Европейский центр защиты прав человека

О проекте Вакансии Контакты Отчеты

Европейский Суд по правам человека, Большая Палата

## Салман против Турции (№ 21986/93)

### Страсбург, 27 июня 2000 г.

Неофициальный перевод

В деле Салман против Турции Европейский суд по правам человека, заседавший в соответствии со статьей 27 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее именуемой "Конвенция") и поправкой, внесенной Протоколом №11 [1], и соответствующими положениями Регламента Суда 2 в качестве Большой палаты, состоящей из нижеперечисленных судей:

г-на Л. Вильдхабера, Председателя,

г-на Ж.-П. Коста,

г-на А. Пастора Ридруэхо,

г-на Л. Феррари Браво,

г-на Дж. Бонелло,

г-на Е. Макарчика,

г-на П. Куриса,

г-жи Ф. Тулкенс,

г-на В. Буткевича,

г-на Ж. Касадевалла,

г-жи Н. Вайич,

г-жи Х.С. Греве,

г-на А.Б. Баки,

г-на Р. Марусте,

г-жи С. Ботучаровой,

г-на М. Угрехелидзе,

г-на Ф. Гёльчюклю,судьи ad hoc,

а также г-на М. де Сальвиа, Секретаря Суда

проведя совещание при закрытых дверях 2 февраля и 31 мая 2000 года, выносит следующее решение, которое было принято в последнюю из вышеупомянутых дат:

### ПРОЦЕДУРНЫЕ ВОПРОСЫ

1. Дело было передано в Суд, созданный в соответствии с прежней статьей 19 Конвенции 3, Европейской комиссией по правам человека (далее именуемой "Комиссия") 7 июня 1999 г. с соблюдением трехмесячного срока, предусмотренного прежней статьей 32, параграф 1 и статьей 47 Конвенции. Оно было возбуждено по жалобе (петиции) (№21986/93) против Республики Турция, поданной в Комиссию 20 мая 1993 года в соответствии со статьей 25 гражданкой Турции г-жой Бехийе Салман.

В просьбе Комиссии содержалась ссылка на прежние статьи 44 и 48 и правило 32, параграф 2 прежнего Регламента Суда А 1. Целью просьбы было получить решение Суда относительно того, свидетельствуют ли факты по данному делу о нарушении государством-ответчиком своих обязательств в соответствии со статьями 2, 3, 13, 18 и прежней статьей 25 Конвенции.

2. 20 сентября 1999 года комитет Большой палаты принял решение о том, что дело будет рассматриваться Большой палатой Суда (статья 5, параграф 4 Протокола №11 и правила 100, параграф 1, и 24, параграф 6 Регламента Суда). В состав Большой палаты входили ex officio г-н Р. Тюрмен (R. Turmen), судья, избранный от Турции (статья 27, параграф 2 Конвенции и правило 34, параграф 4), г-н Л. Вильдхабер (L. Wildhaber), Председатель Суда, г-жа Э. Пальм (E. Palm), заместитель Председателя Суда, и г-н Ж.-П. Коста (J.-P. Costa) и г-н М. Фишбах (M. Fischbach), заместители председателей Секций (статья 27 параграф 3 Конвенции и правило 24, параграфы 3 и 5(а). Другими членами, назначенными в состав Большой палаты, были г-н А. Пастор Ридруэхо (A. Pastor Ridruejo), г-н Дж. Бонелло (G. Bonello), г-н Ж. Макарчик (J. Makarczyk), г-н П. Курис (P. Kuris), г-жа Ф. Тулкенс (F. Tulkens), г-жа В. Стражницка (V. Straznicka), г-н В. Буткевич (V. Butkevych), г-н Ж. Касадевалл (J. Casadevall), г-жа Х.С. Греве (H.S. Greve), г-н А.Б. Бака (A.B. Baka), г-н Р. Марусте (R. Maruste) и г-жа С. Ботучарова (S. Botoucharova) (правила 24, параграф 3, и 100, параграф 4).

Позднее г-н Тюрмен, который принимал участие в рассмотрении дела Комиссией, вышел из состава Большой палаты (правило 28). 22 октября 1999 года турецкое правительство (именуемое далее "Правительство") назначило в качестве судьи ad hoc г-на Ф. Гёльчюклю (F. Golcuklu) (статья 27, параграф 2 Конвенции и правило 29, параграф 1). Место г-на Фишбаха и г-жи Стражницкой, которые не смогли принимать участия в дальнейшем рассмотрении дела, заняли г-жа Н. Важич (N. Vajic) и г-н М. Угрехелидзе (M. Ugrekhelidze), судьи замены (правило 24, параграф 5( b)).

3. Секретарь Суда получил памятную записку с изложением фактов от заявителя 2 декабря 1999 г. и от Правительства 4 января 2000 г.

4. Слушание дела состоялось в открытом заседании во Дворце прав человека, Страсбург, 2 февраля 2000 г.

Перед судом предстали:

(а) от Правительства:

г-н М. ЁЗМЕН, представитель,

г-жа Й. КАЙААЛП,

г-н О. ЗЕЙРЕК,

г-жа М. ГЮЛЬСЕН,

г-н Х. ЧЕТИНКАЙА, советники;

( b) от заявителя :

г-жа А. РЕЙДИ, адвокат,

г-жа Ф. ХЭМПСОН

г-н О. БАЙДЕМИР,

г-жа Р. ЯЛЧИНДАДЖ,

г-н М. КИЛАВУЗ, советники.

Суд заслушал обращения г-жи Рейди и г-на Ёзмена.

5. 31 мая 2000 г. г-жа Пальм, которая не смогла принять участие в дальнейшем рассмотрении дела, была замещена г-ном Л. Феррари Браво (L. Ferrari Bravo) (правила 23, параграф 5( b) и 28).

### ФАКТЫ

#### I. ОБСТОЯТЕЛЬСТВА ДЕЛА

6. Сторонами оспаривались факты по данному делу, в частности, касающиеся событий, происшедших 28 и 29 апреля 1992 года, когда муж заявительницы, Ажит Салман (Agit Salman), был задержан полицией и позже скончался. Комиссия в соответствии с прежней статьей 28, параграф 1(а) Конвенции провела расследование с помощью сторон.

Комиссия заслушивала свидетелей в Анкаре с 1 по 3 июля 1996 года и в Страсбурге 4 декабря 1996 года и 4 июля 1997 года. В число свидетелей входили заявительница, ее сын Мехмет Салман (Mehmet Salman), ее деверь Ибрагим Салман (Ibrahim Salman); полицейские Ахмет Динчер (Ahmet Dincer) и Шевки Ташчи (Sevki Tasci), проводившие задержание Ажита Салмана, надзиратели, дежурившие в период содержания Ажита Салмана под стражей - Ёмер Инджейилмаз (Omer Incey?lmaz), Сервет Озйилмаз (Servet Ozyilmaz ) и Ахмет Бал (Ahmet Bal); сотрудники бригады, проводившей допросы, Ибрагим Ешил (Ibrahim Yesil), Эрол Челеби (Erol Celebi) и Мустафа Кайма (Mustafa Kayma), которые доставили Ажита Салмана в больницу; прокурор Аданы Тевфик Айдин (Tevfik Aydin), который присутствовал на вскрытии тела, врач Аданской государственной больницы д-р Али Танси (Ali Tansi), который объявил, что Ажит Салман мертв, д-р Фатих Шен (Fatih Sen), проводивший вскрытие; профессор Абердинского университета д-р Дерек Паундер (Derek Pounder), судебно-медицинский эксперт, вызванный заявительницей, и сотрудница Стамбульского института судебной медицины д-р Билже Киранжил (Bilge Kirangil), которая проводила проверку вскрытия, выполненного д-ром Фатихом Шеном.

Комиссия также обратилась с просьбой дать заключение по медицинским вопросам рассматриваемого дела к эксперту – профессору Корднеру, профессору кафедры судебной медицины университета Монаш, штат Виктория (Австралия) и директору института судебной медицины штата Виктория.

7. Установленные Комиссией факты, с которыми согласна заявительница, изложены в докладе Комиссии от 1 марта 1999 г. и приводятся в кратком изложении ниже (раздел А). Аргументы Правительства относительно фактов и медицинские заключения экспертов также приведены в кратком изложении ниже (соответственно в разделах В и С).

##### А. Факты, установленные Комиссией

8. Ажит Салман, муж заявительницы, работал водителем такси в Адане. Во время происходивших в данном деле событий ему было 45 лет. В его анамнезе не было упоминаний о слабом здоровье или заболеваниях сердца.

9. 26 февраля 1992 года Ажит Салман был задержан и взят под стражу сотрудниками полиции из отделения по борьбе с терроризмом Аданского управления безопасности. Сотрудником полиции, отвечавшим за проведение его допроса, был Ибрагим Ешил. Ажита Салмана отпустили в 5.30 пополудни 27 февраля 1992 г. Он рассказал заявительнице и своему сыну Мехмету о том, что в течение ночи, проведенной под стражей, его избивали и погружали в холодную воду. В течение двух дней он не выходил на работу из-за простуды.

10. Во время операции, проводимой с целью ареста ряда лиц, подозреваемых в принадлежности к Рабочей партии Курдистана (РПК), сотрудники полиции вскоре после полуночи 28 апреля 1992 г. пришли в дом заявительницы, чтобы найти Ажита Салмана. Он был занесен в список разыскиваемых полицией за деятельность, включавшую в себя участие в праздновании Невруза (курдского Нового года) 23 марта 1992 г. и соучастие в открытии стрельбы и нападении на силы безопасности, в ходе которого один человек был убит, а четверо ранены. Однако Ажит Салман был на работе, за рулем своего такси.

11. Сотрудники полиции нашли Ажита Салмана на стоянке такси в Йешилова примерно в 1 час ночи 28 апреля 1992 г. Помощник суперинтендента полиции Ахмет Динчер и полицейские Шевки Ташчи и Али Шари взяли его под стражу. В протоколе об аресте, составленном полицейскими, ничего не было сказано о какой-либо борьбе или необходимости применять силу для того, чтобы посадить Ажита Салмана в полицейскую машину. Между их письменными показаниями, которые они дали прокурору позднее, 22 мая 1992 г., когда они заявляли, что в определенной степени могли толкать и тащить задерживаемого, и их показаниями перед Комиссией не было никаких несоответствий. В своих устных показаниях перед членами Комиссии Ахмет Динчер и Шевки Ташчи постоянно утверждали, что им пришлось вести Ажита Салмана в машину за руки, но это не было связано с применением силы и он при этом не получал никаких ударов или синяков. Мехмет Салман слышал от водителей такси на стоянке, что его отец не оказывал сопротивления при аресте, и два водителя такси, которых прокурор попросил дать показания, тоже не слышали, что Ажит Салман оказывал сопротивление при аресте.

12. Перед тем, как Ажита Салмана поместили в камеру в изоляторе, его не показывали врачу. Комиссия установила, что факт причинения ему каких-либо травм при аресте доказан не был, и не было доказано, что у него были какие-либо признаки нездоровья или трудности с дыханием.

13. Дежурный надзиратель Ёмер Инджейилмаз занес поступление Ажита Салмана в изолятор, которое произошло в 3 часа утра 28 апреля 1992 г. Какой-либо письменно зафиксированной информации или показаний, рассказывающих о времени, которое прошло между его арестом, произведенным, в соответствии с рапортом производивших арест полицейских, в 1.30 утра, и его регистрацией в изоляторе, не было.

14. Помощник суперинтендента Ибрагим Ешил был руководителем бригады полицейских, которым было поручено допрашивать Ажита Салмана. В его бригаду входили полицейские Эрол Челеби, Мустафа Кайма и Хасан Аринч.

15. Известно, что в связи с проведением этой же операции были арестованы еще двое подозреваемых – Бехъеттин Эл, помещенный под стражу 15 апреля 1992 г., и Ферхан Тарлак, также задержанный 28 апреля 1992 г. В связи с расследуемыми преступлениями был также взят под стражу и третий подозреваемый, Ахмет Гержин. Ибрагим Ешил взял показания у Бехъеттина Эла и Ахмета Гержина 29 апреля 1992 г. Бехъеттин Эл заявил, что его допрашивали до прибытия Ферхара Тарлака, т.е. 28 апреля 1992 г. или раньше.

16. Каких-либо записей, фиксирующих перемещения задержанных в камеры и из камер, например, где было бы отмечено время проведения допросов, не было. Участвовавшие в этих событиях полицейские в своих показаниях прокурору, взятых у них между 18 и 25 мая 1992 г., отрицали, что Ажит Салман подвергался допросу, в частности, во время нахождения под стражей, поскольку никакие допросы не должны были проводиться до завершения операции. Ибрагим Ешил, Мустафа Кайма и Хасан Аринч утверждали то же самое в своих устных показаниях делегатам Комиссии. Комиссия установила, что их утверждения, будто Ажит Салман не допрашивался в течение двадцати четырех часов после его ареста, являются неправдоподобными, непоследовательными и недостаточно правдивыми (см. анализ свидетельских показаний, проведенный Комиссией, доклад Комиссии от 1 марта 1999 г., пп.271-278). Принимая во внимание также и другие свидетельские показания, Комиссия установила, что Ажит Салман допрашивался следственной бригадой в период своего нахождения под стражей.

17. Вскоре после полуночи 29 апреля 1992 г. Ибрагим Ешил, Мустафа Кайма, Хасан Аринч и Эрол Челеби доставили Ажита Салмана в Аданскую государственную больницу. Там его немедленно осмотрел д-р Али Танси. Сердцебиение, дыхание и другие жизненные функции организма Ажита Салмана прекратились, на лице и на ушах развился цианоз, зрачки были расширены. Д-р Танси объявил, что Ажит Салман по прибытии был мертв, и пришел к заключению, что он умер за 15-20 минут до этого.

18. Согласно заявлению, подписанному полицейскими, которые сообщили, что они доставили Ажита Салмана в больницу в 2 часа утра 29 апреля 1992 г., надзиратель изолятора сообщил им в 1.15 утра, что Ажит Салман болен. Подозреваемый сказал им, что его беспокоит сердце, и они незамедлительно отвезли его в отделение скорой помощи государственной больницы.

19. 29 апреля 1992 г. судебно-медицинский эксперт Аданской больницы д-р Фатих Шен произвел осмотр тела в присутствии прокурора. В протоколе осмотра отмечается, что в передней части подмышечной ямки имеются два высохших осаднения размером 1 см на 3 см, спереди на левой лодыжке свежая царапина размером 1 см на 1 см, а в передней части грудной клетки старый травматический кровоподтек размером 5 см на 10 см. Каких-либо ран от заостренного предмета или огнестрельного оружия не было. Д-р Шен сделал вывод о том, что для выяснения причины смерти необходимо произвести вскрытие трупа. В документах указывается, что вскрытие трупа было произведено в тот же день. Образцы тканей органов были отправлены на анализ.

20. Примерно в 1 час пополудни 29 апреля 1992 г. Мехмет Салман был доставлен полицией в управление безопасности, где прокурор сообщил ему о том, что его отец умер от сердечного приступа. 30 апреля Ибрагим Салман поехал в судебно-медицинское отделение для опознания трупа. Тело было выдано семье, которая обязалась похоронить его до Первомайского праздника. Родственники обмыли тело на кладбище. Ибрагим Салман видел кровоподтеки и видимые пятна в подмышечных ямках. Пятна, напоминающие отверстия, имелись на спине. Были видны пятна на одной стопе, которая была распухшей. По просьбе членов семьи были сделаны четыре цветных фотоснимка трупа.

21. Двадцать первого мая 1992 г. д-р Фатих Шен представил протокол вскрытия. В нем повторялись объективные результаты, зафиксированные в протоколе осмотра, но на этот раз кровоподтек в передней части грудной клетки был описан как имеющий лиловый цвет. Исследование внутренних органов показало, что вес каждого легкого составлял 300 г, при этом легкие были отечными, а сердце, весившее 550 г, было больше нормальных размеров. Мозг был отечным. В некоторых сосудах отмечены признаки атеросклероза, а париетальный слой миокарда плотно прилегал к сердцу. Грудина была сломана, а в окружающих мягких тканях были следы свежего кровоизлияния, что могло быть вызвано попыткой реанимации.

Была также сделана ссылка на гистопатологическое заключение от 18 мая 1992 г., в котором было отмечено наличие хронического бронхита в легких, артериосклеротических изменений, сужающих просвет в коронарных артериях, и хронического констриктивного перикардита, хронического миокардита, гиперплазии и гипертрофии миокарда в сердце. В протоколе в качестве заключения было сказано, что фактической причины смерти установить не удалось, и предлагалось направить дело в Стамбульский институт судебной медицины.

22. Двадцать второго мая 1992 г. фотографии, сделанные родственниками, были переданы прокурору.

23. 18 мая 1992 г. прокурором были взяты показания у бригады, проводившей допросы (Ибрагима Ешила, Мустафы Каймы, Хасана Аринча и Эрола Челеби). 22 мая были взяты показания у полицейских, проводивших арест, Ахмета Динчера, Али Сари и Шевки Ташчи, а также у надзирателей Ахмета Бала, Сервета Озйилмаза и Ёмера Инджейилмаза. Также показания были взяты у Бехъеттина Эла и Ферхана Тарлака 8 мая, у заявительницы 26 мая, Темира Салмана (отца Ажита Салмана) 29 мая, у двух водителей такси Хасана Четина и Абдуррахмана Бозкурта 29 мая и 30 июня соответственно и у д-ра Али Танси 30 июня 1992 г.

