параграф 28 выше).

118. Заявители придают особый вес психическому состоянию Пейджет-Льюиса, в частности, потенциальной возможности насильственных действий с его стороны направленных против Ахмета Османа. Однако необходимо отметить, что Пейджет-Льюис продолжал преподавать в этой школе до июня 1987г. Доктор Фергюсон трижды обследовал его и не счел, что он психически болен. 7 августа 1987 г. ему разрешили вернуться к преподаванию, хотя и не в Хоумертон Хаус (см. параграф 35 выше). Невероятно, чтобы решение о допуске его к учительской деятельности было принято, если бы считали, что в то время был хотя бы малейший риск того, что он будет представлять опасность для молодых людей, находящихся на его попечении. Заявители особенно критически относятся к психиатрическому заключению д-ра Фергюсона о состоянии здоровья Пейджет-Льюиса. Однако это заключение было сделано на основании трех отдельных бесед с Пейджет-Льюисом, и если в то время профессиональный психиатр не заметил никаких признаков психического заболевания или склонности к насилию, было бы неразумно ожидать от полиции, чтобы она рассматривала действия Пейджет-Льюиса, о которых ей сообщили в школе, как действия психически нездорового и особо опасного лица.

119. Оценивая уровень осведомленности, которого можно было ожидать от полиции в соответствующее время, Суд также обратил особое внимание на серию актов вандализма против дома и имущества семьи Осман, которые имели место между маем и ноябрем 1987 г. (см. параграфы 30, 36 и 37 выше). Он отмечает, во-первых, что ни одно из этих происшествий не может рассматриваться как угрожающее жизни, и во вторых, что ничто не указывало на причастность к ним Пейджет-Льюиса. Такого же мнения придерживался следователь сержант Бодмен в своем рапорте по этому делу, написанном в середине декабря 1987 г., после того, как он опросил семьи Грин и Осман, посетил школу и изучил документы (см. параграфы 42-45 выше). Полнота рапорта следователя сержанта Бодмена и оценка, которую он дал зная обо всех подозрениях против Пейджет-Льюиса, указывают на то, что даже если предположить, что заявители верно утверждают что полиция не вела записей о сообщениях по поводу актов вандализма и своих встречах с руководством школы и представителями ILEA, нельзя сказать, что это помешало ей вовремя распознать реальную угрозу жизни членов семьи Осман или то, что нерациональное поведение Пейджет-Льюиса скрывало предрасположенность к убийству. В этой связи Суд отмечает, что окончательное решение об аресте Пейджет-Льюиса основывалось не на предполагаемой угрозе жизням членов семьи Осман, а на подозрении о его причастности к актам мелкого преступного нанесения ущерба (см. параграф 49 выше).

120. Суд также тщательно рассмотрел силу аргументов заявителей о том, что Пейджет-Льюис трижды сообщал полиции, непосредственно или опосредованно, о своих намерениях совершить убийство (см. параграф 105 выше). Однако, по его мнению, эти заявления нельзя разумно считать такими, которые указывали на то, что эти угрозы были нацелены против семьи Осман и уведомляли об этом полицию. Заявители полагаются в частности на угрозу со стороны Пейджет-Льюиса «устроить Хангерфорд», которую, по их утверждению, он произнес на встрече со служащими ILEA 15 декабря 1987 г. (см. параграф 46 выше). Правительство не согласно с тем, что тогда эти слова были сказаны, но даже если принять их в наиболее благоприятном для заявителей виде, они скорее были произнесены относительно г-на Перкинса, которого он считал главным виновником его отстранения от должности учителя в Хоумертон Хаус. Более того, то, что, как сообщается, Пейджет-Льюис признался водителю автомобиля, с которым он столкнулся 7 декабря 1987 г., в том, что он находился на грани совершения ужасного поступка (см. параграф 38 и 40 выше), не могло тогда разумно восприниматься как завуалированная ссылка на запланированное покушение на жизнь членов семьи Осман. Суд в этом отношении должен также принять в качестве весомого тот факт, что даже если Пейджет-Льюис намеренно, как предполагается, протаранил машину, это враждебное действие было со всей вероятностью направлено против Лесли Грина, который был пассажиром этой машины. Заявители не привели никаких дополнительных аргументов, которые бы добавили веса заявлению Пейджет-Льюиса о том, что он говорил констеблю Адамсу, что он находится в состоянии, которое чревато каким-либо преступно безумным поступком (см. параграф 37 выше). В любом случае, как и с другими зашифрованными угрозами, это заявление не могло быть разумно истолковано, как угроза жизни членов семьи Осман.

121. По мнению Суда, заявители не смогли указать на какой-либо решающий этап в последовательности событий, которые привели к трагической стрельбе, когда можно было бы сказать, что полиция знала или должна была знать о том, что жизни членов семьи Осман угрожала реальная и немедленная опасность со стороны Пейджет-Льюиса. Хотя заявители указали на ряд упущенных полицией возможностей нейтрализовать угрозу со стороны Пейджет-Льюиса, например, обыск его дома с целью найти подтверждение его причастности к граффити, его задержание согласно Закону о психическом здоровье от 1983 г., или осуществление более активных следственных действий после его исчезновения, нельзя утверждать разумно, что эти меры привели бы к такому результату или что национальный суд осудил его или вынес решение о его принудительном содержании в психиатрической лечебнице на основе представленных ему доказательств. Как было отмечено ранее (см. параграф 116 выше), полиция должна выполнять свои обязанности таким образом, который соответствует личным правам и свободам. В обстоятельствах данного дела ее нельзя критиковать за то, что она считала весомой презумпцию невиновности или за то, что она не использовала свои полномочия для ареста, обыска и изъятия, принимая во внимание ее разумную точку зрения о том, что в соответствующее время не было достаточных оснований для оправдания применения силы или для того, чтобы считать, что какие-либо предпринятые действия могли привести к конкретным результатам.

122. По вышеуказанным причинам, Суд пришел к выводу о том, что в данном деле не было нарушения статьи 2 Конвенции.