24. 15 июля 1992 г. представил свое заключение Стамбульский институт судебной медицины. Заключение было подписано семью членами Первого специального комитета, в том числе д-ром Билже Киранжил. В этом заключении напоминалось о том, что Ажита Салмана во время ареста толкали, что ему стало плохо перед допросом или, как утверждалось, что он умер во время допроса. На основании свидетельских показаний утверждалось, что он находился в своей камере до тех пор, пока не стал жаловаться на то, что его беспокоит сердце, и в этот момент его немедленно доставили в больницу.

В заключении поддерживались результаты исследования внутренних органов и внешнего осмотра, проведенных при вскрытии трупа. Был сделан вывод о том, что, помимо мелких, свежих, травматических царапин на лодыжке и старого лилового кровоподтека в передней части грудной клетки, никаких других травматических повреждений обнаружено не было. Свежее кровоизлияние вокруг грудины могло быть отнесено на счет попытки реанимации. Никаких данных о том, что он умер от какой-либо прямой травмы, не было. Поверхностные травмы на теле могли быть объяснены его сопротивлением и борьбой при аресте или при усаживании в полицейскую машину, хотя и могли быть нанесены непосредственно. Сами по себе они не были смертельными. Относительно большие размеры сердца, склероз в артериях сердца и признаки прежнего инфекционного заболевания на сердечной оболочке и мышцах указывали на давнюю болезнь сердца. В заключении был сделан вывод о том, что, хотя умерший перед арестом активно жил и работал, его смерть в течение двадцати четырех часов после ареста могла быть вызвана остановкой сердца, связанной с нейрогуморальными изменениями, вызванными стрессом от происшедшего с ним инцидента, в сочетании с имеющейся болезнью сердца.

25. 19 октября 1992 года прокурор Аданы принял решение не возбуждать уголовного дела. Он заявил, что примерно в 1.15 утра 29 апреля 1992 г. Ажит Салман сообщил полицейским о том, что ему плохо с сердцем, и его доставили в Аданскую государственную больницу, где он и умер. Согласно судебно-медицинского заключения, у Ажита Салмана была давнишняя болезнь сердца, во время ареста могли быть причинены любые поверхностные повреждения, и смерть наступила в результате сердечного приступа, вызванного стрессом от инцидента и заболеванием сердца. Данных, обосновывающих необходимость возбуждения уголовного дела, не было.

26. 13 ноября 1992 г. заявительница обжаловала решение о невозбуждении уголовного дела, утверждая, что Ажит Салман был подвергнут допросу и умер под пытками.

27. 25 ноября 1992 г. председатель выездной судебной сессии Тарсуса отклонил жалобу заявительницы.

28. 22 декабря 1992 г. министр юстиции в соответствии со статьей 343 Уголовно-процессуального кодекса направил дело в Кассационный суд. 16 февраля 1994 года Кассационный суд отменил решение о невозбуждении уголовного дела и направил дело обратно прокурору Аданы для подготовки обвинительного акта.

29. В обвинительном акте от 2 мая 1994 года десяти сотрудникам полиции (Ёмеру Инджейилмазу, Ахмету Динчеру, Али Сари, Шевки Ташчиту, Сервету Озйилмазу, Ахмету Балу, Мустафе Кайме, Эролу Челеби, Ибрагиму Ешилу, Хасану Аринчу) было предъявлено обвинение в убийстве в деле № 1994/135. Слушания проходили в выездной сессии Аданского суда, inter alia, 27 июня, 26 сентября, 31 октября и 1 декабря 1994 г. Обвиняемые себя виновными не признали. Устные показания давали шесть из десяти полицейских (Ахмет Динчер, Шевки Ташчит, Мустафа Кайма, Эрол Челеби, Ибрагим Ешил и Хасан Аринч), которые подтвердили свои письменные показания и отрицали факт противоправного обращения с Ажитом Салманом. Суд также заслушал Темира Салмана, отца Ажита Салмана, заявительницу и д-ра Али Танси, врача, дежурившего в отделении скорой помощи Аданской государственной больницы. От Бехъеттина Эла были взяты письменные показания.

30. В своем решении от 26 декабря 1994 г. выездная сессия Аданского суда определила, что установить, действительно ли обвиняемые применяли силу или насилие в отношении Ажита Салмана или угрожали ему или пытали его для получения признания, невозможно. Поверхностные травмы на его теле могли быть получены по другим причинам, например, когда его арестовывали. Судебно-медицинские заключения указывали на то, что Ажит Салман умер от того, что поверхностными травмами была осложнена имевшаяся у него ранее болезнь сердца. Однако никаких доказательств того, что эти травмы были причинены обвиняемыми, не было. Суд оправдал обвиняемых за недостаточностью улик.

31. Заявительница, которая выступала в судебном процессе в качестве истицы, не обжаловала оправдательного приговора, который вступил в силу 3 января 1995 года.

32. Комиссия на основании письменных и устных показаний, фотографий и медицинских заключений, представленных профессором Паундером и профессором Корднером, установила, что Ажит Салман умер скоропостижно, без затяжного периода диспноэ. На его левой лодыжке имелись синяки и царапины, которым не было дано никакого объяснения, а на подошве левой стопы имелись кровоподтек и опухоль, которые не могли быть причинены случайно. Это совпадает с признаками применения фалаки (см. пункт 71 ниже). Кровоподтек посередине грудной клетки не был точно датирован гистопатологическими средствами и не было показано отсутствие связи между ним и сломанной грудиной. Эти травмы в совокупности не могли быть причинены массажем сердца. Комиссия также выразила недоверие устным показаниям полицейских Ибрагима Ешила, Мустафы Каймы и Эрола Челеби, которые утверждали, что проводился массаж сердца, и отметила, что этот факт впервые был упомянут, когда показания давались членам Комиссии в июле 1996 года, через четыре года после событий. Комиссия пришла к выводу, что Ажита Салмана по время допроса подвергали пыткам, и это спровоцировало остановку сердца и тем самым вызвало его смерть.

33. 24 января 1996 года заявительница была вызвана в антитеррористический отдел Аданского управления безопасности. Там сотрудники составили протокол, на котором был поставлен отпечаток ее большого пальца. Протокол был озаглавлен "Об обращении ее за помощью в европейские органы по правам человека" и начинался словами "Свидетельнице был задан вопрос: просим вас объяснить, обращались ли вы в Европейскую ассоциацию по правам человека, просили ли вы о помощи и заполнили ли вы форму обращения. Кто посредничал в подаче вашей жалобы?" Протокол имел целью изложить ее объяснения по поводу того, как ей удалось подать жалобу в Комиссию. Она подтвердила, что документы с просьбой о правовой помощи она заполнила сама. В своих устных показаниях, которые Комиссия признала правдоподобными и обоснованными, заявительница утверждала, что в управлении безопасности ей завязали глаза, наносили удары и что сотрудники управления велели ей отозвать свою жалобу.

34. Заявительница была вызвана вторично. В протоколе, датированном 9 февраля 1996 года и подписанном сотрудниками полиции, были перечислены подробности, касающиеся доходов и расходов заявительницы, и подтверждалась ее декларация о средствах. В этот или в другой день ее приводили к прокурору и снова спрашивали о ее декларации о средствах. Во время этого собеседования никаких угроз не высказывалось.

##### В. Аргументы, приведенные Правительством

35. Правительство ссылалось на показания, данные сотрудниками полиции, протокол вскрытия и заключение Стамбульского института судебной медицины, а также на устные показания д-ра Билже Киранжил перед членами Комиссии.

36. Ажит Салман страдал имевшейся у него ранее болезнью сердца. Когда его арестовывали, ему были причинены мелкие травмы. Кровоподтек на груди, который был фиолетового цвета и потому старый, возник до его ареста. В период содержания под стражей в Аданском управлении безопасности его не допрашивали, поскольку операция еще не была завершена. Примерно в 1 час утра он стал звать на помощь и сообщил надзирателю изолятора, что ему плохо с сердцем. Надзиратель позвал на помощь сотрудников следственной бригады, которые находились неподалеку в ожидании следующего этапа операции. Эти сотрудники посадили Ажита Салмана, которому было трудно дышать, в полицейский фургон и повезли его в больницу. По дороге они остановили фургон, и Мустафа Кайма в течение короткого времени делал Ажиту Салману реанимацию по методу "рот в рот" и массаж сердца. Они привезли Ажита Салмана в отделение скорой помощи, где им сказали, что он умер.

37. Вскрытие трупа и заключение Стамбульского института судебной медицины показали, что Ажиту Салману не было причинено никакой серьезной травмы, что перелом грудины был вызван сердечным массажем и что он умер по естественным причинам, несмотря на всю оказываемую ему возможную помощь.

38. В своих показаниях перед членами Комиссии д-р Билже Киранжил высказала мнение о том, что кровоподтек на груди имел давность не менее 2-3 дней и не был связан с переломом грудины и что отек головного мозга свидетельствовал о затяжном периоде нарушения дыхания перед смертью. Каких-либо результатов по фотографиям получить было невозможно, так как это были фотографии любительские и плохого качества. Она не считала большим недостатком отсутствие судебно-медицинских фотографий надлежащего качества. В заключении Института не было указано на наличие следов противоправного обращения, поскольку доказательства таковых отсутствовали. Остановка сердца в данном случае могла быть вызвана гормональными факторами или воздействием окружающей среды, например, экстремально высокими температурами. Если бы кровоподтек и перелом грудины были вызваны прямым ударом, можно было бы ожидать ушиб и экхимоз на задней поверхности грудины и кровоподтек на передней и задней поверхности правого желудочка сердца. Хотя и можно ожидать, что легкие человека, который не мог дышать в течение тридцати минут, будут иметь увеличенный вес от 500 до 600 г, отнюдь не обязательно, что так и было на самом деле; все зависит от конкретного человека (резюме показаний д-ра Киранжил приводится в докладе Комиссии, пп. 233-241).

##### С. Медицинские заключения экспертов

###### 1. Заключение профессора Паундера, представленное 26 ноября 1996 года от имени заявительницы

39. Профессор Паундер является профессором кафедры судебной медицины в университете Данди и, inter alia, членом Королевской коллегии патологоанатомов, заграничным членом коллегии патологоанатомов Гонконга, членом секции патологоанатомов Королевской коллегии врачей Ирландии и членом Королевской коллегии патологоанатомов Австралазии. Заключение было составлено, inter alia, на основании внутренних документов вскрытия трупа и заявлений и показаний свидетелей. Оно может быть изложено в сжатом виде следующим образом.

40. Результаты вскрытия трупа показали, что Ажит Салман страдал имевшейся ранее естественной болезнью сердца, а именно, хроническим воспалением, связанным с появлением спаек перикарда, которое было давним и проходило неактивно. В далеком прошлом он мог перенести ревматизм сердца, который мог бы в то время проявляться в виде острой фебрильной болезни, не обязательно с какими-либо симптомами поражения сердца. Сердце было увеличено, имело вес 550 г, что свидетельствует о том, что произошло компенсаторное увеличение сердечной мышцы.

41. Сердце весом более 500 г может вызывать внезапную и неожиданную смерть в любой момент вследствие аномалии сердечного ритма. Это может быть ускорено физическим или эмоциональным стрессом или произойти внешне спонтанно, без каких-либо ускоряющих событий.

43. Кроме болезни сердца, имелось четыре травмы.

В передней части правой подмышечной ямки были две ссадины, каждая размером 3 см на 1 см, которые были описаны как высохшие и ксеродермические. Не было очевидно, проводилось ли их рассечение для того, чтобы посмотреть, не было ли ассоциирующих с ними побоев, однако, учитывая описание, вполне резонно было допустить, что это были посмертные изменения.

На передней части левой лодыжки имелись две царапины размером 1 см на 1 см, которые были описаны как свежие и кровавые. Казалось, что они, по всей видимости, могли быть нанесены во время ареста, но их расположение и размеры не указывали на какую-либо конкретную причину.

В центре грудной клетки был кровоподтек размером 5 см на 10 см, который был описан как старый и имеющий лиловый цвет.

Грудина была сломана, было отмечено свежее кровоизлияние в прилегающих мягких тканях.

43. Кровоподтек на грудной клетке находился непосредственно над переломом грудины. Кровоизлияние вокруг перелома позволяло предположить, что перелом произошел до смерти, а не после нее. Получения такого перелома обычно бывает достаточно для того, чтобы вызвать аномалию в ритме расположенного ниже сердца и тем самым вызвать внезапную смерть. Поэтому перелом грудины представлял собой одну из возможных причин смерти. Хотя теоретически перелом может произойти в результате падения, это было бы необычно, так как для этого потребовался бы удар о какой-либо выступающий предмет или край, и он ассоциировал бы с травмами других частей тела. Перелом также мог быть вызван сердечным массажем, если при этом прикладывалась очень большая сила. Его причиной также мог быть удар. В таком случае можно было бы ожидать появления синяка на коже, несмотря на то, что последовавшая за этим смерть наступила быстро. Хотя д-р Фатих Шен охарактеризовал кровоподтек на груди как старый и, косвенно, как являющийся следствием какого-либо другого события, его собственная точка зрения состояла в том, что, учитывая расположение кровоподтека непосредственно над переломом, для вывода о том, что они не связаны между собой, потребовались бы убедительные медицинские факты. Мнение д-ра Шена по поводу давности кровоподтека основывалось на субъективной оценке цвета невооруженным глазом. Однако кровоподтек был описан как имеющий лиловый цвет, что полностью соответствует свежему кровоподтеку. Можно было бы ожидать, что кровоподтек давностью 2-3 дня приобретет желтоватый оттенок. Четко определить, был ли это свежий кровоподтек или старый, можно было бы простым гистопатологическим исследованием. Подобного рода кровоподтек не мог бы появиться в результате надавливания рукой во время массажа сердца. Д-р Шен заключил, что, учитывая близость кровоподтека и перелома и отсутствие каких-либо четких доказательств того, что кровоподтек образовался в какое-то другое время и при иных обстоятельствах, кровоподтек и перелом произошли одновременно в результате удара, который вызвал аномалию сердечного ритма.

44. Результаты вскрытия трупа, в частности, вес легких (каждое по 300 г, т.е. близко к минимуму) указывали на то, что смерть наступила очень быстро, а не была растянутой во времени. У медленно умирающих людей с постепенной сердечной недостаточностью вес легких часто бывает 500-600 г, а иногда достигает 1000 г. Это является результатом скопления в легких жидкости вследствие отказа качающего действия сердца и выражается клинически в виде одышки и затрудненности дыхания. Смертельные исходы, связанные с мгновенным коллапсом, ассоциируют с малым весом легких, как было в данном случае. Относительно медленная смерть также ассоциирует с застойной печенью. Таким образом, результаты вскрытия трупа и гистопатологическое исследование убедительно свидетельствуют против возможности продолжительного периода умирания с симптомами одышки, а наоборот, указывают на быструю смерть.

45. Что касается процедуры вскрытия трупа, в ней имелись серьезные недостатки. Хотя было всего лишь две теоретические возможности перелома – наружный массаж сердца или удар, не было предпринято никаких действий для точного установления факта проведения массажа. Содержащееся в протоколе вскрытия заявление о том, что перелом мог быть вызван массажем, не представляло собой полного и откровенного утверждения и могло быть неверно истолковано как подразумевающее, что д-р Шен знал о том, что была предпринята такая попытка реанимации, тогда как на самом деле он этого не знал. Ему следовало провести различие между фактом и предположением. Также нужно было включить как можно больше описательных подробностей, касающихся кровоподтека, перелома и болезни сердца, а в этом отношении степень детализации была явно недостаточной.

###### 2. Дополнительное заключение профессора Паундера, представленное 26 ноября 1996 года от имени заявительницы

46. В дополнении от 26 ноября 1996 г. содержится анализ четырех фотографий, которые были охарактеризованы как имеющие плохое качество. Однако на фотографии подошв ног, тем не менее, было отчетливо видно изменение цвета подошвы левой стопы на лилово-красный, с небольшой припухлостью. В основании правого мизинца ноги была белая блестящая полоса. Изменение цвета подъема стопы и подошвы левой ноги неизбежно наводит на предположение об ушибах с сопутствующим небольшим опуханием и не согласуется с посмертным гравитационным скоплением крови. Ушибы такой степени не могли быть нанесены в результате посмертной травмы, а травма в таком месте вряд ли могла быть вызвана падением в то время, когда жертва еще была жива. Поэтому эта травма неизбежно указывает на то, что по ноге был нанесен один удар или несколько ударов. Пятно на мизинце правой ноги позволяет с полным основанием предположить, что это след лигатуры, хотя такой гиперемии, которая указывала бы на тугое наложение лигатуры, пока жертва еще была жива, не было; нельзя было по внешнему виду предположить и пропускание электрического тока. Ни ту, ни другую возможность исключить нельзя, и пятно это необычное.

47. Если рассматривать повреждения красного цвета на передней стороне левой лодыжки вместе с ранами на подошве левой стопы, можно предположить, что лодыжки были зажаты каким-то механизмом, который был наложен на переднюю сторону обеих лодыжек, и что ограниченный таким образом в своих движениях человек получал удары по подошве левой стопы.

48. Следы в правой подмышечной ямке были видны нечетко. Их расположение, ориентация и окраска не похожи на то, чего можно обычно ожидать от посмертного артефактного повреждения, и наводят на мысль о возможном следе от электрического контакта, образовавшемся еще при жизни жертвы. В сочетании с необычными следами на мизинце правой ноги это вызывает подозрение о применении электричества, когда один вывод обвязывается вокруг мизинца ноги, а другой прикладывается к правой подмышечной ямке. Были ли указанные следы электрическими ожогами, можно было установить гистопатологическим исследованием.