##### 3. Относительно обвинения властей в нарушении процедурных обязательств по статье 2

123. Суд считает, что суть жалобы заявителей под этим заголовком (см. параграф 106 выше) касается того, что они не смогли получить доступа к суду или другому средству защиты, для того чтобы получить независимую оценку на реакцию полиции в отношении угрозы для жизни членов семьи Осман со стороны Пейджет-Льюиса. Суд считает возможным рассмотреть эту жалобу в контексте жалоб заявителей согласно статьям 6 и 13 Конвенции (см., mutatis mutandis, вышеуказанное решение по делу Макканн и другие, с. 48, п. 160).

### II. Предполагаемое нарушение ст. 8 Конвенции

124. Заявители утверждают, что то, что полиция, во-первых, не прекратила кампанию преследования, вандализма и виктимизации, а во-вторых, самое главное, не предотвратила ранения второго заявителя, составляет нарушение статьи 8 Конвенции, которая гласит:

«1. Каждый имеет право на уважение его личной и семейной жизни, его жилища и его корреспонденции.

2. Не допускается вмешательство со стороны публичных властей в осуществление этого права, за исключением случая, когда такое вмешательство предусмотрено законом и необходимо в демократическом обществе в интересах национальной безопасности и общественного порядка, экономического благосостояния страны, в целях предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоровья или нравственности или защиты прав и свобод других лиц».

125. Заявители считают, что они не могли рассчитывать на гражданский судебный запрет, который бы предотвратил запугивание Пейджет-Льюисом их семьи и нападения на их дом и имущество, поскольку любое такое прошение было бы бесполезным. Они жалуются в этом отношении на то, что им не удалось предоставить суду какие-либо доказательства того, что Пейджет-Льюис нес ответственность за акты вандализма, поскольку полиция не предпринимала никаких шагов для расследования происшествий, о которых они сообщали.

Во время слушания заявители сообщили Суду о том, что их главная жалоба согласно статье 8 касается того, что полиция не обеспечила личной безопасности второму заявителю – вопроса, которого Комиссия вообще не касалась. По мнению заявителей, даже если согласиться с тем, что полиция не могла предвидеть осуществления Пейджет-Льюисом почти смертельного нападения на Ахмета Османа, риск причинения ему определенного вреда, тем не менее, был предсказуем. По их мнению, этого уже было достаточно для привлечения властей к ответственности согласно статье 8.

126. Комиссия обнаружила, что жалобы заявителей на то, что власти не защитили их дом и имущество от нападений, которые якобы совершил Пейджет-Льюис, не означают нарушения статьи 8, поскольку по ее мнению заявители имели возможность обратиться к суду за защитой от Пейджет-Льюиса.

Что касается жалобы на то, что полиция не защитила физическую неприкосновенность второго заявителя, делегат Комиссии информировал Суд во время слушания о том, что Комиссия фактически занималась рассмотрением этой жалобы. По причинам, на основании которых она заключила, что не было нарушения статьи 2, она считает, что жалоба согласно статье 8 также необоснованна.

127. Правительство согласилось с Комиссией по обоим пунктам.

128. Суд напоминает, что он не считает установленным то, что полиция знала или должна была знать в то время о том, что Пейджет-Льюис представлял собой реальную и непосредственную угрозу жизни Ахмета Османа и что ее реакция на события по мере их развертывания в тех обстоятельствах была разумной и не противоречила обязанности властей согласно статье 2 Конвенции защищать право на жизнь. По мнению Суда, такое заключение в одинаковой мере поддерживает вывод о том, что не было нарушения никакого прямого обязательства предусматриваемого статьей 8 Конвенции по защите физической неприкосновенности второго заявителя.

129. Что касается мнения заявителей о том, что полиция не провела расследования нападений на их дом с целью прекращения кампании преследования семьи Осман, Суд повторил, что полиция считает, что не было никаких свидетельств причастности к этому Пейджет-Льюиса и поэтому ему нельзя предъявлять обвинения. В этой связи необходимо отметить, что констебль Адамс допросил Пейджет-Льюиса в ноябре 1987 г., однако тот отрицал свою ответственность. Следователь сержант Бодмен также в своем рапорте подтвердил, что никаких доказательств, на основании которых можно было бы инициировать дело о наказании Пейджет-Льюиса, не было (см. параграф 45 выше). В свете новых событий по делу была фактически сделана попытка арестовать и допросить Пейджет-Льюиса 17 декабря 1987 г. по подозрению в нанесении преступного ущерба, включая и акты вандализма, направленные против дома и имущества заявителей (см. параграф 49 выше). Однако эта попытка потерпела неудачу.

130. Суд заключил соответственно, что факты дела не указывают на нарушение властями каких-либо прямых обязательств согласно статье 8 Конвенции.

### III. Предполагаемое нарушение статьи 6(1) Конвенции

131. Заявители утверждают, что отклонение Апелляционным Судом их иска против полиции за халатность на основании соображений общественного интереса означает ограничение их права на доступ к суду и является нарушением статьи 6 п. 1 конвенции, которая гласит соответственно:

« при определении его гражданских прав и обязанностей…, каждый имеет право на… слушание … трибуналом…»

132. Комиссия согласилась с аргументами заявителей в этом отношении. Однако правительство считает, что заявители не могут ссылаться на статью 6 п. 1, утверждая, напротив, что никакого нарушения этого положения в данных обстоятельствах дела не было.

#### A. Применимость статьи 6 п. 1

133. Правительство считает, что заявители не могут полагаться ни на какое основное право в национальном праве для привлечения полиции к суду по обвинению в том, что она не предотвратила убийство Али Османа и серьезное ранение второго заявителя Пейджет-Льюисом. Оно пояснило, что независимо от того, будет полиция считаться ответственной перед истцом по обязательству должного тщания в данном контексте или нет, зависит не только от доказательства близости между сторонами и предсказуемости нанесения вреда, но также и от ответа на вопрос, будет ли честно, справедливо и разумно возлагать подобное обязательство на полицию. Апелляционный Суд дал отрицательный ответ на последний вопрос, считая, что никаких других соображений общественной политики, которые могли бы привести его к иному выводу, не было. Соответственно, поскольку заявители не установили существенного компонента обязанности должного тщания согласно национальному праву, у них не было никакого основного права касательно применимости статьи 6 п. 1. Любой другой вывод мог бы привести к недопустимому созданию Конвенцией институтов основного права там, где их не существует в национальном праве государства-ответчика.

134. Заявители ответили, что Апелляционный Суд согласился с их предложением о том, что существовали особые отношения близости с полицией, поскольку полиция знала, что Пейджет-Льюис проводил кампанию виктимизации против семьи Осман, и что жизни второго заявителя существовала особая угроза со стороны Пейджет-Льюиса. Заявители утверждали, что, несмотря на то, что они установили все элементы, составляющие обязательство заботы, Апелляционный Суд был связан прецедентом применения доктрины полицейского иммунитета, которую разработала Палата Лордов применительно к делу Хилла (см. параграф 90 выше), для того, чтобы отклонить их претензию. По их мнению, доктрина полицейского иммунитета была не одним из существенных элементов обязательства заботы, как заявляло правительство, а отдельным и особым основанием для отклонения иска за халатность для того, чтобы предотвратить, среди прочего, отвлечение личного состава полиции от своих обычных функций или для того, чтобы избежать чрезмерно осторожных действий полиции.

135. Комиссия согласилась с заявителями в том, что статья 6 п. 1 была применима. Она считает, что претензия заявителей к полиции, возможно, основана на существующем в национальном праве, в частности, на общем положении о халатности как правонарушении. Палата Лордов в деле Хилла модифицировала это право из соображений общественной политики для того, чтобы обеспечить иммунитет полиции от гражданских исков за ее действия и недостатки в процессе расследований и предотвращения преступлений. В данном деле этот иммунитет служил преградой для гражданского иска заявителей, препятствуя доступу к судебному разбирательству по сути их иска против полиции.

136. Суд с самого начала напоминает, что статья 6 п. 1 обеспечивает каждому право подать любой иск касательно его гражданских свобод и прав на рассмотрения суда или трибунала. Таким образом, статья 2 включает в себя «право на суд», в котором право на доступ, то есть, право инициировать судебное рассмотрение гражданских вопросов, является только одним из аспектов (см. Голдер против Соединенного Королевства, решение от 21 февраля 1975 г., серия А № 18, с. 18, п. 36).

137. Суд отмечает со ссылкой на этот фундаментальный принцип, что правительство-ответчик оспаривает применимость статьи 6 п. 1 к иску заявителей. Оно утверждает, что заявители не имели никаких основных прав согласно национальному законодательству, принимая во внимание то, что Апелляционный Суд, применяя правило исключения, установленное Палатой Лордов по делу Хилла (см. параграф 65 выше), отклонил их гражданский иск к полиции как необоснованный.

138. Суд отмечает, что обычное право государства-ответчика давно предоставило истцу право подавать в суд иск по поводу халатности против ответчика и просить суд установить, что факты дела указывают на нарушение обязанности заботы, которую ответчик нес перед истцом, что привело к нанесению вреда последнему. Расследование национальным судом направлено на выяснение того, был ли удовлетворен составляющий элемент обязанности заботы, а именно: предсказуем ли ущерб; существуют ли отношения близости между сторонами; и будет ли справедливо и обоснованно налагать обязательство заботы в данных обстоятельствах (см. параграфы 94 и 133 выше).

Следует отметить, что последний критерий, который применило правительство в поддержку своего утверждения, что заявители не имеют основного права согласно национальному праву, применяется не только к гражданским искам против полиции, обвиняемой в халатности при расследовании и предотвращении преступлений, но и рассматривается и применяется к другим сферам деятельности. Палата лордов по делу Хилла впервые заявила, что этот критерий можно применить для защиты полиции от ответственности в контексте расследования и предотвращения преступления (см. параграфы 90-92 выше). Хотя заявители приводят такие аргументы, которые предполагают, что правило исключения действует как абсолютный иммунитет против исков по поводу халатности полиции в контексте данного вопроса, Суд согласен с мнением правительства, что это правило автоматически не обрекает на провал такой гражданский иск с самого начала, но в принципе позволяет национальному суду осуществить вдумчивую оценку на основе представленных аргументов относительно того, применимо ли это правило к данному конкретному делу. В этом отношении они сослались на соответствующее национальное прецедентное право (см. параграф 94 выше).

139. На основании такого понимания Суд считает, что заявители должны иметь право, вытекающее из закона о халатности, искать судебного решения по поводу допустимости и сути оспариваемого утверждения о том, что они состояли в отношении близости с полицией, что нанесенный вред был предсказуем и что в данных обстоятельствах было честно, справедливо и разумно не применять правило исключения, описанное в деле Хилла. По мнению Суда, утверждение о таком праве заявителями само по себе достаточно для того, чтобы обеспечить применимость статьи 6 п. 1 Конвенции.

140. По вышеприведенным причинам Суд пришел к выводу о применимости статьи 6 п. 1. Остается выяснить, было ли законным ограничение, наложенное согласно этому положению на пользование заявителем этим правом.

#### B. Выполнение требований статьи 6 п. 1

141. Согласно утверждениям заявителей, соображения общественных интересов, на которые ссылалась Палата Лордов по делу Хилла как на оправдание правила иммунитета полиции и на которых правительство обосновало свою аргументацию, не могут быть поддержаны. Таким образом, аргумент о том, что если на полицию будут распространяться иски по поводу халатности, это приведет к значительному отвлечению личного состава полиции от деятельности по предотвращению преступлений, не согласуется с тем фактом, что иммунитет ограничен исками по поводу халатности при расследовании и предотвращении преступлений и не распространяется на случаи нападения или неправомерного лишения свободы, о которых можно точно так же сказать, что они приводят к отвлечению личного состава.

Что касается утверждения о том, что угроза понести ответственность за халатность приведет к чрезмерно осторожным и нерешительным действиям полиции, они утверждают, что это соображение никогда не применялось для защиты других жизненно важных общественных служб, таких, как больницы, скорая помощь и пожарные команды от исков по поводу халатности. Они также оспорили аргумент о том, что иски против полиции по поводу халатности могут иметь нежелательный эффект нового открытия закрытых следственных дел с целью проверки компетентности их проведения. По их мнению, если халатно проведенное расследование привело к смерти, которую вполне можно было предотвратить, есть все основания заново рассмотреть поведение полиции. Далее заявители утверждают, среди прочего, что привлечение полиции к ответственности за халатность при расследовании и предотвращении преступления поможет поднять уровень ответственности служащих, особенно там, где соответствующая деятельность касается защиты права на жизнь.