49. На фотоснимке спины видны посмертные артефактные пятна и белые участки бледности от контакта. Отчетливо видны следы, включая ярко-красную царапину на позвоночнике на уровне поясницы, а выше ее два темных красноватых пятна. Над ними видна горизонтальная линия царапины розового цвета. Все это может быть посмертными повреждениями, вызванными манипуляциями с трупом на шершавой или режущей поверхности. Они также могли быть причинены и до смерти. Для того, чтобы определить, что именно это было, требовалось произвести рассечение.

50. На фотографиях показано, что посмертное анатомическое рассечение было недостаточным в том смысле, что не было произведено рассечения спины, подошвы левой стопы или повреждений лодыжки. Неясно, было ли произведено рассечение повреждения подмышечной ямки. Фотографии также показали, что описание трупа в протоколе вскрытия было неполным.

###### 3. Заключение профессора Корднера, представленное 12 марта 1998 г. по просьбе Комиссии

51. Данное заключение было составлено профессором Корднером по указанию членов Комиссии (см. п. 6 выше) на основании медицинских фактов, представленных страной, свидетельских показаний, заключений профессора Паундера и фотографий, представленных заявительницей.

52. Что касается фотографий, изменение цвета или пятнистое поражение на стопе представляли собой следы причиненных повреждений. Профессор Корднер считал, что фотографии слишком нечеткие, чтобы можно было на их основании сделать вывод о том, что белая блестящая полоса на мизинце правой ноги ассоциировала с лигатурой; не мог он также придти к какому-либо выводу о том, что следы на правой подмышечной ямке были результатом применения электрических приборов. Он отметил, что на ногах, помимо следов, которые могли соответствовать царапинам на левой лодыжке, были небольшие участки покраснения на передней и внутренней части правой лодыжки. Он согласился с тем, что профессор Паундер обнаружил на спине, и дополнительно отметил наличие других участков покраснения. Без результатов рассечения и/или гистологического исследования рассечения природа следов остается неопределенной. Они могли возникнуть в результате каких-либо действий до смерти или же быть посмертным явлением. Ушибы и синяки на подошвах стоп относительно необычны и свидетельствуют о приложении по меньшей мере умеренной силы. Подобные синяки могли быть вызваны нанесением ударов по подошве стопы. Человек с такой травмой не смог бы ходить без как минимум видимой хромоты.

53. Что касается определения давности кровоподтека на груди, авторы последних публикаций в области судебной медицины едины во мнении о том, что нужно подходить к этому вопросу осторожно. Представляется нерезонным восстанавливать точную хронологию изменений цвета, как тому учили в прежних учебниках, поскольку тут имеется слишком много переменных. Если для того, чтобы отличить давность кровоподтека на груди от "свежего" кровоизлияния вокруг перелома грудины, эксперты полагались на его лиловый цвет, то вывод на этом основании был неверный. Материалы не позволяли провести различие по давности между кровоподтеком на груди и кровоизлиянием вокруг перелома грудины. В одном недавно опубликованном исследовании, проведенном для того, чтобы показать уровень разногласий между авторами, делается вывод, что единственный пункт, по которому имеется согласие, состоит в том, что кровоподтек с видимым пожелтением имеет давность более 18 часов. Таким образом, лиловый кровоподтек мог быть свежим (т.е. давностью менее 24 часов), но мог быть и более старым.

54. Что касается перелома грудины, то прежних жалоб на боль в груди не отмечалось, поэтому можно заключить, что он произошел незадолго до смерти или примерно в этот период. По мнению профессора Корднера, имело место совпадение двух травм (кровоподтека и перелома), которые невозможно различить по давности, или же была всего одна травма. Если в момент привода Ажита Салмана в изолятор кровоподтека у него на груди не было, вопрос решается относительно легко. Большинство патологоанатомов рассматривали бы их, prima facie, как одну травму или утверждали бы, что имеется опровержимая презумпция о том, что они являются одной травмой. Что же касается возможности того, что кровоподтек и перелом грудины были вызваны попыткой реанимации, в таком контексте значительное повреждение грудной клетки бывает редко. Переломы грудины, вызванные восстановлением сердечной и легочной деятельности, обычно ассоциируют с переломом ребер, а не с кровоизлиянием вокруг грудины или с кровоподтеком на поверхности. Если кровоподтек на груди и перелом грудины с сопутствующим кровоизлиянием являются результатом одной травмы, эта травма не ассоциирует с попыткой реанимации. Перелом в результате падения на плоскую поверхность был бы необычным. Сильный прямой удар при падении на относительно гладкий и широкий выступ может вызвать такую травму, но профессор Корднер не помнит, чтобы когда-либо видел такое в форме изолированной случайной травмы (т.е. без полученных одновременно травм других частей тела). Причиной такой травмы также может быть удар кулаком, коленом или ногой.

55. Легкие с отеком, достаточным для того, чтобы рассматривать их как признак сердечной недостаточности и для того, чтобы вызвать диспноэ продолжительностью 20-30 минут, весят более 300 г. Веса легких в таком случае ассоциируют со значительно более быстрой смертью. Отек, обнаруженный в головном мозгу, незначителен: вес головного мозга жертвы немного меньше среднего веса головного мозга для мужчины его возраста.

56. Факт прежней болезни сердца бесспорен. По мнению профессора Корднера, наиболее вероятное объяснение смерти следующее. Перед смертью Ажит Салман получил значительные травмы подошвы левой стопы и передней части грудной клетки, что явилось причиной кровоподтека и prima facie перелома грудины и вызвало кровоизлияние в прилегающей области. Страх и боль, связанные с этими событиями, привели к выбросу адреналина, что увеличило частоту сердечных сокращений и повысило кровяное давление. Это создало тяжелую нагрузку для уже нездорового сердца, что и вызвало остановку сердца и быструю смерть. Как вариант объяснения, сдавление грудной клетки, связанное с переломом грудины, вызвало фатальное нарушение сердечного ритма, не оставив видимого повреждения. Слабость такого варианта заключается в выводе о том, что травмы грудной клетки представляют собой одну травму, а не две, а этот вывод частично зависит от косвенных факторов, и сомнения в его правильности полностью разрешены быть не могут. Однако, даже если допустить возможность того, что они являются разными травмами, все равно кровоподтек на груди можно считать свежим и образовавшимся во время нахождения в изоляторе, а в таком случае формальная причина смерти будет та же самая, а именно, остановка сердца у человека с больным сердцем после получения травм левой стопы и груди. Если считать, что перелом грудины объясняется попыткой реанимации, причина смерти изменится только в том случае, если сделать вывод о том, что кровоподтек образовался до помещения в изолятор.

57. Критически важной задачей вскрытия трупа в данном случае является оценка обстоятельств, в которых, якобы, умер этот человек, в частности, была ли это естественная смерть во время нахождения под стражей или нет. Для такой оценки критическое значение имеет давность кровоподтека на груди. Даже если принять точку зрения д-ра Шена относительно давности, основанную на цвете, вскрытие трупа должно было быть проведено так, чтобы у другого патологоанатома в другое время была возможность сделать собственный вывод на этот счет. Важные наблюдения должны обосновываться объективно. В отсутствие фотоснимков очевидным методом, с помощью которого доктор Шен должен был доказать свою правоту, было гистологическое исследование. Отсутствие фотоснимков должного качества также серьезно воспрепятствовало проведению расследования и оценки данного дела. Упущения также проявляются в недостаточном подкожном вскрытии для поисков не видимых снаружи ушибов и в отсутствии гистологического исследования повреждений, имеющих ключевое значение для правильной оценки обстоятельств смерти.

58. Профессор Корднер знаком с профессором Паундером на профессиональной почве. Ни с д-ром Киранжил, ни с д-ром Шеном он не знаком.

### II. Внутреннее законодательство и процесуальные нормы, имеющие отношение к данному делу

59. Принципы и процессуальные нормы, имеющие отношение к ответственности за деяния, противоречащие закону, можно резюмировать следующим образом.

#### А. Уголовное преследование

60. В соответствии с турецким Уголовным кодексом, все формы убийства (статьи 448-55) и покушений на убийства (статьи 61-62) являются уголовными преступлениями. Преступлением также считается, когда государственный служащий подвергает кого-либо пыткам или жестокому обращению (статья 243 в отношении пыток и статья 245 в отношении жестокого обращения). Обязательства властей в отношении проведения предварительного расследования действий или бездействия, которые могут представлять собой подобные преступления, доведенные до их сведения, определяются статьями 151-153 Уголовно-процессуального кодекса. О преступлениях может сообщаться властям или службам безопасности, а также в прокуратуру. Жалоба может быть подана в письменном или устном виде. Если она подается в устном виде, орган власти должен сделать соответствующую регистрационную запись (статья 151).

При наличии доказательств того, что смерть произошла не в силу естественных причин, сотрудники служб безопасности, которые были проинформированы об этом факте, должны сообщить об этом государственному прокурору или судье уголовного суда.

(Статья 152). В соответствии со статьей 235 Уголовного кодекса, любое государственное должностное лицо, которое не сообщает в полицию или в прокуратуру о преступлении, о котором ему стало известно при выполнении его обязанностей, наказывается тюремным заключением.

Прокурор, который был проинформирован любым способом о ситуации, которая дает основания для подозрений о совершении преступления, обязан расследовать факты для того, чтобы решить, следует ли возбуждать уголовное дело (статья 153 Уголовно-процессуального кодекса).

61. В случае заявленных преступлений террористического характера подсудность переходит от государственного прокурора к отдельной системе прокуроров и судов национальной безопасности, существующих на всей территории Турции.

62. Если лицо, подозреваемое в совершении преступления, является государственным служащим и если преступление было совершено при исполнении им своих обязанностей, предварительное расследование производится в соответствии с Законом от 1914 года об уголовном преследовании государственных служащих, который ограничивает юрисдикцию государственного прокурора ratione personae на этой стадии судопроизводства. В таких делах предварительное расследование проводит и впоследствии принимает решение о возбуждении уголовного дела соответствующий административный совет (в районе или провинции, в зависимости от статуса подозреваемого). Как только принимается решение о возбуждении уголовного дела, расследованием дела начинает заниматься государственный прокурор.

Жалоба в Верховный административный суд подается на решение совета. Если принимается решение не возбуждать уголовное дело, дело автоматически передается этому суду.

63. В соответствии с пунктом ( i ) статьи 4 Декрета № 285 от 10 июля 1987 года «О полномочиях губернатора провинции при чрезвычайном положении», Закон от 1914 года (см. пункт 62 выше) также применяется к сотрудникам служб безопасности, которые подчиняются губернатору.

64. Если подозреваемый является военнослужащим, применимый закон определяется характером преступления. Так, если это "военное преступление" в соответствии с Военным уголовным кодексом (Закон № 1632), уголовное судопроизводство в принципе проводится в соответствии с Законом № 353 об учреждении военно-полевых судов и их процедуре. В случае если военнослужащий обвиняется в совершении обычного преступления, обычно применяются положения Уголовно-процессуального кодекса (см. § 1 статьи 145 Конституции и разделы 9-14 Закона № 353).

В Военном уголовном кодексе военным преступлением считается, когда военнослужащий ставит под угрозу жизнь человека, не подчиняясь приказу (статья 89). В таких случаях гражданские истцы могут подавать жалобы властям, на которых ссылается Уголовно-процессуальный кодекс (см. пункт 60 выше) или начальнику преступника.

#### В. Гражданская и административная ответственность, происходящая из уголовных преступлений

65. В соответствии с разделом 13 Закона № 2577 об административной процедуре, любой человек, которому нанесли вред действия властей, может в течение одного года после совершения предполагаемого действия потребовать от властей компенсации. Если заявление полностью или частично отклоняется или в течение шестидесяти дней на него не поступает ответа, жертва может начать административную процедуру.

66. Пункты 1 и 7 статьи 125 Конституции гласят:

"Все действия или решения властей могут быть пересмотрены в судебном порядке…

/…/

Власти обязаны возмещать весь ущерб, причиненный их действиями или принятыми мерами".

Это положение устанавливает строгую ответственность государства, которая наступает, если будет доказано, что в обстоятельствах конкретного дела государство не выполнило своего обязательства по поддержанию общественного порядка, обеспечению общественной безопасности или защиты жизни или собственности людей, без необходимости доказывания того, что вредоносное действие было совершено властями. В соответствии с этими правилами, власти могут быть признаны обязанными выплатить компенсацию любому человеку, который понес ущерб в результате действий, совершенных неустановленными лицами.

67. Статья 8 Декрета № 430 от 16 декабря 1990 года, последнее предложение которой было составлено в духе приведенного выше положения (см. пункт 66), предусматривает:

"Уголовная, финансовая или юридическая ответственность не может вменяться губернатору области в режиме чрезвычайного положения или губернаторам провинций этой области в связи с принятыми решениями или совершенными действиями при осуществлении полномочий, возложенных на них данным законодательным актом, и никакие заявления в любой судебный орган поданы быть не могут. Настоящее положение не умаляет прав частных лиц требовать от государства возмещения ущерба, который был им неоправданно причинен."

68. В соответствии с Кодексом обязательств, любой человек, который понес ущерб в результате незаконных или вредоносных действий, может обратиться в суд с иском о компенсации ущерба (статьи 41-46) и нематериальных потерь (статья 47). Гражданские суды не связаны ни решениями, ни вердиктами уголовного суда в отношении вины ответчика (статья 53).

Однако, в соответствии с разделом 13 Закона № 657 о государственных служащих, любой человек, который понес ущерб от действий, осуществленных при выполнении обязанностей, регулируемых законодательством государства, в принципе может подавать жалобу в суд на орган власти, в котором работает данный государственный служащий, а не непосредственно на этого служащего (см. § 5 статьи 129 Конституции и статьи 55 и 100 Кодекса обязательств). Однако это не является абсолютным правилом. В случае, когда действие признается незаконным или вредоносным, и, как следствие, более не являющимся "административным" деянием или поступком, гражданские суды могут допустить подачу иска о возмещении ущерба к данному должностному лицу, не умаляя права жертвы на подачу иска против органа власти на основании его совместной ответственности как работодателя должностного лица (статья 50 Кодекса обязательств).

### III. СООТВЕТСТВУЮЩИЕ ДОКЛАДЫ МЕЖДУНАРОДНЫХ ОРГАНОВ

#### А. Расследования Европейского комитета по предотвращению пыток (КПП)

69. Европейский комитет по предотвращению пыток (КПП) осуществил несколько посещений Турции. Первые два визита, в 1990 и 1991 годах, были специальными визитами, которые были признаны необходимыми в свете значительного числа сообщений, полученных из различных источников, где сообщалось о пытках или других формах жестокого обращения в отношении лиц, находящихся в местах лишения свободы, в особенности в полицейских участках. Третье периодическое посещение состоялось в конце 1992 года и включало посещение Управления безопасности Аданы. Последующие посещения состоялись в октябре 1994 года, августе и сентябре 1996 года и в октябре 1997 года (последние два из которых включали посещение полицейских учреждений в Адане). Отчеты КПП об этих посещениях, за исключением посещения в октябре 1997 года, не были опубликованы, поскольку для этого требуется согласие заинтересованного государства, а оно не было предоставлено.

70. КПП опубликовал два публичных заявления.

71. В публичном заявлении, принятом 15 декабря 1992 года, КПП пришел к выводу, что пытки и другие формы крайне жестокого обращения являются важными характеристиками содержания под стражей в полиции. При первом посещении в 1990 году постоянно заявлялось о следующих видах жестокого обращения: палестинское подвешивание, электрошок, битье по подошвам ступней (фалака), обливание холодной водой под сильным давлением и помещение в очень маленькие, темные, непроветриваемые камеры. Проведенные медицинские осмотры выявили несомненные признаки очень недавних пыток и других форм крайне жестокого обращения физического и психологического характера. Наблюдения на местах в полицейских учреждениях выявили крайне плохие материальные условия содержания под стражей.

Во время второго посещения в 1991 году КПП выяснил, что никакого прогресса в искоренении пыток и жестокого обращения со стороны полиции достигнуто не было. Многие жаловались на аналогичные виды жестокого обращения: было выслушано еще больше утверждений о том, что в отверстия тела втыкаются палки или дубинки. По-прежнему у многих людей, которые делали подобные заявления, при осмотре были обнаружены следы или болезненные состояния, соответствующие их заявлениям. Во время третьего посещения с 22 ноября по 3 декабря 1992 года делегация была завалена заявлениями о пытках и плохом обращении. У многих лиц, которые были осмотрены врачами делегации, были обнаружены следы или болезненные состояния, соответствующие их заявлениям. Делегация КПП составила перечень подобных случаев. В ходе этого посещения КПП посетил Адану, и у одного заключенного в тюрьме Аданы были обнаружены кровоподтеки на подошвах стоп и ряд вертикальных лиловых полос (10 см в длину, 2 см в ширину) в верхней части спины, что подтверждало его заявления о том, что недавно его подвергли фалаке и били по спине дубинкой, когда он находился в полиции. В штаб-квартирах Управлений безопасности в Анкаре и Диярбакире было обнаружено снаряжение, которое могло бы использоваться для пыток и наличие которого нельзя было правдоподобно объяснить по-другому. В своем заявлении КПП сделал вывод о том, что "в Турции по-прежнему широко распространена практика пыток и других форм крайне жестокого обращения во время содержания под стражей в полиции."