142. В своем альтернативном мнении заявители утверждают, что даже если бы можно было сказать, что иммунитет преследует одну или более законных целей, его применение нарушает принцип пропорциональности. В этой связи они доказывают, что иммунитет полный и таким образом не делает различия между случаями с сильной аргументацией по сути и случаями со слабой аргументацией. По данному делу, связанному с защитой ребенка и права на жизнь, и в случаях нанесения тяжелого ущерба, требования общественной политики не должны обеспечивать полиции иммунитет от ответственности. Более того, совместный эффект жестких тестов на близость и предсказуемость обеспечивает достаточное ограничение, которое предупреждает слушание сомнительных дел и ограничивает ответственность теми случаями, где полиция причинила серьезный ущерб действительно халатными действиями.

143. Правительство ответило, что правило исключения, которое преодолело гражданский иск заявителей, преследует законную цель, или цели, описанные Палатой Лордов по делу Хилла, в частности, избежание чрезмерно осторожной деятельности полиции и отвлечения личного состава полиции от исполнения прямых обязанностей (см. параграф 91 выше). По мнению правительства, в центре аргументации Палаты Лордов по делу Хилла было то, что наложение обязанности заботы в данном контексте влекло за собой риск срыва эффективной полицейской работы в интересах общества в целом.

144. Кроме того, это правило было пропорциональным ответом на необходимость достижения этих целей и не вышло за рамки понимания государством-ответчиком. Было подчеркнуто, что это исключение было не тотальным исключением из ответственности, а тщательно и узко сосредоточенным ограничением, которое применялось только относительно расследования и предупреждения преступления и даже в таких случаях не всегда (см. параграф 93 выше). Таким образом, по данному делу, апелляционный Суд пришел к выводу, что поскольку о каких-либо, конкурирующих между собой соображениях общественной политики, которые могли бы перевесить общие соображения общественной политики, речь не шла, было бы несправедливо, нечестно и неразумно возлагать обязанность заботы на полицию.

145. Правительство затем подчеркнуло в защиту пропорциональности ограничения права заявителей на привлечение полиции к суду, что они могли подать гражданский иск против Пейджет-Льюиса. Более того, они фактически пытались привлечь д-ра Фергюсона, но потом отказались от иска против него. В обоих случаях они имели полный доступ к суду.

146. Комиссия согласилась с тем, что оспариваемое правило может рассматриваться как такое, которое направлено на достижения законных целей правительства (см. параграф 143 выше). Однако она согласилась с сутью аргументации заявителей против оправдания правительством применения этого правила (см. параграфы 141 и 142 выше). Комиссия отметила в частности, что заявители считают, что они удовлетворили требование близости, которое является компонентом обязанности заботы, и которое не было удовлетворено истцом в деле Хилла. Однако им отказали в возможности установить фактологическую базу своего иска в состязательном процессе применив правило иммунитета, которое к тому же не предусматривает разницы между халатностью, которая привела к незначительным последствиям, и такой, которая, как в данном случае, привела к катастрофическим результатам.

147. Суд напоминает, что статья 6 п. 1 предусматривает «право на суд», в котором право на доступ, то есть, право инициировать гражданский судебный процесс, является одним из аспектов.

Однако, это не абсолютное право, оно может быть подвергнуто ограничениям, которые разрешены подразумеваемым образом, поскольку право на доступ по своей природе призывает к регулированию со стороны государства. В этой связи государства-участницы пользуются определенной свободой оценки, хотя окончательное решение по поводу соблюдения требований Конвенции принимает Суд. Он должен быть удовлетворен тем, что налагаемые ограничения не ограничивают и не сокращают оставшийся в распоряжении индивидуума доступ, таким образом, или до такой степени, что сама суть этого права будет утеряна. Более того, ограничение не согласуется со статьей 6 п. 1, если оно не преследует законной цели и если нет разумной связи пропорциональности между примененными средствами и преследуемой целью (см. самый свежий пример, Тиннелли и сыновья Лимитед и другие и Макелдуфф и другие против Соединенного Королевства, решение от 10 июля 1998 г., Отчеты 1998- IV, с. 1660, п. 72).

148. На этом фоне Суд отмечает, что иск заявителей никогда в полной мере не рассматривался, поскольку никогда не определялась его суть или факты, на которых он основывался. Решение Апелляционного Суда об отклонении искового заявления было принято в контексте инициированного комиссаром столичной полиции промежуточного производства и что суд, в целях этого производства, предположил, что факты, указанные в исковом заявлении заявителей, соответствуют действительности. Иск заявителей был отклонен, поскольку было решено, что он полностью подпадает под правило исключения сформулированное Палатой Лордов по делу Хилла.

149. Причины, которые побудили Палату Лордов в деле Хилла применить правило исключения для защиты полиции от иска за халатность в контексте того вопроса, были основаны на мнении, что интересы общества в целом лучше будут обслуживаться полицией, чья эффективность и результативность в борьбе с преступностью не будут подрываться постоянным риском быть подвергнутым мучительной ответственности за решения стратегического и оперативного характера.

150. Хотя цель такого правила может быть приемлема с точки зрения Конвенции, поскольку оно направлено на поддержание эффективности полицейской службы и, таким образом, на предотвращение беспорядков и преступлений, Суд, тем не менее, должен, обратившись к вопросу о соразмерности, обратить особое внимание на его масштаб, особенно применимо к рассматриваемому делу. Хотя правительство утверждает, что правило исключения из ответственности не носит абсолютного характера (см. параграф 144 выше), и что его применение может привести к другим соображениям общественной политики, суд считает, что по данному делу апелляционный Суд исходил из того, что это правило предоставляет полиции непробиваемую защиту и что невозможно преодолеть иммунитет, которым полиция пользуется по отношению к гражданским искам по поводу ее действий и упущений при расследовании и предотвращении преступлений.

151. Суд считает, что применение этого правила таким образом, без дальнейшего изучения существующих конкурирующих общественных интересов, только обеспечивает тотальный иммунитет полиции относительно ее действий и упущений при расследовании и предотвращении преступлений и сводится к неоправданному ограничению права заявителя на рассмотрение по сути его или ее жалобы на полицию в заслуживающих внимания случаях.

По его мнению, национальные суды должны иметь возможность рассматривать другие общественные интересы, которые указывают в направлении противоположном применению этого правила. Если этого не будет, не будет указана разница между степенью халатности или нанесенного вреда, или каким либо соображением справедливости по конкретному делу. Необходимо отметить, что по данному делу лорд-судья Маккоуэн (см. параграф 64 выше), похоже, удовлетворен тем, что заявители, в отличие от истца Хилла, выполнили тест на близость – пороговое требование, которое само по себе является достаточно жестким для того, чтобы существенно сократить количество дел в связи с халатностью полиции, которые могут дойти до судебного процесса. Более того, дело заявителей связано с не защитой жизни ребенка и их мнением, что это стало результатом ряда действий и упущений, что составляет тяжкую халатность в противовес мелким прявлениям некомпетентности. Заявители также заявили, что полиция взяла на себя ответственность за их безопасность. И, наконец, нанесенный им вред имел самый серьезный характер.

152. Суд считает, что это такие соображения, которые должны быть изучены по существу, и не могут автоматически исключаться вследствие применения правила, которое состоит в предоставлении иммунитета полиции. По данному делу Суд не убедил аргумент правительства, что это правило в толковании национального суда не обеспечивало автоматического иммунитета полиции.

153. Суд также не убедило заявление правительства о том, что заявители имели в своем распоряжении альтернативные пути получения компенсации (см. параграф 145 выше). По его мнению, обращение к этим средствам защиты не может считаться компенсацией потери их права на законное привлечение полиции к ответственности за халатность и требование справедливого рассмотрения их дела. Иски против Пейджет-Льюиса или против д-ра Фергюсона, психиатра ILEA, не дали бы им возможности получить ответы на основной вопрос, на котором основывался их гражданский иск, а именно почему полиция вовремя не предприняла действий по предотвращению акта смертельной мести Пейджет-Льюиса против Али и Ахмета Османов. Они могли убедить, или не убедить национальный суд в халатности полиции в тех обстоятельствах. Однако они имели право привлечь полицию к ответственности за ее действия и упущения в состязательном процессе.

154. По вышеназванным причинам Суд пришел к заключению, что применение правила исключения в данном случае составило несоразмерное ограничение права заявителей на доступ к суду. Соответственно, имело место нарушение статьи 6 п. 1 Конвенции.

### IV. Предполагаемое нарушение ст. 13 Конвенции

155. Заявители жаловались на то, что у них не было эффективного средства судебной защиты, которое обеспечило бы им рассмотрение иска к властям, которые, по их утверждению, не сделали всего, чего требует от них статья 2 для защиты жизней Али и Ахмета Осман. Они ссылаются на статью 13 Конвенции, которая гласит:

«Каждый, чьи права и свободы, признанные в настоящей Конвенции, нарушены, имеет право на эффективное средство правовой защиты в государственном органе, даже если это нарушение было совершено лицами, действовавшими в официальном качестве ».

156. Заявители утверждают, что в тех обстоятельствах единственным эффективным механизмом привлечения властей к ответственности за невыполнение в данном случае их прямого обязательства согласно статье 2 Конвенции мог бы быть гражданский иск к полиции за халатность. Однако использование этого средства судебной защиты было заблокировано, когда Апелляционный Суд согласился с ходатайством Комиссара столичной полиции об иммунитете полиции и отклонил их исковое заявление.

157. Комиссия посчитала, что никакого отдельного вопроса по статье 13 не возникло в связи с обнаружением ею нарушения статьи 6 п. 1 Конвенции. Правительство предложило Суду присоединиться к этому мнению, если он склонен считать, что имело место нарушение статьи 6 п. 1.

158. Суд согласен с мнением Комиссии по поводу этой жалобы, принимая во внимание его собственный вывод о том, что права заявителей, предусмотренные статьей 6 п. 1, были нарушены. Он напоминает в этой связи о том, что требования статьи 13 менее жесткие, чем требования статьи 6 и здесь они поглощены ими (см. вышеуказанное решение по делу Тиннелли и другие, с.с. 1662–63, п. 77).

### V. Применение статьи 50 Конвенции

159. Заявители требовали справедливой компенсации согласно статье 50 Конвенции, которая гласит:

«Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне ».

#### A. Материальный и нематериальный ущерб

160. Заявители в своем меморандуме просят Суд присудить им компенсацию за материальный и нематериальный ущерб, исчисленный на основании соответствующего уровня компенсации, который бы присудили национальные суды, если бы их иску дали ход, и он был бы полностью удовлетворен.

161. В своих дополнительных обращениях, полученных секретарем 9 июня 1998 г., заявители предоставили подробные расчеты того, что каждый из них мог бы ожидать получить в виде компенсации от национального суда. Они, однако, указали, что это должно рассматриваться Судом, как справочный материал и они согласны с тем, что Суд осуществит свою собственную оценку соответствующего уровня справедливой компенсации согласно его установленным принципам.

162. Правительство в своем первичном обращении утверждало, что детальные претензии заявителей должны быть отклонены, поскольку они были поданы не вовремя и в любом случае были необоснованны и преувеличенны. Напротив, оно считает, что обнаружение нарушения какой-либо или всех статей Конвенции, на которые ссылались заявители, само по себе является достаточно справедливой компенсацией.

163. Делегат Комиссии не комментировал эту часть вопроса статьи 50.

164. Суд отмечает, что он выполняет свою оценку того, на что имеет право заявитель в качестве справедливой компенсации согласно принципам, заложенным в его собственном прецедентном праве согласно статье 50, а не ссылаясь на принципы или шкалы оценки, которыми пользуются национальные суды. Заявители согласились с этим (см. параграф 161 выше). Суд, таким образом, не считает необходимым отвечать на возражения правительства по поводу приемлемости его дополнительных обращений.

В любом случае, Суд не может заниматься догадками относительно того, какими бы были результаты национальных процессов, если бы исковое заявление заявителей не было отклонено. Тем не менее, он считает, что заявителям отказали в возможности получить решение по существу их иска к полиции о компенсации ущерба. Принимая решение на справедливой основе, он присуждает каждому из заявителей сумму в размере 10 000 фунтов стерлингов.