72. Во втором публичном заявлении, опубликованном 6 декабря 1996 года, КПП отметил, что за прошедшие четыре года был достигнут некоторый прогресс. Однако результаты посещения в 1994 году продемонстрировали, что пытки и другие виды жестокого обращения по-прежнему остаются важными особенностями содержания под стражей в полиции. В ходе посещений в 1996 году делегации КПП вновь обнаружили явные свидетельства применения полицией пыток и других форм крайне жестокого обращения. КПП сослался на последнее посещение в сентябре 1996 года полицейских учреждений в Адане, Бурсе и Стамбуле, когда также были посещены три тюрьмы для проведения собеседования с некоторыми лицами, которые еще недавно находились под стражей в полиции в Адане и Стамбуле. У значительного числа лиц, осмотренных судебно-медицинскими экспертами из состава делегации, были обнаружены следы или болезненные состояния, соответствующие их заявлениям о недавнем плохом обращении со стороны полиции, в частности о битье по подошвам стоп, ударах по ладоням и подвешивании за руки. Было отмечено семь случаев, когда люди совсем недавно находились под стражей в штаб-квартире антитеррористического отдела Управления безопасности в Стамбуле, и эти случаи стали примерами наиболее вопиющих пыток, с которыми столкнулись делегации КПП в Турции. У этих людей были обнаружены следы продолжительного подвешивания за руки с нарушениями моторной функции и чувствительности, которые у двух людей, утративших функциональность обеих рук, угрожали стать необратимыми. Был сделан вывод, что применение пыток и других форм крайне плохого обращения остается регулярной практикой в полицейских учреждениях в Турции.

#### В. Образцовый протокол вскрытия трупа, принятый Организацией Объединенных Наций

73. "Руководство по эффективному предотвращению и расследованию незаконных, произвольных и суммарных казней", принятое ООН в 1991 году, включает в себя Образцовый протокол вскрытия трупа, предназначенный для того, чтобы служить авторитетным методическим руководством по проведению вскрытий трупов прокурорами и медицинским персоналом. Во вступлении в Протоколе отмечено, что сокращенный осмотр или отчет о вскрытии совершенно не подходят для потенциально противоречивых дел, и что для того, чтобы предотвратить упущение или потерю важных деталей, необходимы систематическое и всеобъемлющее обследование и такой же протокол:

"Исключительно важно, чтобы вскрытие трупа, проводимое после смерти, вызывающей споры, было тщательным по своему охвату деталей. Столь же тщательными должны быть документирование и регистрация результатов, чтобы дать возможность полноценно использовать результы вскрытия".

74. В части 2 (с) говорится, что для тщательного документирования результатов вскрытия трупа необходимы надлежащим образом сделанные фотографии. Фотографии должны быть всеобъемлющими по охвату и подтверждать наличие всех заметных следов травм или болезней, которые комментируются в протоколе вскрытия.

### РАССМОТРЕНИЕ ДЕЛА В КОМИССИИ

75. Г-жа Бехийе Салман обратилась в Комиссию 20 мая 1993 года. Она заявила, что ее муж, г-н Ажит Салман, умер вследствие пыток, находясь под стражей в полиции. Она основывала свое ходатайство на статьях 2, 3, 6, 13, 14 и 18 Конвенции. В ходе разбирательства дела в Комиссии заявительница также утверждала, что ей создавались препятствия для эффективного использования права на индивидуальную жалобу, которое гарантируется прежней статьей 25, § 1.

76. 20 февраля 1995 года Комиссия признала жалобу (№ 21986/93) приемлемой. В своем отчете от 1 марта 1999 года (прежняя статья 31 [1]) она высказала единогласное мнение о том, что имело место нарушение статьи 2 по причине смерти мужа заявительницы под стражей; что имело место нарушение статьи 3 по причине применения пыток к ее мужу; что имело место нарушение статьи 13; что не имели место нарушения статей 14 и 18 и что Турция не выполнила свои обязательства по прежней статье 25.

### ОКОНЧАТЕЛЬНЫЕ АРГУМЕНТЫ, ПРЕДСТАВЛЕННЫЕ СУДУ

77. В своей памятной записке заявительница просила Суд признать, что государство-ответчик нарушило статьи 2, 3, 13 и прежнюю статью 25, § 1, Конвенции. Она просила Суд назначить ей компенсацию в соответствии со статьей 41.

78. Правительство просило Суд отклонить дело как неприемлемое на основании того, что заявительница не исчерпала внутренние средства правовой защиты. В альтернативе Правительство утверждало, что жалобы заявительницы не подтверждаются доказательствами.

### ВОПРОСЫ ПРАВА

#### I. ПРЕДВАРИТЕЛЬНОЕ ВОЗРАЖЕНИЕ ПРАВИТЕЛЬСТВА

79. Правительство возражало, что заявительница не исчерпала внутренние средства правовой защиты, как того требует статья 35 Конвенции, надлежащим образом воспользовавшись существующими средствами удовлетворения путем возбуждения уголовного дела или вчинив иск в гражданских или административных судах. Представители Правительства ссылались на решение Суда, в котором было поддержано их предварительное возражение по делу Айтекина (см. решение по делу Айтекин против Турции от 23 сентября 1998 года, "Отчеты о постановлениях и решениях" 1998- VII).

Правительство утверждало, что заявительница выступала стороной в судопроизводстве по уголовному делу, возбужденному против сотрудников полиции, обвиненных в пытках ее мужа, которые привели к его смерти, и что она не подала в Кассационный суд обжалования против их оправдания. Кассационный суд ранее отменил решение не возбуждать уголовного преследования этих сотрудников и не мог считаться неэффективным средством правовой защиты. Заявительница также могла получить от национальных судебных властей компенсацию денежного и нематериального ущерба, которой она добивалась в данном иске.

80. Адвокат заявительницы на слушании заявила, что обжалование заявительницей решения не подвергать сотрудников полиции уголовному преследованию было отклонено до того, как она представила свои жалобы в Комиссии. Процедура, посредством которой министр юстиции направляет дело в Кассационный суд, а этот суд направляет дело на судебное разбирательство, является крайним средством правовой защиты, которую заявительница не обязана была исчерпывать. Она также заявила, что дальнейшие обжалования не принесли бы никакой пользы ввиду отсутствия надлежащего расследования и отсутствия доказательств в судах.

81. Суд подтверждает, что правило исчерпания внутренних средств защиты, на которое делается ссылка в § 1 статьи 35 Конвенции, обязывает заявителей сперва воспользоваться средствами защиты, которые доступны в обычном порядке и являются достаточными в национальной судебной системе для того, чтобы дать им возможность получения удовлетворения за предполагаемые нарушения. Существование средств защиты должно быть в достаточной степени гарантировано на практике и в теории, в противном же случае они не будут иметь необходимой доступности и эффективности. § 1 статьи 35 также требует, чтобы жалобы, предназначенные для подачи в Суд, были до этого поданы в соответствующий орган в стране происхождения, по крайней мере по своей сути и в соответствии с формальными требованиями, определенными во внутреннем законодательстве, но не требует, чтобы заявитель прибегал к средствам правовой защиты, которые являются неадекватными или неэффективными (см. решение по делу Аксой против Турции от 18 сентября 1996 года, "Отчеты" 1996- VI, стр. 2275-76, §§ 51-52, и Акдивар и другие против Турции, решение от 16 сентября 1996 года, "Отчеты" 1996- IV, стр. 1210,§§ 65-67).

82. Суд отмечает, что турецкое законодательство предусматривает административные, гражданско-правовые и уголовно-правовые средства защиты от незаконных и уголовных деяний, могущих быть поставленными в вину государству или его представителям (см. выше пункт 59 и далее).

83. В отношении мер в административном праве в соответствии со статьей 125 Конституции, основанных на строгой ответственности властей (см. выше пункты 65-66), Суд напоминает, что обязательство Договаривающегося государства в соответствии со статьями 2 и 13 Конвенции провести расследование, которое сможет привести к выявлению и наказанию виновных в делах об убийствах, может быть признано иллюзорным, если в отношении жалоб по этим статьям от заявителя потребуется исчерпать меры по административному праву, которые приведут только к назначению компенсации (решение по делу Яша против Турции от 2 сентября 1998 года, "Отчеты" 1998- VI, стр. 2431,§ 74).

Следовательно, от заявительницы не требовалось возбуждать административный иск, и предварительное возражение в этом отношении является необоснованным.

84. В отношении гражданского иска о возмещении ущерба, нанесенного вследствие незаконных деяний или явно незаконного поведения агентов государства (см. выше пункт 68) Суд отмечает, что в таком случае истец должен, в дополнение к установлению причинной связи между правонарушением и ущербом, понесенным им, определить лицо, которое, по его мнению, совершило правонарушение. В данном случае отсутствовали доказательства того, какой сотрудник полиции нес ответственность за плохое обращение, которому, по утверждению заявительницы, был подвергнут ее муж, и более того, в отчете Института судебной медицины Стамбула, самого авторитетного учреждения в стране, не было установлено совершение каких-либо незаконных деяний (см. пункт 24 выше).

85. Что касается уголовно-правовых средств (см. пункты 60-62 выше), Суд отмечает, что заявительница неудачно обжаловала решение не подвергать уголовному преследованию сотрудников полиции, связанных с задержанием ее мужа. Процедура, посредством которой министр юстиции направлял дело в Кассационный суд, являлась исключительным средством, которое обычно должно считаться выходящим за пределы § 1 статьи 35 Конвенции. Однако заявительница действительно выступала стороной в деле, которое последовало после решения Кассационного суда о направлении дела на судебное разбирательство. Суд закончился оправданием сотрудников полиции за недостаточностью улик, позволяющих установить, что они действительно подвергли ее мужа плохому обращению перед смертью или что он умер из-за плохого обращения. Это также было основой для изначального решения прокурора не возбуждать уголовного дела. Заявительница утверждала, что в этих обстоятельствах дальнейшее обжалование не имеет реальной перспективы успеха и не может рассматриваться как требование принципа исчерпания внутренних средств правовой защиты.

86. Суд подчеркивает, что применение правила исчерпания внутренних средств правовой защиты должно надлежащим образом учитывать тот факт, что оно применяется в контексте механизмов защиты прав человека, которые согласились учредить Договаривающиеся государства. Соответственно, он признал, что § 1 статьи 35 должен применяться с определенной степенью гибкости и без излишнего формализма. Далее он признал, что правило исчерпания не является абсолютным и не может применяться автоматически; для проверки его соблюдения крайне важно учитывать обстоятельства каждого дела. Это означает, в частности, что Суд должен реалистично учитывать не только существование формальных средств защиты в правовой системе данного Договаривающегося государства, но также и общие условия, в которых они функционируют, а также личные обстоятельства заявителя. Потом он должен рассмотреть, сделал ли заявитель при всех данных обстоятельствах дела все, что могло бы реально ожидаться от него, чтобы исчерпать внутренние средства правовой защиты (см. приведенное выше решение по делу Акдивар и другие, стр. 1211, § 69, и приведенное выше решение по делу Аксой, стр. 2276, §§ 53-54).

87. Суд считает, что та часть предварительных возражений правительства, которая касается гражданско-правовых и уголовно-правовых средств защиты, поднимает вопросы, касающиеся эффективности уголовного расследования, которые тесно связаны с вопросами, поднятыми в жалобах заявительницы по статьям 2, 3 и 13 Конвенции. Он также отмечает, что данное дело отличается от дела Айтекина, на которое ссылается Правительство, поскольку в том деле солдат, застреливший мужа заявительницы, был признан уголовным судом Батмана виновным в непредумышленном убийстве. Обжалование, поданное в Кассационный суд, касалось утверждений как заявительницы, так и прокурора о том, что он должен был быть признан виновным в убийстве более серьезной степени. В тех обстоятельствах нельзя было сказать, что расследование, проведенное властями, не давало в разумной степени перспектив привлечения к ответственности лица, виновного в смерти мужа заявительницы (см. приведенное выше решение по делу Айтекина, стр. 2827, § 83).

88. Поэтому Суд отклоняет предварительное возражение Правительства постольку, поскольку оно касается административно-правового средства защиты, которое могло быть использовано (см. параграф 83 выше). Он согласен с предварительным возражением, касающимся средств защиты в гражданском и уголовном праве по существу дела (см. пункты 104-09 ниже).

#### II. ОЦЕНКА СУДОМ ФАКТОВ

89. Суд подтверждает свою установившуюся судебную практику, в соответствии с которой в системе Конвенции до 1 ноября 1998 года установление и проверка фактов в первую очередь являлись обязанностью Комиссии (прежние § 1 статьи 28 и статья 31). Хотя Суд не связан выясненными Комиссией фактами и сохраняет за собой право свободно проводить собственную оценку в свете всех имеющихся в его распоряжении материалов, он будет пользоваться своими полномочиями в этой сфере лишь в исключительных обстоятельствах (см., помимо других авторитетных источников, приведенное выше решение по делу Акдивар и другие, стр. 1214, § 78).

90. Факты в споре между сторонами тесно связаны с вопросами ответственности государства за обращение с Ажитом Салманом и его смерть во время нахождения под стражей в полиции. Суд рассмотрит фактические и юридические вопросы в их совокупности в той мере, в какой они имеют отношение к жалобам заявительницы в соответствии со статьями 2, 3 и 13 Конвенции, которые приводятся ниже.

#### III. ЗАЯВЛЕННЫЕ НАРУШЕНИЯ СТАТЬИ 2 КОНВЕНЦИИ

91. Заявительница утверждала, что ее муж, Ажит Салман, умер в результате пыток от рук сотрудников полиции в Управлении безопасности Аданы. Она также заявила, что полноценного расследования обстоятельств убийства проведено не было. Она утверждала, что имело место нарушение статьи 2 Конвенции, которая гласит:

"1. Право каждого лица на жизнь охраняется законом. Никто не может быть умышленно лишен жизни иначе как во исполнение смертного приговора, вынесенного судом за совершение преступления, в отношении которого законом предусмотрено такое наказание.

2. Лишение жизни не рассматривается как нарушение настоящей статьи, когда оно является результатом абсолютно необходимого применения силы:

(а) для защиты любого лица от противоправного насилия;

( b) для осуществления законного задержания или предотвращения побега лица, помещенного под стражу на законных основаниях;

(с) для подавления, в соответствии с законом, бунта или мятежа".

92. Правительство оспорило эти заявления. Комиссия высказала мнение о том, что была нарушена статья 2, на основании того, что Ажит Салман умер после пыток, находясь под стражей в полиции, а также на основании того, что власти не провели надлежащего уголовного расследования обстоятельств смерти Ажита Салмана.

##### А. Аргументы сторон в Суде

###### 1. Заявительница

93. Заявительница утверждала, что ее муж был убит, находясь под стражей в полиции. Совокупность медицинских доказательств позволила установить, что в отношении него была применена сила, что привело к остановке сердца. Власти не смогли дать удовлетворительного объяснения смерти Ажита Салмана, но подготовили версию, явно предназначенную для сокрытия правды. Она заявила, что в случае, когда человек арестован здоровым и умирает, при отсутствии правдоподобного объяснения смерть наверняка является делом рук властей. Не было предоставлено объяснений кровоподтеку на груди, перелому грудины, ссадинам на левой ноге, царапинам на левой лодыжке и ранам на подмышечной ямке.

94. Заявительница также просила Суд подтвердить мнение Комиссии о том, что имело место нарушение статьи 2 Конвенции, на основании того, что расследование смерти ее мужа было настолько неадекватным и неполноценным, что было равноценно отсутствию защиты права на жизнь. В частности, в результате расследования не было предоставлено необходимых медицинских доказательств, касающиеся Ажита Салмана. Например, не был проведен гистопатологический анализ ушибов, и не было сделано судебно-медицинских фотографий, что противоречит рекомендациям Образцового протокола ООН о вскрытии (см. пункты 73-74 выше). Доктор Шен и Стамбульский институт судебной медицины сделали субъективные выводы, не придав равного значения возможным причинам, которые выставляли бы власти в негативном свете. Аналогичным образом, прокуроры не предприняли попыток проверить достоверность заявлений сотрудников полиции или обеспечить получение необходимых доказательств для возбуждения уголовного дела.

###### 2. Правительство

95. Правительство настаивало на том, что утверждения заявительницы необоснованны. Из вскрытия и отчета Стамбульского института судебной медицины следовало, что Ажит Салман умер от остановки сердца из-за волнения во время ареста и содержания под стражей. Он начал задыхаться в своей камере, и сотрудники полиции отвезли его в больницу. Они пытались реанимировать его по дороге, что вызвало перелом грудины. Утверждения о том, что он был подвергнут пыткам, необоснованны. Они основываются на недостоверных фотографиях и догадках врачей, которые сами не проводили осмотра тела. Правительство особо отметило, что Стамбульский институт судебной медицины является учреждением наивысшего профессионального уровня, чьи выводы не могут быть поставлены под сомнение.

96. Правительство утверждало, что расследование было адекватным и полноценным. Были взяты показания у всех соответствующих свидетелей и официальных лиц, и были проведены все необходимые медицинские и судебно-медицинские экспертизы, включая подтверждение причины смерти посредством получения экспертного заключения Стамбульского института судебной медицины. Министерство юстиции направило дело в Кассационный суд, который отменил решение не подвергать сотрудников полиции уголовному преследованию и направил дело в суд. Суд рассмотрел все факты и оправдал их. Таким образом, для расследования данного инцидента были предприняты все необходимые шаги.

##### В. Оценка Суда

###### 1. Смерть Ажита Салмана

97. Статья 2, гарантирующая право на жизнь и определяющая обстоятельства, в которых лишение жизни может быть оправдано, считается одним из наиболее важным положений Конвенции, отступления от которого не допускаются. Вместе со статьей 3 она также закрепляет одну из основных ценностей демократических сообществ, из которых состоит Совет Европы. Поэтому обстоятельства, в которых лишение жизни может быть оправдано, должны быть строго ограничены. Цель и назначение Конвенции как инструмента защиты людей также требуют, чтобы статья 2 толковалась и применялась таким образом, чтобы ее гарантии были практичными и действенными (см. решение по делу МакКанн и другие против Соединенного Королевства от 27 сентября 1995 года, серия А, № 324, стр. 45-46, §§ 146-147).