#### B. Расходы и издержки

165. Заявители претендуют на общую сумму в 46 976,78 фунтов стерлингов в качестве компенсации расходов и издержек, понесенных ими в связи с вынесением их дела на рассмотрение институтов Конвенции. Они представили детальную информацию о количестве юристов, работавших над делом, их почасовых ставках и характере выполняемой работы, а также сделанных выплатах. Заявители получали юридическую помощь от Совета Европы.

166. Правительство, среди прочего, считает, что детальная информация, предоставленная заявителями, указывает на значительное совпадение времени, затраченного на работу с этим делом адвокатами и юридическими консультантами, и времени, затраченного советником. Оно считает, что с учетом этого претензия должна быть уменьшена. Правительство предполагает, что сумма в 27 216,43 фунтов стерлингов была бы более разумной претензией в данных обстоятельствах. Эта сумма зависит от любой юридической помощи, предоставленной Советом Европы, и подлежит пропорциональному распределению с тем, чтобы отразить что-либо не относящееся к нарушению каждой из статей, по которым подавалась жалоба.

167. Делегат Комиссии также не прокомментировал эту часть претензии по статье 50.

168. Принимая во внимание пояснения, предоставленные заявителями по факту того, что их жалобы согласно статьям 2 и 8 не были обоснованы, и относительно соображений равноправия, Суд присудил заявителям сумму в 30 000 фунтов стерлингов вместе с возможным налогом на добавленную стоимость, минус 28 514 французских франков, которые уже были выплачены Советом Европы в порядке юридической помощи.

#### C. Неуплаченные банковские проценты

169. Согласно имеющейся у Суда информации, уставная процентная ставка, применяемая в Соединенном Королевстве на момент принятия данного решения, составляла 7,5% годовых.

### По этим основаниям Суд:

1. Постановил семнадцатью голосами против трех, что не было нарушения статьи 2 Конвенции;

2. Постановил семнадцатью голосами против трех, что не было нарушения статьи 8 Конвенции;

3. Постановил единогласно, что статья 6 п. 1 Конвенции применима к данному делу и была нарушена;

4. Постановил, девятнадцатью голосами против одного, что нет необходимости изучать жалобы заявителей согласно статье 13 Конвенции;

5. Постановил единогласно

( a) что государство-ответчик должно выплатить заявителям в течение трех месяцев 10 000 ( десять тысяч) фунтов стерлингов каждому в качестве компенсации;

( b) что государство-ответчик должно уплатить заявителям в течение трех месяцев 30 000 ( тридцать тысяч) фунтов стерлингов относительно расходов и затрат вместе с каким-либо возможным налогом на добавленную стоимость минус 28 514 (двадцать восемь тысяч пятьсот четырнадцать) французских франков, которые должны быть конвертированы в фунты стерлингов по курсу действительному на момент принятия данного решения;

(с) что простой процент по годовой ставке 7.5% должен быть уплачен с момента истечения вышеуказанных трех месяцев до полного расчета;

6. Отклонил девятнадцатью голосами против одного остальные требования заявителей, касающиеся справедливой компенсации

Совершено на английском и французском языках и оглашено в открытом слушании во Дворце прав человека, Страсбург, 28 октября 1998 г..

Подпись: Рудольф Бернхард, Председатель

Подпись: Герберт Петцольд, Секретарь

Согласно статье 51 п. 2 Конвенции и правилу 53 п. 2 Правил Суда A, к решению прилагаются особые мнения следующих судей:

(a) совпадающее мнение г-на Фойгеля;

(b) совпадающее мнение сэра Джона Фриленда;

(c) совпадающее мнение г-на Жамбрека;

(d) частично несогласное, частично совпадающее мнение г-на де Мейера, к которому присоединились г-н Лопес Роча и г-н Касадевалл;

(e) частично несогласное, частично совпадающее мнение г-на Лопеса Роча.

Подписано: R. B.

Подписано: H. P.

### Совпадающее мнение судьи Фойгеля

Я согласен с выводом большинства о том, что в данном случае не было нарушения статьи 2 Конвенции.

Я также согласен с тем, что имело место нарушение статьи 6 п. 1 в связи с непропорциональным влиянием ограничения права заявителей иметь доступ к суду, гарантированного положением Конвенции (см. параграф 154 решения). Однако,относительно предварительного вопроса о применимости статьи 6 п. 1, я основываюсь на иной аргументации, чем Суд.

Во-первых, независимо от того, оформлено ли национальное правило, которое перебороло гражданский иск заявителей, как препятствие по существу или по процедуре, заявители в первую и в основную очередь имели право согласно национальному законодательству подать свой иск в суд для принятия решения по нему. Тот факт, что заявителям не удалось подать иск, не отменяет права, гарантированного им статей 6 п. 1 Конвенции. На мой взгляд, решающим для применимости статьи 6 п. 1 в этом случае является то, что заявители имели право на рассмотрение своей претензии по поводу того, что их жизнь должна была быть защищена полицией, каковая претензия не может считаться несущественной с самого начала. По моему мнению, тот факт, что Апелляционный Суд решил, применив правило из дела Хилла, что они не предоставили никаких оснований для иска, или, как это сформулировало правительство, никакого основного права привлекать полицию к судебному преследованию, не имеет значения в целях применимости статьи 6 п. 1. Это решение является вопросом независимым от вопроса применимости статьи 6 п. 1.

Я, конечно, понимаю, что Суд до сих пор понимает выражение «гражданские права» в статье 6 п. 1 как права, существующие согласно национальному законодательству. Однако для меня это не исключает иных прав, существование которых не может быть подвержено сомнению. Фундаментальный характер права заявителя подавать гражданский иск в суд не может определяться исключительно соображениями национального права относительно существования такого права в данном наборе обстоятельств. В этой связи я бы напомнил, что Суд неоднократно подчеркивал, что заявителю достаточно продемонстрировать, что есть, хотя бы и спорные, основания, которые указывают на признание рассматриваемого права в национальном праве (см., среди прочего, решение по делу Файед против Соединенного Королевства от 21 сентября 1994 г., Серия А №. 294- B, с. 49, п. 65), и в окончательном анализе именно Суд, пользуясь своей надзорной юрисдикцией и на основе критериев Конвенции, решает, продемонстрировал ли заявитель, что это так. Я также замечу, что требование по поводу того, что должен быть спор по поводу гражданского права для того, чтобы привести в действие статью 6 п. 1, было выдвинуто Судом в его прецедентом праве для того, чтобы покрыть не только споры касательно масштаба права, но и самого его существования согласно национальному праву (см. решение по делу Ешиндейн против Соединенного Королевства от 28 мая 1985 г., Серия А № 93, с. 24, п. 55).

Более того, и что даже более важно, национальное право стран-участниц должно обеспечивать соблюдение прав и свобод, предусмотренных Конвенцией и Протоколами к ней (см. статью 1 Конвенции). К ним относится право на жизнь. В данном случае, заявители полагались на то, что гражданский иск к полиции установит нарушение их права на жизнь по вине полиции, которая не предотвратила случившуюся с ними трагедию. По моему мнению, это право, истекающее из Конвенции, обеспечивает им, как следствие, право на защиту статьи 6 п. 1 Конвенции.

По вышеуказанным причинам я считаю, что статья 6 п. 1 применима по данному делу.

### Совпадающее мнение судьи сэра Джона Фриленда

1. К причинам, указанным в решении об обнаружении нарушения статьи 6 п. 1, я только кратко добавлю объяснение моей позиции по этому вопросу.

2. Я голосовал именно так из-за способа, с помощью которого на практике освобождение от ответственности из соображений общественной политики, изложенное Палатой Лордов по делу Хилл против главного констебля Западного Йоркшира (см. параграфы 90-92 решения), в данном случае блокировало иски заявителей к полиции за халатность. Я соглашаюсь также, как указано в параграфе 150 решения, с тем, что цель исключения является законной с точки зрения Конвенции; и я также соглашаюсь с тем, что в других случаях исключение может быть применено пропорционально этой цели. Трудности у меня вызывает главным образом тот факт, что в данном случае оно, похоже, применено так, как будто обеспечивает полиции тотальное освобождение от ответственности за халатность при выполнении функции расследования и предотвращения преступления, для исключения из любого рассмотрения судом соображений, которые могут увести в другом направлении.

3. В отношении последнего, данное дело ярко контрастирует с более поздним делом Апелляционного Суда Суинни и другой против главного констебля полиции Нортумбрии (см. параграфы 93 и 94 решения), где суд принял во внимание возможное существование других, компенсирующих, соображений общественной политики, в частности, что было важно в обстоятельствах того дела, необходимость сохранения источников информации, защиты информаторов и стимулирования их к сотрудничеству. Суд также посчитал доказуемым, на основании фактов, представленных по делу, что имело место добровольное взятие полицией ответственности на себя (подобный аргумент был представлен заявителями и по данному делу).

4. Я также отмечаю, что в деле Хилла ответчица проиграла свой иск на двух основаниях, каждого из которых было бы достаточно для поражения: первое – отсутствие необходимой близости, и второе – исключение в интересах общественной политики. Однако, в данном случае, лорд-судья Маккоуен высказал взгляд, с которым согласился лорд-судья Саймон Браун, о том, что истцы имеют аргументированные основания утверждать, что здесь имела место близость, восходящая до уровня особых отношений (третий член, лорд-судья Белдам, предпочел не высказывать никакого мнения по этому вопросу на данном этапе); а суд все-таки отклонил иск к полиции на единственном основании исключения в интересах общественной политики.

5. Вес, который таким образом предоставлен исключению в данном случае, совокупно с его широким применением и исключительным значением, которое ему дано, по моему мнению совместно привели к непропорциональному ограничению права заявителей на доступ к суду. Таким образом, я согласен с выводом, сделанным в параграфе 154 решения. Я считаю, что исключение, которое применяется таким образом, является непропорционально грубым инструментом отказа в исках, в которых поднимаются вопросы прав человека, подобные тем, которые были подняты в данном случае.

### Совпадающее мнение судьи Жамбрека

1. Я согласен с единогласным выводом Суда о том, что статья 6 п. 1 Конвенции применима к иску заявителей, и с аргументами в поддержку этого, представленными в решении.

2. Однако, по моему мнению, более широкое толкование термина «гражданские права и обязанности», чем то, которое Суд применил к данному делу, и в своем прецедентном праве в целом, потребовало бы от Суда удовлетвориться существованием права в национальном законодательстве – в данном случае, право вытекает из общего деликта халатности или обязательства заботы, которое полиция имела по отношению к истцу. Единственным условием признания Судом права как «гражданского права», гарантирующего заявителю, таким образом, право на доступ к национальному суду, как этого требует статья 6 п. 1, было бы то, что рассматриваемое право признано в национальной правовой системе как право личности в сфере общей свободы личности. Рассматриваемое в таком смысле, право любого человека на справедливое судебное разбирательство также будет защищать личность в его или ее отношениях с органами государственной власти.

3. Если бы Суд принял это толкование термина «гражданские права» в качестве отправной точки, ему бы не потребовалось изучать по данному делу, действовало ли правило исключения, наложенное на пользование правом абсолютным образом, или оно позволяло национальному суду осуществить взвешенную оценку относительно возможности дать ход рассмотрению данного дела по существу национальным судом и таким образом гарантировать истцу доступ к суду с этой целью (см. параграф 138 решения). Суду не было бы также необходимости устанавливать, могут ли заявители аргументировано заявлять, что в тех обстоятельствах было честно, справедливо и разумно не применять правило исключения, взятое из дела Хилла (см. параграф 139 решения).

4. В своих аргументах я опираюсь на особое мнение г-на Мельхиора и г-на Фроуейна в решении Европейской комиссии по правам человека по делу Бентем (Статья 31, отчет от 8 октября 1983 г.) и на раздел судьи Ван Дейка в «Толковании гражданских прав и обязанностей Европейским Судом по правам человека – предстоит сделать еще один шаг» в работе под редакцией Франца Матшера и Герберта Петцольда «Защищая права человека: европейское измерение – исследование посвященное Герарду Вярде, Ko ln, Carl Heymanns Verlag KG, 1988, с.с. 131–43.