98. Текст статьи 2, рассматриваемый как одно целое, показывает, что статьей охватывается не только умышленное убийство, но также и ситуации, когда допустимо "применять силу", что может привести в качестве непреднамеренного исхода к лишению жизни. Однако намеренное или предумышленное использование потенциально смертельной силы является только одним фактором, который должен приниматься во внимание при оценке его необходимости. Любое применение силы должно быть не больше, чем "абсолютно необходимо" для достижения одной или нескольких целей, перечисленных в подпунктах (а) – (с). Этот термин указывает, что здесь должен применяться более строгий и более неопровержимый критерий необходимости, чем тот, который применяется для определения того, является ли действие государства "необходимым в демократическом обществе" в соответствии с пунктами 2 статей 8-11 Конвенции. Следовательно, применяемая сила должна быть строго соразмерна достижению допустимых целей (см. приведенное выше решение по делу МакКанн и другие, стр. 46, §§ 148-49).

99. Учитывая важность защиты, предоставляемой статьей 2, Суд должен подвергать случаи лишения жизни самой тщательной проверке, принимая во внимание не только действия представителей государства, но также все сопутствующие обстоятельства. Лица под стражей находятся в уязвимом положении, и власти несут обязанность по их защите. Следовательно, в случае, когда лицо помещается под стражу в полицию с хорошим состоянием здоровья, а при освобождении у него обнаруживаются травмы, государство обязано предоставить правдоподобное объяснение того, каким образом эти травмы были причинены (см., помимо других авторитетных источников, дело Селмуни против Франции [ GC], № 25803/94, § 87, ЕСПЧ 1999- V). Обязанность властей представить полный отчет об обращении с лицом под арестом особо важна в тех случаях, когда это лицо умирает.

100. При оценке доказательств Суд обычно применяет критерий доказанности "при отсутствии обоснованного сомнения " (см. решение по делу Ирландия против Соединенного Королевства от 18 января 1978 года, серия А № 25, стр. 64-65, § 161). Однако такая доказанность может вытекать из совместного существования достаточно обоснованных, очевидных и согласующихся друг с другом предположений или аналогичных не опровергнутых допущений каких-либо фактов. В случае, если события в деле полностью или по большей части находятся в сфере исключительной осведомленности властей, как в деле, где фигурируют лица, находящиеся под их контролем под стражей, возникают обоснованные предположения фактов в отношении травм и смерти, которые происходят во время нахождения под стражей. Более того, можно считать, что бремя доказывания лежит на властях, которые должны предоставить удовлетворительное и убедительное объяснение.

101. Суд устанавливает, что оценка Комиссией фактов данного дела соответствует вышеупомянутым принципам.

102. Ажит Салман был помещен под стражу, находясь явно в добром здравии и без каких-либо ранее имевшихся травм или болезней в активной стадии. Не было предоставлено достоверных объяснений травмам на левой лодыжке, ссадинам и опухоли на левой ступне, кровоподтеку на груди и перелому грудины. Факты не подтверждают заявления правительства о том, что травмы могли быть причинены во время ареста или что перелом грудины был вызван массажем сердца. Мнение доктора Киранжил о том, что кровоподтек на груди имелся еще до ареста и что Ажит Салман умер от сердечного приступа, вызванного стрессом исключительно от факта помещения под стражу, и после продолжительного периода отсутствия дыхания, было опровергнуто показаниями профессоров Паундера и Корднера. Приняв их доказательства в отношении скоропостижности смерти и вероятности того, что кровоподтек и перелом грудины были вызваны одним и тем же событием – ударом в грудь – Комиссия все же придала надлежащий вес свидетельствам доктора Киранжил,и не стала отдавать чрезмерного предпочтения показаниям профессоров Корднера и Паундера. Можно отметить, что доктор Киранжил подписала заключение Стамбульского института судебной медицины, который был оспорен в Комиссии, и поэтому ее показания не могли считаться ни объективными, ни независимыми. Более того, заявление о тайном сговоре между двумя профессорами, которое сделал представитель Правительства на слушании, не имеет под собой оснований.

103. Исходя из этого Суд считает, что правительство не объяснило смерть Ажита Салмана от остановки сердца во время его нахождения под стражей в Управлении безопасности Аданы, и что наступает ответственность государства за его смерть.

Следовательно, в этом отношении имело место нарушение статьи 2.

###### 2. Утверждения о неадекватности расследования

104. Суд подтверждает, что обязательство по защите права на жизнь в соответствии со статьей 2 Конвенции, рассматриваемое вместе с общей обязанностью государства в соответствии со статьей 1 Конвенции "обеспечить каждому, находящемуся под [его] юрисдикцией, права и свободы, определенные в настоящей Конвенции", подразумевает требование о проведении какой-либо формы полноценного официального расследования в случаях гибели людей в результате применения силы (см. mutatis mutandis приведенное выше решение по делу МакКанн другие, стр. 49, § 161, и решение по делу Кайа против Турции от 19 февраля 1998 года, "Отчеты" 1998- I, стр. 329, § 105).

105. В связи с этим Суд отмечает, что указанное выше обязательство не ограничивается делами, в которых очевидно, что убийство было совершено представителем государства. Заявительница и отец погибшего подали официальную жалобу о смерти соответствующим следственным властям, заявляя, что смерть наступила в результате пыток. Более того, сам факт того, что власти были проинформированы о смерти Ажита Салмана под стражей, дал основание ipso facto для обязательства в соответствии со статьей 2 провести эффективное расследование обстоятельств смерти (см. mutatis mutandis решение по делу Эрджи против Турции от 28 июля 1998 года, "Отчеты" 1998- IV , стр. 1778, § 82, и проведенное выше решение по делу Яша, стр. 2438, § 100). Сюда относится, при необходимости, вскрытие, которое дает полный и точный отчет о возможных признаках плохого обращения и травм, и объективный анализ клинических результатов, включая причину смерти.

106. Обращаясь к особым обстоятельствам дела, Суд отмечает, что вскрытие имело огромную важность для выявления фактов, связанных со смертью Ажита Салмана. Трудности, с которыми столкнулась Комиссия при выявлении каких-либо из этих фактов, элементы которых по-прежнему обсуждаются сторонами в Суде, в значительной степени вызваны упущениями в посмертном медицинском осмотре. В частности, отсутствие надлежащим образом сделанных фотографий тела и отсутствие рассечения и гистопатологического анализа травм и следов на теле препятствовали точному анализу давности и происхождения этих следов, что было необходимо для выяснения того, была ли смерть Ажита Салмана вызвана плохом обращением в течение 24 часов, предшествовавших его смерти. Неправомочное предположение доктора Шена о том, что сломанная грудина могла быть результатом массажа сердца, было включено в его отчет без подтверждения того, применялся ли такой массаж, и в данных обстоятельствах ввело в заблуждение. Изучение данных, предоставленных доктором Шеном, Стамбульским институтом судебной медицины не исправило эти недостатки. Оно лишь дополнило их, подтвердив, что вскрытие показало, что Ажит Салман умер от сердечного приступа, вызванного сочетанием ранее существовавшей болезни сердца и перевозбуждением, связанным с арестом.

107. Отсутствие медицинских данных, подтверждающих утверждения заявительницы о пытках, стало основой для принятого 19 октября 1992 года решения прокурора не возбуждать уголовное дело и принятого 26 декабря 1994 года решения выездного Суда Аданы об оправдании сотрудников полиции. Суд считает, что недостатки при вскрытии на корню пресекли все попытки определить ответственность полиции за смерть Ажита Салмана. Более того, в обвинении были названы без разбора все полицейские, про которых было известно, что они встречались с Ажитом Салманом с момента его ареста до его смерти, включая трех сотрудников полицейского участка, находящихся в то время на дежурстве. Не было приведено никаких доказательств, касающихся более точной идентификации полицейских, которые подвергли или могли подвергнуть Ажита Салмана плохому обращению.

108. В этих обстоятельствах апелляция в Кассационный суд, у которого только могли бы быть полномочия направить дело на пересмотр в суд первой инстанции, не имела реальной перспективы прояснить или улучшить имеющиеся доказательства. Поэтому Суд не убежден в том, что обжалование, номинально доступное для заявителя в уголовном судопроизводстве, смогло бы в какой-либо значительной степени изменить направление, избранное следствием. Таким образом, следует считать, что заявительница выполнила требование по исчерпанию всех имеющихся уголовно-правовых средств защиты.

109. Суд приходит к выводу, что власти не провели эффективного расследования обстоятельств смерти Ажита Салмана. Это сделало обращение к гражданско-правовым средствам защиты в данных обстоятельствах неэффективным. Соответственно, Суд отклоняет уголовно-правовой и гражданско-правовой аспект предварительного возражения Правительства (см. пункты 84-88 выше) и постановляет, что здесь имело место нарушение статьи 2.

#### IV. ЗАЯВЛЕННЫЕ НАРУШЕНИЯ СТАТЬИ 3 КОНВЕНЦИИ

110. Заявительница утверждала, что перед смертью ее мужа пытали. Она ссылалась на статью 3 Конвенции, которая гласит:

"Никто не должен подвергаться пыткам или бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию".

111. Заявительница утверждала, что ее муж был подвергнут обращению, равному пыткам, находясь под стражей в Управлении безопасности Аданы. Ее заявление основывалось на следах на его ногах и лодыжках, по которым было видно, что он был подвергнут фалаке. Он также получил удар в грудь такой силы, что у него оказалась сломана грудина. От властей не поступило других достоверных объяснений происхождения травм на его теле. Далее она утверждала, что заявление о том, что он был подвергнут пыткам, не было надлежащим образом расследовано властями, что является нарушением процедурного аспекта статьи 3 Конвенции.

112. Правительство отрицало тот факт, что медицинские доказательства указывают на какие-либо следы пыток. Оно также возражало против утверждения о том, что в ходе расследования имели место недостатки.

113. Выше Суд установил, что правительство не предоставило правдоподобного объяснения следов и травм на теле Ажита Салмана после того, как он был взят под стражу в очевидно хорошем состоянии здоровья (см. пункт 102 выше). Более того, ушибы и опухоль на левой ноге вместе с царапинами на левой лодыжке соответствовали признаками применения фалаки, которая, как сообщил Европейский комитет против пыток, является одной из часто используемых форм плохого обращения, среди прочего, в Управлении безопасности Аданы. Маловероятно, что это произошло случайно. Кровоподтек на груди поверх перелома грудины также скорее свидетельствовал об ударе в грудь, а не о падении. Поэтому эти травмы, которые не были объяснены Правительством, должны считаться свидетельствами плохого обращения, ответственность за которое несут власти.

114. При определении того, должна ли та или иная форма плохого обращения рассматриваться как пытка, следует учитывать различие, сформулированное в статье 3, между этим понятием и понятием бесчеловечного или унижающего достоинство обращения. Как отмечалось в предыдущих делах, по всей видимости, намерение состояло в том, чтобы Конвенция, посредством этого различия, наделяла особым позорным клеймом намеренное бесчеловечное обращение, причиняющее очень тяжелые и жестокие страдания (см. приведенное выше решение по делу Ирландия против Соединенного Королевства, стр. 66-67, § 167). Помимо жестокости обращения существует также элемент намеренности, признаваемый Конвенцией ООН против пыток и других форм жестокого, бесчеловечного или унижающего достоинство обращения или наказания, которая вступила в силу 26 июня 1987 года, где пытка определяется как преднамеренное причинение сильной боли с целью, помимо прочего, получения информации, наказания или унижения (статья 1 Конвенции ООН).

115. Принимая во внимание характер и степень плохого обращения (фалака и удар в грудь) и обоснованные предположения, которые могут быть сделаны из доказательств того, что это произошло во время допроса Ажита Салмана на предмет его участия в деятельности РПК, Суд считает, что в данном случае имели место очень тяжелые и жестокие страдания, которые могут быть охарактеризованы как пытки (см. также приведенное выше дело Селмуни, §§ 96-105).

116. Суд приходит к выводу, что в данном случае имело место нарушение статьи 3 Конвенции.

117. Суд не считает необходимым принимать отдельное решение по статье 3 Конвенции в отношении заявленных упущений в ходе следствия.

#### V. ЗАЯВЛЕННОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 13 КОНВЕНЦИИ

118. Заявительница жаловалась на то, что ей не было предоставлено эффективного средства правовой защиты в значении статьи 13 Конвенции, которая гласит:

"Каждый, чьи права и свободы, признанные в [настоящей] Конвенции, нарушены, имеет право на эффективное средство правовой защиты в государственном органе, даже если это нарушение было совершено лицами, действовавшими в официальном качестве".

119. Правительство утверждало, что расследование происшествия, возбуждение уголовного дела и суд над сотрудниками полиции являлись эффективным средством правовой защиты в отношении утверждений заявительницы. Более того, она не воспользовалась возможностью обжалования оправдания сотрудников полиции и, следовательно, не использовала всех имеющихся эффективных средств правовой защиты.

120. Комиссия, с которой согласилась заявительница, пришла к мнению, что расследование и уголовный процесс стали неэффективными из-за неадекватной судебно-медицинской экспертизы. Заявительница также утверждала, что попытка властей придумать версию для сокрытия того, что произошло, способствовала серьезному усугублению нарушения статьи 13 в данном деле.

121. Суд подтверждает, что статья 13 Конвенции гарантирует наличие на национальном уровне средства правовой защиты для практической реализации сущности прав и свобод, оговоренных в Конвенции, независимо от того, в какой форме они могут обеспечиваться во внутреннем правовом порядке. Таким образом, статья 13 требует наличия в стране средства защиты, необходимого для разбора сути "подкрепленной аргументами жалобы" в соответствии с Конвенцией и для предоставления надлежащей помощи, хотя Договаривающиеся государства имеют некоторое право усмотрения в отношении того, каким образом они будут выполнять свои конвенционные обязательства в соответствии с этим положением. Сфера применения обязательства по статье 13 различается в зависимости от характера жалобы заявителя на основании Конвенции. Несмотря на это, средство правовой защиты, которого требует статья 13, должно быть эффективным как на практике, так и в вопросах права, в частности в том смысле, что для его применения не должно создаваться неоправданных препятствий действиями или бездействием властей государства-ответчика (см. приведенное выше решение по делу Аксой, стр. 2286, § 95; решение по делу Айдин против Турции от 25 сентября 1997 года, "Отчеты" 1997- VI, стр. 1895-96, § 103; и приведенное выше решение по делу Кайа, стр. 329-30, § 106).

Учитывая фундаментальную важность права на защиту жизни, статья 13 требует, помимо выплаты компенсации в соответствующих случаях, проведения тщательного и полноценного расследования, способного привести к выявлению и наказанию лиц, ответственных за лишение жизни, включая эффективный доступ истца к процедуре расследования (см. приведенное выше решение по делу Кайа, стр. 330-31, § 107).

122. На основании фактов, представленных по данному делу, Суд приходит к выводу, что государство несет ответственность в соответствии со статьями 2 и 3 Конвенции за смерть и пытки во время нахождения под стражей мужа заявительницы. Поэтому жалобы заявительницы в этом отношении являются "аргументированными" для целей статьи 13 (см. решение по делу Бойл и Райс против Соединенного Королевства от 27 апреля 1988 года, серия А № 131, стр. 23, § 52, и приведенные выше решения по делам Кайа и Яша, стр. 330-31, § 107, и стр. 2442, § 113 соответственно).

123. Таким образом, власти были обязаны провести эффективное расследование обстоятельств смерти мужа заявительницы. По приведенным выше причинам (см. пункты 104-109) можно считать, что полноценного уголовного расследования в соответствии со статьей 13, требования которой могут быть шире, чем предусмотренное статьей 2 обязательство провести расследование, проведено не было (см. приведенное выше решение по делу Кайа, стр. 330-31, § 107). Поэтому Суд считает, что заявительнице было отказано в эффективном средстве правовой защиты в отношении смерти ее мужа и, таким образом, в доступе к любым другим средствам правовой защиты, имеющимся в ее распоряжении, включая требование компенсации.

Следовательно, имело место нарушение статьи 13 Конвенции.

#### VI. УТВЕРЖДЕНИЯ О ПРАКТИКЕ СИСТЕМАТИЧЕСКОГО НАРУШЕНИЯ ВЛАСТЯМИ СТАТЕЙ 2, 3 И 13 КОНВЕНЦИИ

124. Заявительница утверждала, что в Турции существует терпимая на официальном уровне практика нарушения статей 2, 3 и 13 Конвенции, что отягчает нарушения, жертвами которых стала она и ее муж. Ссылаясь на другие дела, касающиеся событий в юго-восточной Турции, в которых Комиссия и Суд также устанавливали нарушения этих положений, заявительница утверждала, что они отражают систематическую практику отрицания властями обвинений в серьезных нарушениях прав человека, а также отказа в средствах правовой защиты.

125. Принимая во внимание свои решения по статьям 2, 3 и 13, представленные выше, Суд не считает необходимым определять, являются ли выявленные нарушения в данном деле частью систематической практики, проводимой властями.

#### VII. ЗАЯВЛЕННОЕ НАРУШЕНИЕ ПРЕЖНЕЙ СТАТЬИ 25 КОНВЕНЦИИ

126. Наконец, заявительница утверждала, что ей создавались серьезные препятствия в осуществлении ее права на индивидуальную жалобу, что является нарушением прежнего § 1 статьи 25 Конвенции (ныне статья 34), который гласит:

"Комиссия может принимать жалобы, направленные Генеральному секретарю Совета Европы, от любого физического лица, любой неправительственной организации или любой группы частных лиц, которые утверждают, что явились жертвой нарушения одной из Высоких Договаривающихся Сторон их прав, признанных в настоящей Конвенции, при условии, что Высокая Договаривающаяся Сторона, против которой был подан иск, заявила, что признает компетенцию Комиссии принимать такие жалобы. Высокие Договаривающиеся Стороны, которые сделали такое заявление, обязуются никоим образом не препятствовать эффективному осуществлению этого права".

127. Заявительница утверждала, что три раза ее вызывали в органы власти. В первый раз ей завязали глаза, избили, заставили подписать какой-то документ и напрямую потребовали забрать свое дело из Комиссии. В двух других случаях ее долго расспрашивали о ее обращении к Комиссии с просьбой о предоставлении юридической помощи. Она заявила, что это являлось препятствием для свободного использования ее права на индивидуальную жалобу.

128. Комиссия, чьи делегаты выслушали показания заявительницы, согласилась с тем, что ее вызывали по крайней мере два раза. Это было подтверждено документами, предоставленными правительством, из которых следовало, что сотрудники антитеррористического отдела допрашивали ее о заявлении, а не только о просьбе о юридической помощи. Комиссия также установила, что ее утверждения о том, что ей завязали глаза и били и пинали ее в штаб-квартире антитеррористического отдела, были достоверны и обоснованы. Однако Комиссия не приняла никакого специального решения в отношении факта плохого обращения, поскольку любой допрос полицией заявителя по поводу его заявления, по ее мнению, несовместим с обязательствами государства в соответствии с прежней статьей 25 Конвенции.

129. Правительство утверждало, что заявительница вызывалась в органы власти для проверки декларации об имуществе, которую она подала вместе с заявлением в Комиссию о предоставлении юридической помощи. Ее расспрашивали только о ее имуществе и доходе и не подвергали унижению или давлению. В любом случае, она не могла серьезно заявлять о том, что она подвергалась унижениям, поскольку она могла свободно принимать участие во внутреннем судопроизводстве против сотрудников полиции без каких-либо препятствий или страха.

130. Суд подтверждает, что для эффективного функционирования системы индивидуальных жалоб, учрежденной прежней статьей 25 (ныне статья 34), исключительно важно, чтобы заявители или потенциальные заявители имели возможность свободно общаться с органами Конвенции, не подвергаясь какому-либо давлению со стороны властей, направленному на то, чтобы заставить их забрать или изменить свои жалобы (см. приведенное выше решение по делу Акдивар и другие, стр. 1219, § 105; приведенное выше решение по делу Аксой, стр. 2288, § 105; решение по делу Курт против Турции от 25 мая 1998 года, "Отчеты" 1998- III, стр. 1192, § 159; и приведенное выше решение по делу Эрджил, стр. 1784, § 105). В этом контексте "давление" включает в себя не только прямое принуждение и вопиющие акты запугивания, но также и другие ненадлежащие действия или контакты, предназначенные для того, чтобы переубедить или запугать заявителей и заставить их отказаться от использования средства правовой защиты в рамках Конвенции (см. приведенное выше решение по делу Курт, loc. cit.).

Более того, равноценны ли контакты между властями и заявительницей недопустимым действиям с точки зрения прежнего § 1 статьи 25, - это должно определяться в свете конкретных обстоятельств дела. В этом отношении следует учитывать уязвимость заявителя и его чувствительность к влиянию, оказываемому властями (см. приведенные выше решения по делам Акдивар и другие и Курт, стр. 1219, § 105, и стр. 1192-93, § 160 соответственно). В предыдущих делах Суд принимал во внимание уязвимое положение заявителей, жителей деревни, и то, что в юго-восточной Турции жалобы на действия властей могут вполне давать основания опасаться репрессий, и признавал, что допросы заявителей по поводу их ходатайств в Комиссию приравниваются к виду незаконного и неприемлемого давления, которое препятствует осуществлению права на индивидуальную жалобу, что является нарушением прежней статьи 25 Конвенции (там же).

131. В данном деле стороны не оспаривают того, что заявительница была допрошена полицейскими из антитеррористического отдел Аданы 24 января 1996 года, и еще раз сотрудниками полиции 9 февраля 1996 года. Из протокола первого допроса видно, что заявительницу расспрашивали не только о ее декларации имущества, но также и о том, как она подала свое заявление в Комиссию и с чьей помощью. Более того, правительство не отрицало, что заявительнице завязывали глаза, пока она находилась в штаб-квартире антитеррористического отдела в Адане.

132. Суд признает, что завязывание глаз повысило уязвимость заявительницы, вызывая беспокойство и страх, и поэтому в данном случае это можно приравнять к давлению. Более того, не было предоставлено достоверного объяснения того, почему заявительница была дважды допрошена о своем заявлении о предоставлении юридической помощи и, в частности, почему в первом случае допрос проводился сотрудниками полиции из антитеррористического отдела, которые, как утверждала заявительница, были ответственны за смерть ее мужа. Заявительница наверняка была запугана подобными контактами с властями. Это являлось незаконной помехой в подаче ею жалобы в органы Конвенции.

133. Таким образом, государство-ответчик не выполнило своих обязательств в соответствии с прежним § 1 статьи 25 Конвенции.

#### VIII. ПРИМЕНЕНИЕ СТАТЬИ 41 КОНВЕНЦИИ

134. Статья 41 Конвенции гласит:

"Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне".

##### А. Материальный ущерб

135. Заявительница предъявила иск о потере дохода на сумму 39 320,64 фунтов стерлингов. Она заявила, что ее муж, работавший до своей смерти водителем такси и которому было 45 лет, зарабатывал в месяц сумму, эквивалентную 242,72 фунтам стерлингов в месяц. Учитывая среднюю продолжительность жизни в Турции в то время, калькуляция по страховым таблицам дала приведенную выше денежную сумму.

136. Правительство не комментировало затребованную сумму, отрицая сам факт нарушений, влекущих за собой присуждения компенсации.

137. В отношении утверждения заявительницы о потере дохода практика Суда показывает, что необходима явная причинная связь между компенсацией ущерба, на которую притязает заявитель, и нарушением Конвенции, и что это может, в соответствующих делах, включать компенсацию потери дохода (см., помимо прочих авторитетных источников, решение по делу Барбера, Мессегуэ и Хабардо против Испании от 13 июня 1994 года (статья 50), серия А № 285-С, стр. 57-58, §§ 16-20, и дело Чакиджи против Турции [ GC], № 23657/94, § 127, ЕСПЧ 1999- IV). Суд установил (см. пункт 103 выше), что, в соответствии со статьей 2 Конвенции, власти ответственны за смерть Ажита Салмана. В этих обстоятельствах имела место прямая причинная связь между нарушением статьи 2 и потерей его вдовой и детьми финансовой поддержки, которую он предоставлял им. Суд отмечает, что Правительство не оспаривало сумму, требуемую заявительницей. Следовательно, учитывая предоставленную заявителем подробную страховую основу для подсчетов необходимой денежной суммы для возмещения потери дохода по причине смерти Ажита Салмана, Суд присуждает сумму денежной компенсации в 39 320,64 фунтов стерлингов, которые будут переведены в турецкие лиры по курсу на момент выплаты.

##### В. Нематериальный ущерб

138. Заявительница, учитывая тяжесть и количество нарушений, предъявила претензию на сумму 60 000 фунтов стерлингов за ее мужа и 10 000 фунтов стерлингов за себя в качестве компенсации нематериального ущерба.

139. Правительство не представило никаких замечаний по поводу суммы претензий, отрицая сам факт нарушений, требующих выплаты компенсации.

140. Суд напоминает, что им было установлено, что власти несут ответственность за смерть мужа заявительницы, и что перед смертью он подвергся пыткам под стражей в полиции. Помимо нарушений статей 2 и 3 в этом отношении Суд также признал, что власти не провели полноценного расследования и не предоставили средства защиты по данному делу, что противоречит процедурным обязательствам в соответствии со статьей 2 Конвенции и является нарушением статьи 13. Помимо этого, заявительница была подвергнута запугиванию, пока она оформляла свое заявление. В этих обстоятельствах, а также принимая во внимание компенсации, присуждаемые в аналогичных делах, Суд присуждает, на основании права справедливости, сумму в 25 000 фунтов стерлингов за нематериальный ущерб, понесенный Ажитом Салманом, которая будет выплачена оставшейся в живых супруге, и сумму в 10 000 фунтов стерлингов за нематериальный ущерб, который понесла сама заявительница. Эти суммы будут переведены в турецкие лиры по курсу на момент выплаты.

##### С. Судебные издержки и расходы

141. Заявительница выдвинула претензию на общую сумму в 28 779,58 фунтов стерлингов, потраченную на оплату услуг и в виде расходов при подаче заявления, за вычетом сумм, полученных ею в форме юридической помощи от Совета Европы. Сюда относились оплата услуг и расходы, понесенные в связи с явкой для дачи показаний делегатам Комиссии на слушаниях в Анкаре и Страсбурге и явкой на слушания в Суде в Страсбурге. В качестве выплат и административных расходов в связи с привлечением Курдского проекта по правам человека (КППЧ), выступавшего в роли посредника между группой адвокатов в Соединенном Королевстве и адвокатами и заявительницей в Турции, приводится сумма в 10 035 фунтов стерлингов, куда входит 2 800 фунтов стерлингов на услуги перевода. В связи с работой, проведенной адвокатами в Турции, была затребована сумма в 4 235,98 фунтов стерлингов.

142. Правительство не сделало никаких комментариев по поводу суммы претензий.

143. За исключением расходов на перевод, Суд не убежден в обоснованности расходов, понесенных в связи с участием КППЧ. Принимая решение на основе права справедливости и учитывая подробности претензий заявительницы, Суд присудил заявительнице сумму в 21 544,58 фунтов стерлингов вместе с любыми налогами на добавленную стоимость, которые могут быть взысканы, за вычетом 11 195 французских франков, полученных в форме юридической помощи от Совета Европы. Указанная сумма должна быть выплачена на банковский счет заявительницы в фунтах стерлингах в Соединенном Королевстве, как это указано в ее заявлении о справедливой компенсации.

##### D. Проценты за просрочку выплаты компенсации

144. По имеющейся у Суда информации, предусмотренная законом процентная ставка, действующая в Соединенном Королевстве на момент принятия данного решения, составляет 7,5% годовых.

### ПО ЭТИМ ОСНОВАНИЯМ СУД

- Отклонил шестнадцатью голосами против одного предварительное возражение Правительства;

- Постановил шестнадцатью голосами против одного, что имело место нарушение статьи 2 Конвенции в отношении смерти Ажита Салмана под стражей;

- Постановил единогласно, что имело место нарушение статьи 2 Конвенции в том, что власти не провели адекватного и полноценного расследования обстоятельств смерти Ажита Салмана под стражей;

- Постановил единогласно, что имело место нарушение статьи 3 Конвенции;

- Постановил шестнадцатью голосами против одного, что имело место нарушение статьи 13 Конвенции;

- Постановил единогласно, что государство-ответчик не выполнило свои обязательства в соответствии с прежним § 1 статьи 25 Конвенции;

- Постановил шестнадцатью голосами против одного

- что государство-ответчик должно в течение трех месяцев выплатить заявительнице следующие суммы, которые будут переведены в турецкие лиры по курсу на момент выплаты:

- 39 320,64 (тридцать девять тысяч триста двадцать фунтов стерлингов шестьдесят четыре пенса) за материальный ущерб;
- 35 000 (тридцать пять тысяч фунтов стерлингов) за нематериальный ущерб;

- что с момента истечения вышеуказанных трех месяцев вплоть до выплаты по этим суммам должен выплачиваться простой процент по ставке 7,5% годовых;

- Постановил шестнадцатью голосами против одного

- что государство-ответчик должно в течение трех месяцев выплатить заявительнице на ее банковский счет в Соединенном Королевстве в порядке возмещения судебных издержек и расходов 21 544,58 (двадцать одну тысячу пятьсот сорок четыре фунта стерлингов пятьдесят восемь пенсов) вместе с любым налогом на добавленную стоимость, который может быть взыскан с этой суммы, за вычетом 11 195 (одиннадцати тысяч ста девяноста пяти французских франков), которые будут переведены в фунты стерлингов по курсу, действующему на момент вынесения данного решения;

- что по истечении вышеупомянутых трех месяцев вплоть до выплаты по этой сумме будет выплачиваться простой процент по ставке 7,5% годовых;

- Единогласно отклонил остальные требования заявительницы о справедливой компенсации.

Совершено на английском и французском языках и оглашено на публичном слушании во Дворце прав человека в Страсбурге 27 июня 2000 года.

Луциус ВИЛЬДХАБЕР, Председатель

Микеле ДЕ САЛЬВИА, Секретарь Суда

В соответствии с § 2 статьи 45 Конвенции и § 2 правила 74 Регламента Суда, к данному решению прилагаются следующие особые мнения:

- Мнение г-жи Греве, совпадающее с позицией большинства и поддержанное г-ном Бонелло;
- Особое мнение г-на Гёльджюклю.

Л.В.

М. де С.

### Мнение судьи Греве, совпадающее с позицией большинства состава Суда и поддержанное судьей Бонелло

В данном деле я голосовала так же, как и большинство моих коллег. Фактов по данному делу достаточно для того, чтобы суд усмотрел нарушения, приведенные в решении. Тем не менее, я считаю необходимым более подробно остановиться на нескольких аспектах этого решения, в которых, как мне кажется, большинство состава суда сделали выводы, выходящие за пределы того, что подтверждается фактами.

###### 1. Ажит Салман в Аданском управлении безопасности подвергся пыткам, однако сверх этого едва ли можно сделать другие выводы в отношении обстоятельств, в которых это происходило

В п. 115 большинство состава Суда делает вывод, что Ажит Салман подвергался противоправному обращению во время допроса о его предполагаемом участии в деятельности РПК. Я не могу разделить этого вывода. В материалах дела нет абсолютно никакой информации, которая подтверждала бы предположение о том, будто Ажита Салмана пытали во время допроса, и нет возможности установить, какие вопросы задавались во время якобы проводившегося допроса. Турецкие власти отрицали, что Ажита Салмана вообще подвергали допросу во время его нахождения в Аданском управлении безопасности.

Все, что можно установить из имеющихся в распоряжении Суда фактов, сводится к следующему: характер и степень дурного обращения, которому Ажит Салман подвергался во время пребывания в изоляторе Аданского управления безопасности, повлекли за собой тяжкие и жестокие страдания, которые можно охарактеризовать как пытки. На теле Ажита Салмана были видны травмы, причем некоторые из них сопоставимы с применением к нему фалаки, а также с ударом по груди. Известно, что Ажит Салман разыскивался управлением безопасности по подозрению в участии в деятельности РПК. Происходило ли дурное обращение с ним и наступила ли его смерть до допроса, как утверждают турецкие власти, или же это случилось в связи с допросом – или, собственно говоря, после допроса – это не имеет никакого значения для вывода Суда в отношении пыток.

###### 2. Посмертное обследование Ажита Салмана дает лишь ограниченную информацию и оставляет ряд вопросов без ответа

Расследование, проведенное Комиссией по делу Ажита Салмана, основывалось на понимании, что тело было подвергнуто вскрытию, т.е. аутопсии в том смысле, в котором обычно понимается этот термин (в этом контексте, например, можно посмотреть, как термин "вскрытие трупа" описывается в Типовом протоколе вскрытия трупа, принятом ООН, на который делается ссылка в п. 73 решения Суда, также в Рекомендации № R(99)3 от 2 февраля 1999 г. Комитета министров Совета Европы государствам-членам относительно стандартизации медико-юридических правил аутопсии).

В деле Ажита Салмана имеются достаточные основания говорить о посмертном медицинском исследовании Ажита Салмана, а не о вскрытии трупа. В частности, вследствие общих заключений, которые могут быть сделаны на основании того, что речь идет о вскрытии трупа, можно не заметить или спутать значение информации по данному делу.

Что касается "вскрытия трупа" Ажита Салмана, имеется следующая информация, которая ставит серьезные вопросы о содержании обследования:

(а) Протокол вскрытия трупа от 29 апреля 1992 года гласит, что Ажит Салман умер в Аданской государственной больнице в тот же день и что его смерть наступила в "подозрительных обстоятельствах". Просьба о вскрытии трупа содержалась в письме, написанном в тот же день прокурором Аданы. В протоколе говорится, inter alia, что "В рамках процедуры вскрытия трупа, произведенного в … в присутствии …, были получены для обследования части трупа покойного …, нет возражений против захоронения и подробный отчет будет представлен позднее, … поскольку не наблюдается никакой другой … причины для обследования [курсив мой]". Протокол подписан прокурором Тевфиком Айдином и судмедэкспертом д-ром Фатихом Шеном.

( b) Что касается вскрытия трупа, д-р Шен позже дал следующие свидетельские показания:

"В большинстве наших аутопсий мы взвешиваем каждый орган по отдельности: головной мозг, сердце, печень, селезенку, почки и все остальное. Вес сердца у нормального взрослого мужчины составляет от350 до 450 г. Поскольку в данном случае мы обнаружили сердце весом 550 г, т.е. больше обычных размеров, я заключил, что сердце было больше нормального. Это объективная оценка, сделанная целиком визуально – что сердце было больше нормальных размеров [курсив мой].

Вообще-то в случаях, когда мы не можем установить причины смерти макроскопически, т.е. визуально, мы берем небольшие кусочки органов для микроскопического исследования. Как можно видеть из данного протокола, сюда входят кусочки почти всех органов: легких, коронарных артерий сердца, сердечной мышцы, печени, селезенки, надпочечника, почек, головного мозга, мозжечка и спинного мозга.