5. В деле Спорронг и Леннрот против Швеции (решение от 23 сентября 1982 г., Серия А № 52) Суд принял решение что, поскольку дело заявителей не могло быть выслушано трибуналом достаточно компетентным для выяснения всех аспектов вопроса, это стало причиной нарушения статьи 6 п. 1 Конвенции (с. 31, п. 87). В своем решении по делу Голдер против Соединенного Королевства (21 февраля 1975 г., Серия А, № 18) Суд также подчеркнул (с. 17, п. 35) что гарантии, предусмотренные статьей 6 п. 1 Конвенции, могли бы быть расстроены национальными законодателями если бы не считалось, что право на суд подразумевается в этом положении:

“... Страна-участница может, не нарушая этого текста, обойтись без своих судов или отменить их юрисдикцию на рассмотрение определенных классов гражданских исков и передать ее органам, которые зависят от правительства”.

Ситуация, которая описана в фактах данного дела, приближается к озабоченности, выраженной Судом этой цитате.

6. Таким образом, я также согласен с судьей Ван Дейком в его мнении, что если бы Суд предпринял этот дополнительный шаг и, таким образом, более не ограничивал понятие «гражданские права и свободы» «частными правами и свободами» определенность и предсказуемость его прецедентного права усилилась бы. Более того, если бы «гражданские права и свободы» понимались как «все те права, которые являются правами личности в национальной юридической системе и входят в сферу общей личной свободы» (см., supra, особое мнение г-на Мельхиора и г-на Фроуейна по делу Бентем), прецедентное право Суда лучше бы соответствовало задаче и цели статьи 6 и Конвенции в целом, то есть, уважение к требованию верховенства права в толковании Судом, например, по делу Класс и другие против Германии (решение от 6 сентября 1978 г., Серия А № 28) там где об этом идет речь (с.с. 25-26, п. 55):

« Верховенство права подразумевает, среди прочего, что вмешательство исполнительной власти в права личности должно подлежать эффективному контролю, который обычно обеспечивает судебная власть, по крайней мере, в качестве последней инстанции, судебный контроль предлагает наилучшие гарантии независимости, непредвзятости и правильных процедур»

### Частично особое, частично совпадающее мнение судьи де Мейера,
к которому присоединились судьи Лопес Роча и Касадевалл

В этом печальном деле достаточно доказательств того, что в течение нескольких месяцев до 7 марта 1988 г. власти государства-ответчика были хорошо осведомлены о странном и вызывающем беспокойство поведении Пейджет-Льюиса. И ILEA и полиция знали, по крайней мере, с весны 1987 г., что он был одержим Ахметом Османом. Они знали, что он преследовал семью Осман и семью Грин, и он все чаще угрожал им, а также г-ну Перкинсу. Они знали о том, что определенный вред уже был нанесен. С декабря 1987 г. у них не могло быть никаких сомнений в предсказуемости нанесения нового, более серьезно вреда.

Однако они не предприняли почти никаких действий для предотвращения надвигающейся угрозы и защиты тех, кого она касалась.

Они должны были задержать Пейджет-Льюиса до того, как стало слишком поздно, чтобы позаботиться о нем должным образом. Вместо этого, они пустили все на самотек, пока он не убил двух человек и ранил еще двух.

Пейджет-Льюис сам спросил полицейских во время ареста, почему они не остановили его до того, как он совершил то, что совершил, и напомнил им о том, что он подавал им все предупреждающие сигналы. Он был прав.

По моему мнению, власти государства-ответчика не сделав того, что они должны были сделать, нарушили право заявителей на жизнь, а также их право на личную и семейную жизнь.

Конечно, имело место и нарушение права заявителей на суд, поскольку семье Осман отказали в какой-либо возможности надлежащего рассмотрения их претензий к полиции трибуналом. Не важно, могли они полагаться на какое-либо основное право в национальном законодательстве или нет, поскольку они утверждали, что стали жертвами нарушения основных (и таким образом также и гражданских) прав, которые должны были быть предоставлены им Конвенцией, несмотря ни на какие противоречия этому в национальном законодательстве или практике, и поскольку их право на слушание дела в суде также было таким правом. Также не имело значения, был ли иммунитет полиции абсолютным или нет, поскольку сам принцип такого иммунитета не приемлем при верховенстве права. Таким образом, отказ заявителям в рассмотрении их иска был очевидным отрицанием правосудия.

### Частично особое, частично совпадающее мнение судьи Лопеса Роча

##### (Перевод)

Я сожалею, что не могу разделить мнения большинства о том, что нарушения статей 2 и 8 Конвенции не было.

Мое толкование фактов – такое же как и судьи Де Мейера – приводит меня к выводу о том, что полиция недооценила опасность, исходящую от Пейджет-Льюиса для жизни и физической целостности Ахмета Османа и со всей вероятностью его близких родственников.

Я считаю, что нельзя утверждать, как это сделало правительство, что не было причинной связи между не принятием превентивных мер, в котором обвиняют правительство, и происшедшими событиями.

Совсем иной подход требуется для определения ответственности за упущение по сравнению с тем, который требуется для определения ответственности за деяние. Первая должна определяться согласно общепризнанным правилам. Необходимо решить, явилось ли нападение следствием непринятия конкретных мер или меры когда поведение нападавшего ранее указывало на вероятность агрессивных действий с его стороны против того, кто ему особенно нравился.

В данном случае существовали достаточно весомые доказательства агрессивного поведения Пейджет-Льюиса, которые указывали на то, что при первой возможности он будет применять насилие. Нельзя забывать о том, что он демонстрировал довольно странные черты характера и был известен полиции, хотя относительно его гомосексуальных наклонностей были сомнения.

Принимая во внимание также профессиональный опыт, который мы имеем право ожидать от полиции, от нее было бы законным требовать осмотрительности и принятия мер по защите людей, которым угрожает опасность. За непринятие таких мер отвечают полиция и соответствующее государство. Таким образом, имеет место нарушение вышеуказанных статей.

Перевод предоставлен ECRE.

Опубликовал: Татьяна Томаева, Apr 23 2007, 13:24

Главная Новости События Тренинги Дела проекта Справочные материалы Бюллетень Публикации Ссылки

Статистика дел
всего дел: | 242
решения о приемлемости: | 40
решения по существу: | 93

Статистика посещений

Индекс цитирования