В результате обследования трупа, которое мы произвели 29 апреля 1992 г., и вскрытия трупа, проведенного в тот же день, в выводах моего протокола вскрытия трупа мною были отмечены все макроскопические (то, что можно видеть невооруженным глазом) и микроскопические (лабораторные) исследования [курсив мой]".

Это оставляет открытым вопрос как минимум о том, все ли органы в случае Ажита Салмана извлекались из тела и взвешивались по отдельности, или же веса определялись на глаз. Последнее может быть наиболее вероятным, учитывая также необычно короткий промежуток времени между смертью Ажита Салмана (между 1.20 и 2 часами утра) и выдачей его тела для захоронения. Тело было выдано только после того, как были выполнены все необходимые обследования, примерно в полдень того же дня, т.е. через десять часов после смерти – десять часов, из которых обычных рабочих было только несколько часов. Сына Ажита Салмана силы безопасности нашли примерно в 12 часов для допроса о здоровье его отца, но сказали ему лишь то, что его отец умер и что он должен забрать тело из морга.

В своих свидетельских показаниях д-р Шен описывал свои условия работы так:

"В то время я был врачом и работал в Адане один. Я один выполнял судебно-медицинскую работу для всего района Адана. У меня не было ни одного ассистента. Я посчитал, что интерпретация и составление отчета по этому делу [смерть Ажита Салмана] одним человеком будут недостаточными. Поскольку таково было мое мнение, я указал в своем отчете, что его нужно направить в Стамбульский институт судебной медицины."

Прокурор Тефвик Айдин также приводил информацию о своей нагрузке в свидетельском показании:

"Думаю, что мы услышали об этом [о смерти] через донесение полиции или когда сотрудники больницы доложили об этом нашему работнику. Если мы в этот момент свободны, мы выезжаем немедленно, но если, скажем, я нахожусь в другой больнице на осмотре трупа или если я осматриваю место дорожно-транспортного происшествия, я выезжаю только после того, как покончу с этим делом. Бывает, что мы получаем сообщения о смерти одновременно из двух, трех или четырех мест сразу. Поэтому мы выезжаем по этим вызовам поочередно, в зависимости от того, как построим свой маршрут."

Фотоснимки тела Ажита Салмана, сделанные перед его захоронением, показывают, что, хотя и было проведено обычное вскрытие трупа, с извлечением целых органов, вскрытием черепа и т.д., при медицинском обследовании были предприняты необычайные усилия для того, чтобы как можно меньше нарушить внешний вид тела при выдаче его для захоронения, а время, требующееся для таких усилий, не соответствует обычной и более грубой работе.

Если "вскрытие трупа" было ограниченным, последовавшие за ним подробные рассуждения о точном смысле, который должен быть придан, в частности, весу сердца и легких Ажита Салмана, вполне могут быть ошибочными.

(с) Подробный "протокол вскрытия трупа" в деле Ажита Салмана датирован только 21 мая 1992 г. В отличие от обычного протокола вскрытия, вывод в этом протоколе основан не только на медицинских результатах вскрытия как таковых, но и на "результатах судебного расследования". По этому поводу д-р Шен пояснил:

"Информация, приводимая в протоколе обследования трупа, является для нас информацией судебного расследования. В выводах протокола вскрытия трупа мы опираемся и на эту информацию. Как вы можете заметить, мы используем слова "судебное расследование". В протоколе вскрытия трупа ссылка на судебное расследование касается информации, поступившей к нам со стороны, в протоколе осмотра трупа. Это мы называем судебным расследованием."

В самом протоколе вскрытия этой дополнительной информации нет, и поэтому ее содержание в этом протоколе не фигурирует.

( d) Некоторые травмы/необычные признаки, о которых свидетельствуют фотоснимки Ажита Салмана и которые описывают в своих показаниях его жена и брат, в документах "вскрытия трупа" не отражены. Когда проводилось "вскрытие", властям не было известно, что позднее труп будет фотографироваться или что в международном суде будет рассматриваться дело о смерти Ажита Салмана.

На следующий день после смерти Ажита Салмана и обследования его трупа в протоколе опознания было подтверждено, что перед отправкой его в морг для вскрытия труп был осмотрен дежурным прокурором. В день смерти и "вскрытия" было отмечено, что "было обнаружено, что невозможно показать тело кому-либо, кто знал покойного, для полного опознания, но сегодня родственники покойного обратились в прокуратуру и ввиду их присутствия" были доставлены в морг для опознания трупа. Это неверно. Силы безопасности вызывали сына Ажита Салмана для информирования его о смерти отца и сказали сыну, что он должен забрать тело домой, всего лишь через десять часов после смерти Ажита Салмана.

Итак, я считаю, что посмертное медицинское обследование Ажита Салмана и расследование обстоятельств его смерти настолько некачественны, что в лучшем случае не дают никакого правильного представления о подлинных причинах смерти Ажита Салмана, а в худшем случае вводят в полное заблуждение. Короче говоря, они не соответствуют обязательствам государства провести расследование гибели человека, содержавшегося под стражей. Расследование и обследование могли быть поверхностными просто потому, что подлинная причина смерти не считалась важной в таком деле, в котором никто не ожидал от ближайших родственников желания разобраться в нем до конца. Не следует делать поспешного вывода о том, что все эти недостатки вытекают из умышленного укрывательства. Однако это не умаляет ответственности властей Турции за обеспечение должного расследования в подобных делах.

###### 3. Один лишь тот факт, что кто-то выступал в качестве судебно-медицинского эксперта, не лишает эксперта независимости и беспристрастности

Как подчеркивалось в упомянутой выше Рекомендации № (99)3, важно, чтобы судебно-медицинские эксперты выполняли свои функции совершенно независимо и беспристрастно и чтобы они были объективны при исполнении своих функций. Один лишь тот факт, что кто-то выступил в роли медико-юридического эксперта, не может служить причиной для того, чтобы ставить под сомнение объективность и беспристрастность этого человека. Поэтому я не разделяю негативных замечаний моих коллег, сделанных в пункте 102 решения, о сотруднице Стамбульского института судебной медицины д-ре Киранжил.

### Особое мнение судьи Гёльджюклю

##### (перевод)

К сожалению, по изложенным ниже причинам я не могу разделить мнение большинства по данному делу.

1. Я согласен с тем, что у заявительницы не было обращения министра юстиции в Кассационный суд против решения не возбуждать уголовного дела и что это обращение было чрезвычайным. Однако я не согласен с мнением большинства, будто после возбуждения уголовного производства в результате обращения министра юстиции заявительница освобождалась от необходимости исчерпания всей уголовной процедуры, потому что эта процедура была чрезвычайной ввиду характера инициировавшего ее обращения. Такой вывод не отражает фактов, присущих турецкому законодательству. Я хотел бы подчеркнуть, что, несмотря на характер первоначального ходатайства или обращения, уголовное производство в турецких судах следует определенным правилам, что и произошло в данном случае.

Именно по этой причине заявительница без всяких колебаний вступила в уголовный процесс и не считала это делом поверхностным лишь потому, что данный процесс носил чрезвычайный характер вследствие характера первоначального обращения. Ввиду того, что процесс, последовавший в результате обращения министра юстиции, был совершенно обычного характера, и ввиду того, что заявительница, действуя в полном качестве стороны, вступившей в процесс, выполнила процедуры в суде первой инстанции, нельзя говорить о том, что заявительнице не нужно было искать средств защиты по внутреннему законодательству.

2. На мой взгляд, коренная проблема заключается в том, что заявительница начала соблюдать правила внутреннего законодательства, вступив в уголовный процесс, но не довела своего участия до конца, когда дело дошло до стадии апелляции. Очевидно, она просто прекратила борьбу без какой-либо уважительной причины. Заявительница не привела в оправдание неисчерпания ею средств правовой защиты никаких событий, которые произошли во время производства по делу. В этой связи я не убежден, что оправдание обвиняемых было бы резонным предлогом для отказа заявительницы от ходатайства о пересмотре дела в порядке апелляции, если учесть тот факт, что пересмотром в порядке апелляции занимался бы Кассационный суд – тот самый суд, который отменил решение о невозбуждении уголовного дела до начала уголовного производства в первой инстанции.

3. Это также означает, что пересмотр в порядке апелляции, которым занимался бы Кассационный суд, нельзя рассматривать как недоступное или неэффективное средство защиты. Решение Кассационного суда об отмене решения о невозбуждении уголовного дела в самом начале всего процесса доказывает обратное.

Необходимо также отметить, что рассмотрение дела Кассационным судом ни в коей мере не ограничивается рассмотрением законности решения суда первой инстанции. Суд в равной степени компетентен рассматривать дело по существу. Поэтому нельзя говорить заранее, что Кассационный суд не стал бы вникать в существо дела и не оценивал бы доказательства и показания, собранные в первой инстанции. Необходимо подчеркнуть, что надзор за оценкой доказательств судом первой инстанции является самым главным вопросом в процедуре пересмотра дела в порядке апелляции, проводимой Кассационным судом.

Я не убежден, что состояние доказательств и показаний отрицательно повлияло бы на пересмотр дела в порядке апелляции. Я не вижу никаких оснований для подобного предположения. Учитывая, что Комиссия основывала свои выводы главным образом на доказательствах, собранных властями в стране, было в равной степени возможно, что Кассационный суд оценивал бы ту же самую совокупность доказательств, что и Комиссия, и пришел бы к таким же выводам. Вот почему я не согласен с мнением большинства о том, что пересмотр дела в порядке апелляции Кассационным судом был бы неэффективен.

4. Я был бы удовлетворен, если бы большинство состава Суда изложило бы причины отхода от оснований для принятия решения 23 сентября 1998 года по делу Айтекина против Турции (Отчеты о решениях и постановлениях 1998- VII). В указанном деле Суд придал значительный вес вступлению заявительницы г-жи Гюльтен Айтекин в уголовный процесс. Суд также пришел к выводу, что вследствие такого вступления в процесс заявительнице следовало добиваться средств компенсации в административных судах параллельно с уголовным судопроизводством, в которое она вступила (loc. cit., p. 2828, § 84). Представляется очевидным, что такой вывод не зависит от вынесения внутренним судом обвинительного приговора, так как Суд заявил, что выражение "параллельно с уголовным судопроизводством" означает, что этого следовало добиваться до вынесения обвинительного приговора.

В своем решении по делу Айтекин Суд отметил перспективу удовлетворения, которая лежит в основе уголовного судопроизводства ( ibid.). В деле Айтекин производство проходило по тем же обычным процессуальным нормам, что и в деле Салман. Поэтому ничто в этой процедуре не мешало г-же Бахийе Салман достичь такого же результата, как и в деле Айтекин, но только г-жа Салман отказалась от борьбы и оставила юридические действия незавершенными.

По моему мнению, нет юридических оснований предполагать, что Кассационный суд в любом случае оставил бы в силе оправдательный приговор нижестоящего суда. В отсутствие необходимой кассационной жалобы г-жи Салман предсказывать такой исход было нельзя.

В заключение я должен заявить, что обстоятельства данного дела не оправдывают отхода от норм, примененных в решении по делу Айтекин. Поэтому я не могу разделить точку зрения большинства, изложенную в пунктах 82 и 83 решения.

5. Что касается нарушения статьи 2, я голосовал за то, чтобы усмотреть нарушение, но только в отношении того, каким образом проводилось расследование смерти Ажита Салмана. Что же касается ответственности за смерть Ажита Салмана, я целиком разделяю частично особое мнение по данному пункту г-на Алкемы, члена Комиссии (см. доклад Комиссии по данному делу). Нет никакого сомнения в том, что, как он заявил, "условия для применимости статьи 2, изложенные в пункте 312 доклада (умышленное убийство или исход разрешенного применения силы) не были удовлетворены". И далее его слова: "Цитирую пункт 284: Среди различных врачей и экспертов не было разногласий в отношении того, что у Ажита Салмана была изначально болезнь сердца. Эта болезнь сердца … явно не была известна тем, кто отвечал за арест и содержание под стражей Ажита Салмана."

Можно было бы согласиться с тем, что обстоятельства того обращения, которому был подвергнут Ажит Салман, могли вызвать сердечную недостаточность и, как следствие, смерть. Однако нет никаких доказательств умышленного убийства. Сила, примененная к Ажиту Салману, могла быть приравнена к нарушению статьи 3. Однако нет никаких доказательств того, что офицеры полиции могли и должны быть предвидеть, что их дурное обращение будет иметь летальные последствия. Таким образом, условия для применения статьи 2 исключительно к этому дурному обращению не удовлетворяются.

6. В отношении усмотрения нарушения статьи 13 Конвенции, я ссылаюсь на мое особое мнение в деле Эрги против Турции (решение от 28 июля 1998 г., Отчеты, 1998- IV).

Далее, после того, как был сделан вывод о том, что имело место нарушение статьи 2 Конвенции на основании того, что не было проведено полноценного расследования смерти, которая повлекла за собой подачу жалобы, отдельного вопроса по статье 13 не возникает. Тот факт, что не было удовлетворительного и адекватного расследования смерти, которая повлекла за собой подачу жалобы заявительницей как по статье 2, так и по статье 13, автоматически означает, что не было эффективного средства правовой защиты в национальном суде. По этому поводу я ссылаюсь на свое особое мнение в деле Кайя против Турции (решение от 19 февраля 1998 г., Отчеты, 1998- I) и мнение, выраженное значительным большинством Комиссии (см. Айтекин против Турции, жалоба № 22880/93, отчет Комиссии от 18 сентября 1997 г.; Эрги против Турции, жалоба № 23818/94, отчет Комиссии от 20 мая, и Яса против Турции, жалоба 22495/93, отчет Комиссии от 8 апреля 1997 г.).

7. В отношении применения статьи 41 Конвенции, я не согласен с решением большинства, во-первых, в том, что касается удовлетворения, а во-вторых, в том, что касается способа возмещения затрат, по следующим причинам.

8. Начну с компенсации. В подавляющем большинстве случаев Суд подчеркивал и ясно подтверждал гипотетический и построенный на воображении характер претензий на возмещение денежного ущерба, в которых применялись "актуарные расчеты", и поэтому почти всегда отклонял претензии подобного рода.

9. В редких, исключительных случаях, когда Суд присуждал в пользу заявителя какую-то указываемую сумму в порядке компенсации денежного ущерба, он определял эту сумму на основе права справедливости, никогда не превышая разумных пределов и тем самым избегая любых гипотетических расчетов.

10. В данном деле Суд, игнорируя собственную сложившуюся практику, не только провел гипотетические "актуарные расчеты", но и, более того, посчитал справедливым и разумным присудить заявительнице беспрецедентно большую и более чем чрезмерную сумму (39320,64 фунтов стерлингов плюс еще 35000 фунтов стерлингов). Средняя сумма составляет от 15 до 20 тысяч фунтов стерлингов. Я считаю, что доверие к судебным решениям и их сила убеждения зиждутся на последовательности судебной практики и следовании прецедентам, а это означает необходимость избегать крайностей.

В порядке обоснования вышесказанного, позволю себе для иллюстрации сослаться на прежние решения Суда. Излагаю ниже полный текст соответствующих пунктов 2.

Решение по делу Курт против Турции от 25 мая 1998 г.

(Насильственное исчезновение – Нарушение)

[А. Моральный ущерб]

[Требование]

"171. Заявительница утверждает, что она и ее сын явились жертвами конкретных нарушений Конвенции, а также практики таких нарушений. Она просит Суд о выплате ей денежной суммы в 70 000 английских фунтов стерлингов, которую она обосновывает следующим образом: 30 000 фунтов стерлингов в пользу сына в связи с его исчезновением, а также отсутствием гарантии и механизмов эффективного расследования; 10 000 фунтов стерлингов - в возмещение страданий, причиненных ей исчезновением сына, и вследствие невозможности получения эффективной внутригосударственной правовой защиты; 30 000 фунтов стерлингов - компенсация ей и ее сыну в связи с тем, что они оба явились жертвами практики "исчезновения людей" на юго-востоке Турции."

[Решение суда]

"174. Суд напоминает, что он уже признал нарушение государством-ответчиком статьи 5 в отношении сына заявительницы. Поэтому Суд считает, что, в силу тяжести данного нарушения Конвенции, должна быть выплачена заявительнице компенсация в пользу ее сына. Суд присуждает 15 000 фунтов стерлингов, которые после выплаты должны храниться у заявительницы для сына и его наследников."

Решение по делу Текина от 9 июня 1998 г.

(Нарушение статьи 3)

[А. Ущерб]

[Требование и решение Суда]

"75. Заявитель претендовал на компенсацию морального вреда в сумме 25000 фунтов стерлингов и увеличенное возмещение убытков в сумме 25000 ф.ст.".

…

"77. Суд считает, что должна быть выплачена компенсация морального вреда с учетом усмотрения Судом нарушений статей 3 и 13 Конвенции. Принимая во внимание высокий уровень инфляции в Турции, Суд выражает присуждаемую к выплате сумму в фунтах стерлингов, которые должны быть конвертированы в турецкие лиры по курсу на дату выплаты (см. вышеупомянутое решение по делу Селчук и Аскер, с.917, п.115). Суд присуждает заявителю 10 000 ф.ст.

78. Суд отклоняет требование о выплате "увеличенного возмещения убытков" (см. вышеупомянутое решение по делу Селчук и Аскер, с.918, п.119)."

Решение по делу Эрги от 28 июля 1998 г.

(Нарушение статьей 3 и 13)

[А. Ущерб]

[Требование]

"107. Заявитель утверждал, что он, его покойная сестра и дочь его покойной сестры стали жертвами как отдельных случаев нарушения, так и практики таких нарушений. Он требовал выплаты ему 30000 ф.ст. в качестве компенсации за моральный вред. Дополнительно он требовал 10000 ф.ст. в порядке увеличенного возмещения убытков, которые явились следствием существования практики нарушения статьи 2 и отсутствия эффективных средств защиты в юго-восточной части Турции в нарушение статьи 13."

[Решение суда]

"110. Суд отмечает с самого начала, что первоначальное обращение заявителя в Комиссию было не только от имени самого заявителя и его сестры, но и от имени племянницы, дочери Хаввы Эрги. … Учитывая тяжесть нарушений (см. пп. 86 и 98 выше) и соображения справедливости, суд постановляет выплатить заявителю 1000 ф.ст., а дочери Хаввы Эрги 5000 ф.ст., причем эта сумма должна быть выплачена племяннице заявителя или ее опекуну для хранения от ее имени.

111. С другой стороны, Суд отклоняет требование о выплате увеличенного возмещения убытков."

Решение по делу Огюра от 20 мая 1999 г.

(Нарушение статьи 2)

[А. Ущерб]

[Требование]

"95. В связи с понесенным ею ущербом заявительница требовала выплаты ей 500000 французских франков, из которых 400000 франков представляли собой компенсацию материального ущерба, а 100000 франков – компенсацию морального вреда. Она указала, что у нее не было никаких средств к существованию после смерти ее сына, который содержал семью, работая ночным сторожем."

[Решение суда]

"98. …

Учитывая сделанные им выводы в отношении соблюдения статьи 2 и тот факт, что события, составляющие предмет жалобы, произошли более восьми лет назад, Суд считает, что необходимо вынести решение о требовании заявительницы о справедливом удовлетворении.

Что касается материального ущерба, в материалах дела отсутствует информация о доходах сына заявительницы по месту его работы в качестве ночного сторожа, размерах финансовой помощи, которую он оказывал заявительнице, составе ее семьи и о других имеющих отношение к делу обстоятельствах. Поэтому Суд не может удовлетворить требования о компенсации, поданные по данному разделу (правило 60, п.2).

Что касается морального вреда, Суд считает, что заявительница несомненно понесла значительный ущерб в результате последствий двойного нарушения статьи 2. … На основании права справедливости суд оценивает моральный вред в 100000 франков (100000 франков соответствует примерно 10000 фунтов стерлингов).

Решение по делу Чакиджи от 8 июля 1999 года

(Нарушение статей 2, 3, 5 и 13)

[А. Материальный ущерб]

[Требование]

"123. Заявитель потребовал, чтобы компенсация материального ущерба была выплачена в пользу оставшихся в живых супруги и детей его брата. Он предъявил требование в сумме 282,47 фунтов стерлингов, или 4 700 000 турецких лир, которые, как было заявлено, были изъяты у Ахмета Чакиджи при аресте первым лейтенантом, и 11 534,29 фунтов стерлингов за потерю доходов. Эта денежная сумма была высчитана на основании примерной месячной зарплаты Ахмета Чакиджи, составляющей 30 000 000 лир.

[Решение Суда]

"125. Суд отмечает, что заявитель подал данное заявление от своего имени и от имени своего брата. В этих обстоятельствах Суд может, если сочтет это уместным, присудить компенсации заявителю, которые он возьмет на хранение для наследников его брата (см. приведенное выше решение по делу Курт, стр. 1195, § 174).

…

127. Что касается утверждений заявителя о потере заработной платы, в соответствии с практикой Суда необходима очевидная причинная связь между ущербом, о котором утверждает заявитель, и нарушением Конвенции, и это может, в соответствующих обстоятельствах, включать в себя компенсацию потери заработной платы (см., помимо прочих авторитетных источников, решение по делу Барбера, Мессегуэ и Хабардо против Испании от 13 июня 1994 года (статья 50), серия А № 285-С, стр. 57-58, §§ 16-20). Суд постановил (пункт 85 выше), что можно считать установленным тот факт, что Ахмет Чакиджи умер после его ареста службами безопасности, и в данном случае наступает ответственность государства в соответствии со статьей 2 Конвенции. В этих обстоятельствах существует прямая причинная связь между нарушением статьи 2 и потерей его вдовой и детьми финансовой поддержки, которую он оказывал им. Суд отмечает, что Правительство не оспаривало суммы, требуемой заявителем. Поэтому, принимая во внимание предоставленные заявителем подробные данные в отношении страховой основы калькуляции надлежащей денежной суммы, отражающей потерю дохода в связи со смертью Ахмета Чакиджи, Суд присуждает сумму в 11 534,29 фунтов стерлингов, которые будут храниться заявителем от имени оставшихся в живых супруги и детей его брата".

[В. Нематериальный ущерб]

[Требование]

"128. Заявитель претендовал на 40 000 фунтов стерлингов в качестве компенсации нематериального ущерба в связи с нарушениями Конвенции, от которых пострадал его брат…"

[Решение Суда]

"130. Суд напоминает, что в решении по делу Курт (приведено выше, с. 1195, §§ 174-75), в связи с исчезновением сына заявительницы во время нахождения под стражей была присуждена сумма в 15 000 фунтов стерлингов за нарушения статей 5 и 13 Конвенции, которая должна была храниться заявительницей для своего сына и его наследников, в то время как самой заявительнице была присуждена сумма 10 000 фунтов стерлингов в связи с обстоятельствами дела, которые привели Суд к постановлению о нарушении статей 3 и 13. В данном деле Суд постановил, что помимо нарушений статей 5 и 13 имело также место нарушение права на уважение жизни, гарантированного статьей 2, и запрета пыток, что противоречило статье 3. Учитывая решения о компенсациях, принятые в предыдущих делах, поступивших на рассмотрение из юго-восточной Турции, относительно этих положений (в отношении статьи 3 см. приведенное выше решение по делу Аксой, стр. 2289-90, § 113, приведенное выше решение по делу Айдин, стр. 1903, § 131, приведенное выше решение по делу Текин, стр. 1521-22, § 77; а в отношении статьи 2 приведенное выше решение по делу Кайа, стр. 333, § 122, решение по делу Гюлеч против Турции от 27 июля 1998 года, "Отчеты" 1998- IV, стр. 1734, § 88, решение по делу Эрджи против Турции от 28 июля 1998 года, "Отчеты" 1998- IV, стр. 1785, § 110, приведенное выше решение по делу Яша, стр. 2444-45, § 124, и Огур против Турции [ GC], № 21594/93, § 98, ЕСПЧ 1999- III) и учитывая обстоятельства этого дела, Суд постановил присудить общую сумму в 25 000 фунтов стерлингов в качестве компенсации нематериального ущерба, которая будет храниться у заявителя для наследников его брата…".

Решение по делу Махмута Кайа от 28 марта 2000 года

(Нарушение статей 2, 3 и 13)

[А. Материальный ущерб]

[Требование]

"133. Заявитель предъявил претензии на сумму 42 000 фунтов стерлингов качестве компенсации материального ущерба, понесенного его братом, ныне мертвым. Он утверждал, что его брат, которому на момент смерти было 27 лет и который работал врачом, получая зарплату в 1 102 фунта стерлингов в месяц, понес капитализированные потери заработка на сумму 253 900,80 фунтов стерлингов. Однако во избежание несправедливого обогащения заявитель затребовал меньшую сумму, равную 42 000 фунтов стерлингов."

[Решение Суда]

"135. Суд отмечает, что брат заявителя не был женат и не имел детей. Не было указано, что заявитель каким-то образом материально зависел от него. Это не исключает возможности назначения компенсации в отношении материального ущерба, причиненного заявителю, который доказал, что его близкий родственник пострадал от нарушения Конвенции. … Однако в данном деле требование компенсации материального ущерба относится к заявленным потерям, последовавшим за смертью брата заявителя. Они не являются потерями, которые действительно понес либо брат заявителя после смерти, либо сам заявитель после смерти брата. Суд, учитывая обстоятельства данного дела, не считает нужным присуждать заявителю какую-либо компенсацию по этому разделу".

[В. Нематериальный ущерб]

[Требование]

"136. Принимая во внимание тяжесть и количество нарушений, заявитель затребовал 50 000 фунтов стерлингов от имени своего покойного брата и 2 500 фунтов стерлингов для себя".

[Решение Суда]

"138. В отношении требования заявителя о компенсации нематериального ущерба от имени его покойного брата Суд отмечает, что ранее имели место случаи присуждения компенсаций оставшимся в живых супругам и детям и, в соответствующих обстоятельствах, заявителям, которые являлись оставшимися в живых родителями или братьями и сестрами. … Суд отмечает, что были признаны нарушения статей 2, 3 и 13 в отношении неспособности защитить жизнь Хасана Кайа. … В обстоятельствах данного дела Суд считает правильным назначить компенсацию в 15 000 фунтов стерлингов, которая должна быть выплачена заявителю и храниться у него для наследников его брата.

139. Суд согласен с тем, что сам заявитель понес нематериальный ущерб, который не может быть компенсирован исключительно признанием нарушений. Проведя оценку на основе права справедливости, Суд присуждает компенсацию в 2 500 фунтов стерлингов, которые должны быть переведены в турецкие лиры по курсу, действующему на момент выплаты."

Решение по делу Килич от 20 марта 2000 года

(Нарушение статьи 2)

[А. Материальный ущерб]

[Требование]

"100. Заявитель затребовал 30 000 фунтов стерлингов в качестве компенсации материального ущерба, который понес его брат, ныне покойный. Он утверждал, что его брат, которому на момент смерти было 30 лет и который работал журналистом, получая зарплату, эквивалентную 1000 фунтов стерлингов в месяц, фактически понес капитализированные потери заработка в сумме 182 000 фунтов стерлингов. Однако во избежание несправедливого обогащения заявитель затребовал меньшую сумму, а именно 30 000 фунтов стерлингов".

[Решение Суда]

"102. Суд отмечает, что брат заявителя не был женат и не имел детей. Не было сделано утверждений о том, что брат заявителя каким-либо образом материально зависел от него. Это не исключает присуждения компенсации материального ущерба, причиненного заявителю, который доказал, что близкий член его семьи пострадал от нарушения Конвенции (см. решение по делу Аксой [против Турции] [от 18 декабря 1996 года, "Отчеты" 1996- VI], стр. 2289-90, § 113, когда предъявленные заявителем до его смерти требования компенсации материального ущерба, понесенного им и связанного с потерей зарплаты и медицинскими расходами, вызванными содержанием под стражей и пытками, были приняты во внимание Судом при назначении компенсации отцу заявителя, который продолжил процесс). В данном деле, однако, требование компенсации материального ущерба связано с заявленными убытками, последовавшими за смертью брата заявителя. Они не являются убытками, которые фактически понес либо брат заявителя до своей смерти, или заявитель после смерти брата. Суд не считает необходимым в обстоятельствах данного дела присуждать какую-либо компенсацию заявителю по данному разделу.

[В. Нематериальный ущерб]

[Требование]

103. Принимая по внимание тяжесть и количество нарушений, заявитель предъявил претензии на сумму 40 000 фунтов стерлингов за своего брата и 2 500 фунтов стерлингов за себя."

[Решение Суда]

"105. Что касается требования заявителя в отношении компенсации нематериального ущерба за его покойного брата, Суд отмечает, что ранее имели место случаи назначения компенсаций оставшимся в живых супругам и детям и, в соответствующих обстоятельствах, заявителям, которые являлись оставшимися в живых родителями или братьями и сестрами. … Суд отмечает, что в данном деле установлены нарушения статей 2 и 13, связанные с неспособностью защитить жизнь Кемаля Килича, который погиб на месте в непродолжительной стычке с неизвестными вооруженными людьми. Суд считает правильным в обстоятельствах данного дела назначить компенсацию в 15 000 фунтов стерлингов, которые должны быть выплачены заявителю и храниться у него для наследников его брата".

Решение по делу Эртак от 9 мая 2000 года

(Нарушение статьи 2)

[А. Ущерб]

[Требование]

"146. Заявитель потребовал компенсацию материального ущерба в сумме 60 630,44 фунтов стерлингов в результате потери заработка. Эта сумма была подсчитана на основании примерной месячной зарплаты Мехмета Эртака в 180 000 000 турецких лир по курсу на данный момент, и должна быть получена заявителем от имени вдовы и четырех детей его сына.

147. Заявитель предъявил претензии в сумме 40000 фунтов стерлингов в качестве компенсации нематериального ущерба, причиненного в результате нарушений Конвенции, от которых пострадал его сын, и в результате заявленной практики таких нарушений, причем эта сумма должна храниться у него от имени вдовы и четырех детей его сына, а также 2 500 фунтов стерлингов для себя по причине отсутствия эффективного средства правовой защиты. Он ссылался на предыдущие решения Суда, касающиеся незаконного помещения под стражу, пыток и отсутствия полноценного расследования".

[Решение Суда]

"150. В отношении утверждений заявителя о потере заработка…Суд установил (см. пункт 131 выше), что может считаться доказанным тот факт, что Мехмет Эртак умер после его ареста службами безопасности, и что в соответствии со статьей 2 Конвенции наступает ответственность государства. В этих обстоятельствах нужна прямая причинная связь между нарушением статьи 2 и потери его вдовой и детьми финансовой поддержки, которую он им обеспечивал (см. приведенное выше решение по делу Чакиджи, § 127). Суд присуждает заявителю компенсацию в размере 15 000 фунтов стерлингов, которые должны храниться у него от имени вдовы и детей его сына.

151. В отношении нематериального ущерба … Суд постановил, что в данном случае имело место материальное и процедурное нарушение статьи 2. Учитывая компенсации, присужденные в предыдущих делах, касающихся применения этого же положения в юго-восточной Турции (см. приведенное выше решение по делу Кайа, стр. 333, § 122; приведенное выше решение по делу Гюлеч, стр. 1734, § 88; решение по делу Эрджи против Турции от 28 июля 1998 года, "Отчеты" 1998- IV, стр. 1785, § 110; приведенное выше решение по делу Яша, стр. 2444-45, § 124, и Огур против Турции [ GC], № 21594/93, § 98, ЕСПЧ 1999- III) и учитывая обстоятельства данного дела, Суд присуждает компенсацию нематериального ущерба в размере 20 000 фунтов стерлингов, которые должны храниться у заявителя от имени вдовы и четырех детей его сына…"

11. Наконец, я не могу согласиться с тем, что судебные издержки, которые компенсируются в соответствии со статьей 41, должны выплачиваться заявителю на "банковский счет в Соединенном Королевстве".

Этот момент является одним из аспектов общего вопроса компенсации "судебных издержек и расходов". Для того, чтобы пояснить, что я имею в виду, мне будет нужно обратиться к некоторым более ранним фактам и аргументам.

Способ применения прежней статьи 50 (ныне статья 41) в отношении судебных издержек (включая оплату услуг адвоката) подробно обсуждался старым Судом, поскольку адвокаты некоторых заявителей (всегда одни и те же) постоянно и очень настойчиво добивались того, чтобы расходы выплачивались им непосредственно на их банковский счет за рубежом в иностранной валюте. Суд всегда отклонял эти ходатайства, за исключением одного или двух случаев, когда он соглашался на осуществление платежа в иностранной валюте (но всегда в государстве-ответчике). После обсуждений Суд решил, что расходы будут выплачиваться (1) заявителю, (2) в государстве-ответчике, и (3) в валюте государства-ответчика (в случае высокого уровня инфляции в государстве-ответчике сумма должна была быть выражена в иностранной валюте и переведена в валюту данного государства в момент выплаты (см. решение по делу Текин против Турции от 9 июня 1998 года, "Отчеты" 1998- IV, стр. 1521-22, § 77). В соответствии с этим решением, все другие виды требований категорически отклонялись. После этого адвокаты заявителей стали добиваться того, чтобы расходы выплачивались заявителю, гражданину государства-ответчика, проживающему на его территории, на его банковский счет за рубежом и в иностранной валюте. Эти требования никогда не удовлетворялись. Несмотря на многочисленные подобные ходатайства (всегда сделанные одними и теми же адвокатами), до сих пор не было принято ни одного решения об их удовлетворении.

Разве не удивительно, что почти у всех заявителей, живущих в очень бедных условиях в маленьких деревушках в отдаленной части юго-восточной Анатолии, имеются банковские счета в городах других европейских государств?

12. Если у некоторых адвокатов имеются проблемы со своими клиентами, это не должно касаться государства-ответчика, поскольку контракт между адвокатом и клиентом – частное дело, затрагивающее только их, а государство-ответчик не является стороной в спорах по данному вопросу.

13. Я должен подчеркнуть, что в системе, установленной Конвенцией, Суд не имеет полномочий издавать приказы Договаривающимся государствам в отношении того, каким образом должны осуществляться его решения.

По моему мнению, любые выплаты в соответствии со статьей 41 должны осуществляться заявителю, как и прежде, в валюте заинтересованной страны и на территории этой страны.

###### Примечания Секретаря Cуда

1-2. Протокол № 11 и Регламент Суда вступили в силу 1 ноября 1998 года.

[3]. С момента вступления в силу Протокола № 11, которым были внесены поправки в статью 19, Суд функционирует на постоянной основе.

[1] Примечание Секретаря суда. Регламент Суда А применялся ко всем делам, направленным в Суд, до вступления в силу Протокола № 9 (1 октября 1994 года), а с того момента до 31 октября 1998 года только к делам, касающимся государств, не связанных данным Протоколом.

[1] Примечание Секретаря суда. Данный отчет можно получить в Секретариате.

Перевод предоставлен ECRE.

Опубликовал: Татьяна Томаева, Feb 25 2007, 15:42

Главная Новости События Тренинги Дела проекта Справочные материалы Бюллетень Публикации Ссылки

Статистика дел
всего дел: | 242
решения о приемлемости: | 40
решения по существу: | 93

Статистика посещений

Индекс цитирования